Любимая музыка настоящих людей

Хули, что делать, если победа сердца над разумом

      Оглядываясь на пару лет назад, можно смело утверждать, — Слава и Мирон, выстраивая свои отношения, проделали большую работу и преодолели сложный, тернистый путь, в течении которого, потихонечку, детскими шажками дошли до неимоверных результатов. От сексуально привлекательных друг для друга незнакомцев, имеющих свои специфические особенности и скелеты в шкафу, к полному взаимопониманию и принятию.              Мирон смирил гордыню, принял выбор своего сердца, научился ответственности.       Слава нашел компромисс между горячечным обожанием и болезненным разочарованием, что успел испытать в самом начале.       В компанию Мирона, ту самую, которая «больше, чем семья», Славка вписался как родной. Он очаровал Женечку своим лёгким, ласковым характером, галантностью, тонким юмором и постоянной жизнерадостностью щенка лабрадора. В какой-то момент Машнов так прочно сдружился с его помощницей, что Мирон даже немного ревновал, замечая их переписки и постоянные созвоны.       Обладая аналитическим умом и дипломом айтишника, новый бойфренд Окси нашёл общий язык с букой-Мамаем, большим любителем тестить новые игры на баги и выискивать фичи. На почве любви к клёвым битам Славка сошёлся с Дарио, а Рудбоя даже и представлять не пришлось, ведь они уже отлично поладили, пока оба работали на совместных съёмках.       Славу приняли друзья Мирона, а Мирон, со скрипом, смирился с публичной жизнью и склонностью к самостоятельности Славы.       Всё случилось не сразу. Пришлось долго мотаться друг к другу, живя на два города, преодолевая не только расстояния, но и усмиряя ревность, злость, тоску, а порой и отчаяние. Когда терпение Мирона закончилось, он устроил Славке участие в долгосрочном проекте, съёмки которого проходили на территории «Ленфильма». Три месяца они прожили вместе в Питере, спокойно и ровно. В основном потому, что по какой-то счастливой случайности никто Машнову не капнул, откуда подул такой благоприятный ветер и за какие ниточки пришлось дернуть Оксимирону, устраивая им этот благословенный период без еженедельных поездок туда-сюда. Мирон понимал, если бойфренд узнает, чьими руками организовалось его участие в проекте, последствия могут быть воистину ужасающими, но, видимо, удача в этот раз была на его стороне, и правда не выплыла наружу.       Славка тогда тренировался и танцевал по заранее оговорённому, четко расписанному графику и Окси доставались щедрые доли его присутствия и внимания. Но проект подошёл к концу и после Мирон, как не старался, уже ничего не мог сделать. Поэтому, когда у Славы стартовал очередной конкурс, Фёдоров принял волевое решение и ненадолго осел у Машнова в Москве.              Подкравшиеся новогодние праздники провели в Таиланде, наслаждаясь бездельем, океаном и обществом друг друга, а после дня рождения Фёдорова летали знакомить Мирона с мамой Славки в Хабаровск. Весной случилось вовсе немыслимое — Мирон оставил БМ на Илью и поехал с Машновым в Лондон. Специально отложил все дела, перенёс интервью и два концерта, разругался с Рестором, настоятельно просившим отснять новый блок Фрэшки до отъезда. Всё это было сделано только с одной целью: чтобы быть рядом, поддерживать и бодрить своего Кота каждую минуту, когда его, как победителя российской версии известного танцевального конкурса, пригласили поучаствовать в сборном концерте всех призеров европейских франшиз. — Да откуда Мирон вообще его выкопал? Что такого умеет этот парень, если Окси носится с ним, как с писаной торбой? — жаловался Рестор в трубку Женёчка, не сумев дозвониться до Мирона. — Садиться на шпагат, Саша, — смешком ответила Муродшоева и с нескрываемым наслаждением слушала оглушающую тишину, воцарившуюся в трубке.       Дальше — больше. В мае Мирон, серьезно озадачившийся финансовой стороной развития Славкиной карьеры, уговорил бойфренда подписать контракт и завести собственного агента. Идеальным кандидатом на эту роль для Славы стал проверенный временем и крайне профессиональный Андрей Андреевич Замай. Он полностью взял под контроль все связанные с молодым дарованием проекты и предложения, твёрдо заверив Мирона, что его протеже теперь в надёжных руках.       