Любимая музыка настоящих людей

Ноябрь 2020

— pos.2 —

      В течение нескольких дней, следующих за спонтанными домашними посиделками с Федей и Юлей, Мирону приходится полностью погрузиться в нюансы и сложности организации концерта Алмаса в Москве. Разруливая возникающие вопросы, он как-то упускает развитие ситуации вокруг случившейся перестановки в рядах Антихайпа. Окси приезжает домой поздно, уставший настолько, что сил у него хватает только доползти до душа и после отрубиться под боком тёплого, родного, с пониманием ситуации обнимающего его, Славы.       Кот, на первый взгляд, ведёт себя как обычно: будит Мирона восхитительными минетами, пользуясь вечерним графиком съёмок, успевает накормить вкусными завтраками и отлично имитирует благодушие. Однако, Мирон хорошо изучил своего мальчика, он всё равно замечает и поджатые губы, и некоторую нервозность, застывшую в чертах его всегда улыбчивого лица.       Поначалу Фёдоров списывает это на напряжение, возникшее в группе после произведенной Славой замены в новом танце. Масла в огонь его догадок подливает Замай, регулярно посещавший репетиции и раз в неделю докладывавший директору о ходе дел. Андрей, как опытный менеджер, выражает обеспокоенность ситуацией с Сашей, оказавшейся по итогу в паре с Букером. Девочка эта самая, хоть и особо не жаловалась вслух, всем видом активно показывала своё недовольство и, вроде как, даже плакала после завершения финального прогона. Замай считает, подобное поведение может создать нездоровую атмосферу в коллективе, внести разброд и шатание, расхолодить команду, ослабив волю к победе. Он предлагает Мирону, на правах бойфренда, как-то мягко поговорить со Славой, попросить его вернуть всё как было. Мирон на тезисы кивает, но «провернуть фарш назад» не соглашается. Говорит, он лично гарантировал Славе карт-бланш на своё усмотрение распоряжаться всеми творческими и техническими моментами, и менять ничего не хочет. Федоров мужественно берёт ответственность за возможные шероховатости на себя, справедливо полагая, что причиной внезапной «перестановки» стала его, пусть и высказанная в шутку, претензия. Впрочем, оповещать Андрея о произошедшем, директор всея БМ тоже не спешит. — Хочешь сходим куда-нибудь? — предлагает Мирон субботним вечером, надеясь, по ходу дела плавно вывести Славу на разговор. — Посмотрим кино, прогуляемся по парку или просто поужинаем? Вечер такой приятный, ясно, сухо и не особо холодно. — А поехали кататься? — внезапно вскинув на него глаза, предлагает Слава.       Сделав вид, что задумался на мгновение, Мирон благосклонно соглашается. Он и сам любит иногда погонять на скорости. Им не грозят пробки, — субботним вечером хорды и магистрали почти всегда пусты, да и ноябрь стартовал с на удивление приятной, без обычной мерзкой слякоти, погоды. Водит Славка достаточно хорошо, а все столичные дороги безопасны в любое время суток и всегда отлично освещены. — И в Мак заедем, да? — хитро улыбнувшись подбивает Мирон, зная за Славиком грешок нездоровой любви к фаст-фуду. — Конечно да! Откуда ты только догадался? — звучит в ответ чуть более задорно, но даже совсем без ожидаемых подначек. — А как же твоё любимое правильное питание, Сонечка, детка? За всё ведь придётся платить, — подмигивая тянет Мирон. — Не переживай, Продюсер, я уж как-нибудь отработаю, — плотоядно облизнувшись возвращает Слава.       Мирон, пожав плечами, молча поднимется со своего места. Он окидывает долгим взглядом спину удаляющегося в гардеробную Славы и усилием воли заставляет себя не думать о подтексте их диалога. Зато вновь и вновь размышляет, насколько удивительного человека подсуропила ему судьба. Фёдорову иногда кажется, будто он успел выучить Славу как свои пять пальцев: знает чем безошибочно порадовать, как расслабить и приласкать, какие именно слова нашептать в изящное нежное ушко, чтобы вызвать желаемую реакцию, каждый раз получая моральное удовольствие от стопроцентных попаданий в хотелки бойфренда. Но даже при всей Мироновой наблюдательности Славке всё равно удаётся его регулярно удивлять. И этим умением Машнова, помимо прочего, Мирон не шуточно очаровывается каждый раз, как в первый.