Познакомившись, Слава с Андреем сработались потрясающе быстро, будто настроились на одну волну, и почти сразу совместно придумали проект «АнтиХайп», в рамках которого развивали деятельность Славы Гнойного как самостоятельного артиста. Своего агента, как он числился в документах, Карелин слушался, выполняя все требования и рекомендации, спорил редко, а спустя несколько месяцев научился полностью полагаться на профессиональные навыки Андрея.       За год их официального «вместе» Слава привык к постоянному присутствию Мирона в своей жизни и постели, убедился, что засыпать, утыкаясь носом в колючую макушку, дышать ровно и чувствовать себя полностью расслабленным, он может и хочет только там, где они вместе.       Машнов старается не думать, что будет, если он вдруг Мирону наскучит. Ведь он полностью, тотально и безвозвратно потерялся в своих чувствах к Мирону Фёдорову. Конечно, сейчас все хорошо и взаимно, но, мало ли молодых да перспективных, гибких, сладких? Оксимирон — звезда, обладающая огромной армией фанаток, да и в ежедневной жизни окружен огромным количеством талантливых, красивых, интересных людей. Где Слава будет черпать силы и сможет ли потом кто-то собрать его разбитое сердце, если они расстанутся насовсем?       После долгих раздумий Слава принял решение отбросить рефлексию, жить здесь и сейчас, отдаваясь эмоциям и загоняя тревожные мысли подальше. При этом даже не догадывался, что его знаменитый и влиятельный бойфренд опасается примерно того же. Остаться без своего любимого, красивого мальчика.

Июль 2020

      Поднимаясь пешком на их четвертый этаж, Мирон думает, что Славка не зря настоял на своём и выбрал именно его. Этаж, конечно, не Мирона. Утром короткая пробежка по широкой лестнице вниз — бодрит, вечером подъем кажется не таким-то уж и утомительным, ведь идёшь не только к уюту обжитой квартиры, но к любимым, человеку и коту. А ещё, по словам того же Славы, за эти несколько минут можно чуть-чуть прокачать ягодичные мышцы и, хотя Окси, например, предпочитает просто предаться праздным размышлениям. Вот, как сейчас.       По правде говоря, Мирон был против покупки жилья в доме без лифта. Он, хоть и отдавал должное толстым кирпичным стенам, высоченным потолкам, да просторным комнатам бывшей коммуналки, знал за собой некоторые состояния, особенно способствующие нелюбви к подъемам по лестнице и склонялся в пользу другого варианта, располагавшегося в новеньком элитном ЖК. Но Слава вцепился именно в эту квартиру и достаточно быстро Мирона уговорил. Даже не так. Слава его уболтал, убедил, укатал… Склонил, в общем, к выбору своего фаворита, разразившись пламенной речью. Добрых полчаса Машнов вдохновенно вещал, почему именно эта трёшка, общей квадратурой сто двадцать метров, с огромной кухней, просторным, длинным холлом и гостиной, где остался со времён печного отопления самый настоящий, всамделишный аутентичный камин, ему безумно запала, и отлично им подходит. Мирон если и сопротивлялся после эмоционального монолога, то не особо долго и больше для вида.       Дискутировали они, традиционно, лёжа в постели. Отдыхая от разнузданного, с передачей контроля, асфиксией и ещё некоторыми специфическими практиками, сексуального марафона, устроенного ему Славкой. Мирону, разместившемуся на только что перестеленных, взамен изгвазданных смазкой, слюнной и спермой простынях, с ластящимся под ладони Котом, который, изредка прерываясь на поцелуи, рассказывал о приглянувшихся ему обустроенном дворе и лепнине под потолком, было очень хорошо и спорить не хотелось вообще. Квартира оказалась действительно удобной, двор — не проходным и тихим, переходящим в небольшой аккуратный сквер, имевший фонтанчик-поилку для птиц и кованые бордюры-ограждения, вдоль которых тянулись нарядные цветочные клумбы. Цена не особо кусалась, а по столичным меркам была даже более чем приемлема. Локация его устраивала: зелёный спальный район, старая застройка, оптимальная по времени и расстоянию удалённость от центра. Здесь, на Измайловском бульваре, жили люди принадлежащие к разным слоям населения, но, в основном, средний класс. Уверенные мещане, с музыкальными вкусами из адского микса хитов ретро-фм и современной западной попсы, что минимизировало риски быть узнанными в разы. При том для них обоих. Чем они со Славкой, попривыкнув к месту, активно пользовались, выбираясь вечерами на последние сеансы в ближайший кинотеатр с романтичным названием «София». В редкие выходные им нравилось прогуливаться по парку, кормить уток, кататься на лодке и, замерев в тени живописного островка, находящегося посреди пруда, целоваться украдкой, словно подростки. А после, Мирон и Слава с удовольствием устраивали настоящий праздник живота, лакомясь вкуснейшей пиццей в крошечной пиццерии недалеко от дома. Не так часто, как хотелось бы, но по мере возможности. И ни разу за все это время никто не заорал, показывая на них пальцем: «О, пацаны, смотрите, это же Оксимирон»! Что тоже было очень и очень приятно.       Проживание здесь быстро стало привычным. Мирона, как ни странно, внезапно устроила Москва, то ли приняв, наконец, за своего, то ли попросту смилостивившись над вечно неприкаянным странником. Слухи о том, что Оксимирон временно осел в столице полнились и расползались все дальше день ото дня. Он оброс новыми, полезными знакомствами, предложениями о сотрудничестве и проектами. Теперь, бывая в родном Санкт-Петербурге еженедельными наездами, Мирон почти не скучал по нарядным особняками центрального района, роскошным парадным старых домов, мостам и красавице-Неве, несущей свои воды в холодный залив.       Если только чуть-чуть.       Слава, одним лишь своим присутствием в его жизни, внезапно компенсировал Мирону всё: шумные тусовки, яркие трипы на местных рейвах в Севкабеле, девочек из группиз, всегда готовых составить компанию и не только, разговоры на вписках до утра, серые, туманные дни, полные мелкой, висящей в воздухе водяной взвеси, прохладцу летних белых ночей…       Родной до последнего камушка мостовых город, по которому нет-нет, но сжималось в разлуке сердце, налаженный бизнес, развесёлое беззаботное время вечеринок, теперь были, кажется, чуть ниже в списке приоритетов, нежели лохматый, озорной и обаятельный танцор-мальчишка, настолько классный, что даже слишком, ай…       Размышляя о своей внезапной, совершенно бесконтрольной и такой пленительной личной жизни Мирон иногда задумывался, как же его так занесло? Что за проруха настигла на четвёртом десятке? А ещё он боялся, что же с ним будет потом. Когда он Славе надоест. Ведь может же случиться, и разойдутся их дороги-пути в разные стороны, у людей так бывает, что и говорить, за собственными плечами есть подобный опыт. Расставаний, но не тотального обожания. И зачем ему тогда будет нужна эта квартира, с установленным в спальне балетным станком, где, вдоль зеркальной стены, Слава обычно работает над своей растяжкой, а Мирон, реже, но с отдельным фетишистским удовольствием, над Славой. Конечно, недвижимость — всегда хорошее вложение, но ведь дело было совершенно не в этом.       Он даже обсуждал этот вопрос с Рудбоем. Не углубляясь, конечно, в подробности, но честно и серьезно. Верный друг выслушал все душевные терзания подпитого Окси и не стал ни шутить, ни высмеивать взрослого мужика, втрескавшегося по самые помидоры, просто посоветовал жить. Сейчас, здесь, наслаждаясь каждым моментом. «Делай то, что считаешь нужным, делай с кайфом и хорошо. А что будет, то будет. На месте разберёшься, смысл загадывать?», — с доброй улыбкой сказал Ваня, обновив напитки. Они чокнулись, глухо тренькнули стеклянными боками толстые, резные бокалы. Совет был дельный. Мирон решил, что бороться с ветряными мельницами смысла нет, а пользоваться своими возможностями по-максимуму, каждый день проводя рядом с человеком, которого он любит, вот это и правда хорошая мысль.