—

      Они выходят из дома уже в сумерках, одетые слишком легко для длительных прогулок, зато самый раз для поездки в авто. Славка забирает у Мирона протянутые ключи, пикнув брелоком снимает тачку с сигналки, распахивает перед любовником переднюю пассажирскую дверь, подает руку. Фёдоров, хоть и не удивившись, чувствует подвох, едко одёргивает: — Всё еще не барышня, Слав. — Водителю своему очередному в следующий раз напомните, Мирон Янович, — скалится Машнов, резко прижав Фёдорова к себе. — Ещё раз увижу, что тебя привозит домой какая-то смазливая сладкая педовка, и ещё грабли свои куда-то тянет, пеняй на себя.       Пока, замешкавшись, Мирон пытается вспомнить, кто бы мог так неосторожно попасться на глаза его ревнивому бойфренду, даже отдаленно не выкупая смысла претензий, Славка, склонившись, крепко целует его в губы, кусает за подбородок буквально впихивает в салон машины. А потом демонстративно облизывается, языком собирая с губ смешанную общую слюну.       Фёдоров отстранённо думает, вот биполярка вроде у него, а разматывает периодически Славку. — Это что такое сейчас было, л ю б и м ы й? — строго уточняет Мирон, нарочно используя обращение, от которого их обоих немного корежит, когда они оба уже сидят в тепле салона. — Демонстрация доминантного поведения самца, помечающего свою территорию, Оксаночка, — возвращает в той же манере Машнов. — Что за мажорная сопля привозила тебя позавчера домой на Мини Купере? — Слав, зачем ты начинаешь-то опять? Какая ещё сопля, — заводится было Мирон, но осекается. Действительно, мальчик, вызвавшийся подвезти его из офиса намедни, вроде ничего такой. Но не более. Мирон был настолько уставший, он совсем не обратил внимания, даже имени того парня не запомнил, а Славка, вот ведь внимательный прохвост, как-то с четвертого этажа да углядел. — Так, — повернувшись к нему всем корпусом, хищно выдыхает Славка, — память никак прорезалась? — Ты из-за этого был надутый? Слав, ну что ты как маленький? Я не выбираю себе водителей! В Питере у нас Саша всегда на подхвате, а здесь либо кто свободен, либо вообще такси. Или ты хочешь, чтобы я раздавал автографы и отвечал на вопросы целевой аудитории половину поездки? — Ты зубы то мне не заговаривай, Мироша! — прохладно цедит Слава. — Мог бы и позвонить! Я был свободен, с удовольствием бы сходил на парковку и доехал за тобой в ночи по хорде. Даром что-ли мы пригнали из Питера мою детку? — добавляет он, с нежностью проводя пальцами по коже руля.       Мирон молча закатывает глаза. Наблюдая с каким пиететом Машнов обращается со свой игрушкой он испытывает смешанные чувства умеренного раздражения и совершенно неуместной радости.       С одной стороны, Славка, не уставая буквально облизывать «детку», почти никогда не использует машину по прямому назначению, в ежедневной жизни предпочитая метро, такси или используя тачки друзей, как попутные транспортные средства. С другой, может без повода рвануть кататься по ночной Москве с Мироном или теми же Миранчуками, сгонять за продуктами в любой из расположенных неподалеку гипермаркетов, просто по кайфу выгуляв «бэшэчку». Выборочную эксплуатацию «своей машинки» Славка объясняет очевидной несостыковкой между его доходами и стоимостью транспортного средства, как бы намекая, что не хочет разговоров из серии «не насосала, а подарили». Мирон не спорит, считая огромным успехом уже сам факт согласия Славы принять от него такую тачку. Хотя сам он хорошо знает, что машина, на самом деле, значит для Славы гораздо больше, чем просто дорогой подарок от важного человека. Знает, но никогда не позволит себе напомнить об этом вслух, истово храня секреты и оберегая душевный покой любимого Кота.

-

      «Детку», «малышку», «мою сладкую девочку» и прочий словесный зоопарк, а по факту хищный спорткар БМВ Х6, насыщенного кобальтового цвета в максимальной комплектации, Мирон подарил Славику на прошедший день рождения. Едва увидев в автосалоне «спортивное купе для активного отдыха», как позиционирует автомобиль сама компания-производитель, он понял, именно эта игрушка сможет полностью подойти характеру его Кота.       Фёдоров давно замечал с каким восторгом и нескрываемым удовольствием бойфренд всегда соглашается сесть за руль. Совершенно не важно, какой машины. Славка с радостью водил и рабочую Ауди Мирона, когда приехав в Санкт-Петербург они отпускали Александра пораньше домой, забирая машину себе до утра, и юркую красную Шевроле Камаро Антона, если друг предлагает сделать кружок, даже не гнушается старенького Опеля Феди Букера, в случае нежелания самого владельца крутить баранку.       Слава, в отличии от Мирона, любит водить, чувствует себя за рулем максимально комфортно и, очевидно, скучает по скорости и возможности ощутить всю мощь скрывающихся под капотом лошадиных сил.       Помнил Фёдоров и трогательные Славкины истории про батину праворульную Тойоту Кресту, на которой Машнова и учил водить покойный отец. Как ему, совсем ещё несмышлёнышу, впервые разрешили покрутить руль, пока ещё сидя на родительских коленях, и сколько восторга это вызвало. Рассказывал Слава и о том, насколько вдумчиво, внимательно и терпеливо, каждый раз не жалея времени и слов, объяснял ему отец основные правила дорожного движения, как тренировал навыки управление транспортным средством. Мирон видел, сколько нежности и тоски отражается в глазах его парня, при воспоминаниях о тех временах. И когда они, наконец, стали жить вместе, Мирон начал продумывать план покупки Славке собственной машины. Как выяснилось на практике, купить — не проблема, а вот вопрос согласия получателя принять подарок следовало решать креативным путем. Он поначалу даже думал пригнать реальную Кресту, найти спецов, чтобы перетянули салон и перебрали мотор, заменили устаревшие внутренности на полностью обновленную автоматику, но, изучив разные варианты, всё-таки принял решение в пользу более современной, статусной, а главное, безопасной машины. Мирон оберегал Славу и прежде всего хотел обезопасить его от возможных неприятных ситуаций на дороге. Не секрет, что в современном мире к человеку на дорогой машине вопросов гораздо больше только у сотрудников дорожной полиции, а вот опытные участники движения справедливо стараются объехать и даже пропустить от греха подальше иномарку, стоимостью соотносящуюся с квартирой в спальном районе.       Вся сложность заключалась в самом одариваемом. Мирон отлично понимал, Слава может заартачиться и не принять столь дорогой подарок, больше даже по причине класса машины, а не её стоимости, но рискнул. И, надо заметить, не прогадал.       Волею судьбы.