***

      Он закрывает дверь с тихим хлопком, стягивает куртку, ставит на специальный поддон кроссы. Славе, с его педантичностью в вопросах чистоты обуви, удалось отлично выдрессировать как самого Мирона, так и всех их друзей, заезжающих в гости. Конечно, у них кот, а на подошве можно принести непонятно что, поэтому, уличную обувь нужно или сразу мыть или ставить в специальный пластиковый короб, куда вездесущий Филимон точно не засунет любопытный нос. — Слав, — я дома! — негромко произносит Мирон, пребывая в чёткой уверенности, что делает это зря.       Хоть в прихожей и коридоре включена потолочная подсветка, а со стороны гостиной льётся голубоватый свет, указывающий на работающий телевизор, встречать его не выходят, а это значит, Машнов снова в наушниках и снова в планах. Слава часто включает записи известных постановок, балетов, съемки конкурсных выступлений, мультфильмы, фильмы о танцах, художественные и документальные, изучая те или иные интересующие его движения или просто погружаясь в сюжет желая найти вдохновение. В такие моменты, даже если они смотрят записи вместе, бойфренд, кажется, находится очень и очень далеко, размышляя о новых концепциях, придумывая связки и планируя на будущее. Самое большее, что можно получить от него в это время, рассеянный поцелуй в щеку и бормотание с просьбой принести забытый пухлый блокнот, куда он схематично набрасывает идеи.       Мирон идёт в ближайшую ванную, где тщательно моет руки. Он залипает на минуту, уставший от очередного сумасшедшего дня, и не замечает в зеркале Славку. Не слышит мягких шагов. Ощущает лишь руки, крепко обнявшие за пояс, губы, ткнувшиеся в висок. — Привет Мирош, — шепчет его Кот, устроившись носом за Мироновым ухом. — Кушать будешь? — Не-а, я поел нормально. Ужинали сегодня у Васи Басты в его рестике, пока вопросы порешали, умял два стейка и салат, — честно отвечает Мирон.       Он разворачивается, немного жалея, что не успел хотя бы прополоскать рот. Ничего такого, просто несколько бокалов виски на посошок, зажёванных жвачкой, а по итогу получается этакий перегар-фреш, девочки его такого не любили. Слава же, как всегда, игнорирует всё, что не считает достойным своего внимания. Он тянется за поцелуем и засасывает Мирона так, словно не встречает вечером дома, а провожает в длительный тур. Вылизав рот своего парня, Машнов довольно облизывает губы, цокает языком, произносит: — М-м-м-м, кто-то хотел скрыть алкашку Орбитом? Вку-у-усно! Жаль, мне пока совсем нельзя спиртного, на сушке только мышцы забьются. Я бы с удовольствием пропустил с тобой по бокальчику хорошего, выдержанного, односолодового вискаря. — Ловлю на слове, — подмигнув обещает Мирон.       Смешно, но он никогда не видел Славу действительно пьяным и у него есть то ли пунктик, то ли даже фантазия. Но это не самое важное. сейчас, в очередной раз поймав спокойную, адекватную реакцию на свое несколько подпитое состояние, Мирон в очередной раз убеждается: один из самых примечательных в их отношениях моментов, заключается в том, что Слава, как раз вовсе и не девочка. Кажется, любая из его бывших бы скорчила недовольное личико и может быть, даже обиделась, а Славка принимает такие вещи как должное, потому что и сам, хоть и редко, но возвращается с дружеских посиделок чуть пьяненьким. То есть, может быть, это просто установки в его голове, но, находясь в отношениях с парнем у него нет острой необходимости что-то объяснять, просить прощение за свои действия, даже если он действительно не нарушают ничьих границ, и, наконец, казаться лучше, чем он есть. Мирону, помимо определённых эмоций и взаимного желания, достаточно честности, уважения и, чувства общности, что-ли? В то время как перед девочками всегда надо стараться выглядеть выигрышно, хоть немного более воспитанным и вежливым, чем ты есть, не перечить, не бесить, соглашаться в мелочах и не обижать в постели, то есть обязательно делать прежде всего так, как хочет она, чтобы не вызвать недовольство. (Ну, это, если девочка, конечно, нравится и хочется быть с ней подольше.) А со Славой одновременно можно быть не только нежным и внимательным любовником, надежным партнёром, но и обычным не гламурным мужиком. Над Славиной честью не нужно трястись, нет необходимости предугадывать последствия, он сам может быстро и весомо, словами через рот объяснить, если что-то вдруг происходит против его желания или он хотел бы другого. С пацаном, даже очень важным и любимым, в лёгкую получится нормально так уйти в отрыв, сыто рыгнуть после вкусного обеда, проторчать полдня в трусах за ноутом, почесать яйца и никто не будет этим обижен или уязвлён. — Ты восхитительный, — произносит Мирон, возвращая поцелуй. — Просто невероятный, Слав. — А ты, по ходу, нормально так принял, Мирон Яныч, — без агрессии или обиды констатирует Слава. — Но за комплиментики спасибо, приятно. Знаешь, говорят, что у трезвого на уме, у пьяного на язык просится. — Это ты сейчас мне предъявляешь, типа я мало тебе красивостей орально делаю? М-м-м-м? Сонечка, душа моя, чем ты не довольна? — сюсюкает Мирон, но мысль пытается сохранить, запомнить. Хвалить Славу следует чаще. Ведь он, реально, — сокровище. — Сонечка сегодня отсутствует, но я ей передам, всё, что ты спрашивал. Она списочек подготовит. Пойдём, я тебя в кроватку уложу, м? — проглаживая его по спине предлагает Машнов. — Чайку потом с лимончиком сделаю, чтоб отпускало по чуть, да? И таблетки на тумбочку.       Мирон, вдруг, и сам понимает, что пока добирался домой, в тепле и мерном покачивании салона такси бизнес-класса, его немало развезло. — Не злишься, Кот? — уточняет он больше для себя. Знает, Слава всегда спокоен к его некритичным возлияниям. — Вот ещё, глупости, — обняв его крепче, отвечает Слава. — Давай, снимем майку и худос прямо здесь, а потом, пойдём в спаленку. Или ты в душ? — Хочу прилечь, остальное всё утром, если ты не против, — соглашается Мирон, имея в виду гигиенические процедуры. Слава кивает, а Окси послушно поднимая руки вверх, давая бойфренду свободно стянуть с себя одежду. — Совсем всё утром? — подняв бровь уточняет Машнов и Мирон на минуту даже задумывается, правильно ли он понял вопрос.       Они доходят до спальни, Слава бережно опускает Мирона на кровать, стараясь не спугнуть дрыхнувшего на его подушке Филечку. — Приподними бёдра немного, — просит Слава приглушенно, расстегивая ширинку джинсов, привычным движением.       Мирон слушается, делает как попросили, чувствует, с какой заботливой осторожностью Слава снимает с него штаны и носки, оставляя только белье. Окси слегка приподнимается, опираясь на локти, и мгновенно ловит волну возбуждения, продираемый эротизмом этой обыденной по сути картины: Славка сидит перед ним полностью одетый, устроив задницу на пятках и, пожевывая губу, очевидно размышляет, нужно ли снимать с Мирона трусы или он так нормально поспит. — Пососешь? — отвлекая своего красивого мальчика от тягостных раздумий произносит Фёдоров. — А ты точно продюсер? — приподняв брови, тут же включается Машнов. — Да, я точно продюсер, снимай трусики! — подыгрывает Мирон, ощущая, как у него встает.       Слава довольно смеётся бородатой, их общей, на двоих поделённой шутке, и кайфует, понимая, — Мирон выкупает и подыгрывает. Он стаскивает-таки с себя майку и шорты, а с Окси трусы, ложиться сверху и лезет целоваться, сладко трется пахом о бедро бойфренда, а потом спускается вниз. Отчего бы и не пососать хорошему человеку, если и сам это любишь, и персона попалась приятная, и член отличный, да к тому же так небанально предлагают!       Определено Слава в деле.