—

      Они пока ещё жили в Питере, а у Славы как раз выпал свободный от съемки день. Майские праздники в этом году вообще ознаменовались длинными выходными и тёплой погодой. По этой причине многие проекты также ушли на полновесную десятидневную паузу, давая участникам и персоналу полноценно отдохнуть перед большим блоком съёмок.       Утро началось по стандартному для их выходного сценарию, с ленивого, чувственного секса. Мирон долго ласкал и растягивал Славку, шепча на ухо своему мальчику нежную чушь про то, что он совсем взрослый и теперь-то им точно можно заниматься непотребствами даже на людях. Слава же хоть скептически и фырчал, что ему стукнуло двадцать пять, а не восемнадцать, но льющиеся в уши слова работали как надо: на каждом новом толчке он сладко жмурился и лишь крепче сжимал бёдра Мирона ногами, откликаясь на очередной сюжет, поигранный Мироновым голосом в собственной голове.       День был полностью в их распоряжении. Они никуда не спешили и не ждали гостей, да и кто бы мог заявиться к Славке на его праздник здесь, в почти чужом городе? Все тусовки с московскими друзьями были по заранее оговоренному плану перенесены на конец мая. От греха и недоразумений, связанных по большей части с возлияниями Букера, подальше.       После сытного, состоявшего из панкейков, каши, йогуртов и запеканки завтрака, Слава около часа проговорил с мамой, а закончив, предложил Мирону съездить в Ломоносов, погулять по парку Ораниенбаума. — Хорошо, что тебя не потянуло в Кронштадт, — улыбаясь похвалил Мирон. — Не представляю, как бы мы выполнили это желание. — Я, конечно, не местный, но и не идиот, — многозначительно хмыкнул Слава, давая понять, что прекрасно осознаёт серьезность сегодняшней даты как для жителей города, так и всей страны. — К тому же, не фанат кораблей, если честно. Просто устал от четырех стен, хочу на природу, подальше от толп туристов. А в Ломоносове огромный парк, ты сам говорил.       Мирон кивает. Действительно, рассказывая Славке об исторических предместьях родного города, он обещал, что как только выпадет возможность, они непременно доедут до любого из них. Ломоносов, Пушкин, Петергоф, Стрельна, Царское село, — выбирай не хочу. Если уж Слава вспомнил об этом в день своего рождения, пожелав наконец-то отправиться в одну из предложенных усадеб, Фёдоров не видит в этом никакой проблемы. Тем более, так даже лучше, ведь возможность воспользоваться своим подарком именинник получит уже сегодня. Если конечно не начнет в своей любимой манере разглагольствовать, что э т о у ж е действительно слишком и не уйдет в отказ. — Заедем в офис на пару минут? — мимоходом просит Мирон, заказывая такси. — Хочу взять машину, чтобы не быть привязанными к транспорту или каршерингу. Заодно и завтра можно будет тоже куда-то прошвырнуться, не вызванивая Сашу. — Окей, это хорошая мысль, — соглашается Слава. — Чур тогда сегодня я поведу! — Как будто кто-то ещё здесь собирался этим заниматься, — отзывается Мирон, пожимая плечами.       Славка, совсем как ребёнок, светится счастливой улыбкой и, чмокнув его в нос, несется в спальню, чтобы раскопать свои права, валяющиеся во всё ещё лишь наполовину разобранной дорожной сумке. Фёдоров крайне доволен тем, как разворачивается ситуация. И пока ничего не подозревающий Славка собирается, он загружает посудомойку, убирает остатки еды со стола. Предусмотрительно достает из холодильника пару бутылок негазированной воды, большую пачку ореховой смеси, моет несколько яблок, складывает всё это в рюкзак Машнова. Конечно, «молодой растущий организм» этим не насытишь, но какое-то время его Кот вполне продержится на «подножном корме». Заодно можно будет угостить вездесущих парковых белок яблочком и орехами. Почему-то Мирону кажется, от этого аттракциона настроение Славки точно улучшится, даже если вручение подарка обернется провалом.

-

      Спустившись на подземную парковку здания, где расположен офис БМ, Слава привычно сворачивает к месту обычной локации директорской Ауди, но, на подходе к неприметному серому кроссоверу, вдруг останавливается как вкопанный. — Ой, Мир! Смотри какая сладкая девочка, — восторженно тянет Славка, заметив стоящую рядышком с рабочей машиной Мирона БМВ. — Рестор что-ли опять новую себе взял? Как его жена их вывозит только. — В смысле? — непонимающе уточняет Мирон. — Ей-то какая разница, что у благоверного за тачка? Ну, кроме очевидной? — Знаешь, я никогда не видел Санину супругу, уверен, она классная девочка, но все его тачки — просто секс. После этих совершенных плавных линий, люксового кожаного салона, ласково мурчащего мотора, великолепного оснащения и несравненных ходовых характеристик возбудиться на человека, наверное, очень сложно. Я бы спал в гараже, будь у меня такая, — произносит он с придыханием, протягивая руку, чтобы провести пальцами по капоту. — Значит мне придется купить гараж, и поставить туда кровать, — говорит Мирон, протягивая не понимающему смысл сказанного Машнову ключи, — потому что теперь эта машинка твоя. С днем рождения, Кот!       Слава замирает как вкопанный, так и не опустив ладонь на отполированный до блеска металл. Он смешно округляет глаза, открывает и закрывает рот, никак не в силах справиться с собой, очевидно, в спешном прядке осмысляя сказанное Фёдоровым. — Только давай без всех вот этих твоих любимых историй, про то, как это дорого или что ты по каким-то причинам не можешь принять подарок, ладно? — притягивая Славу в объятия, просит Мирон. — Я хочу, чтобы у тебя было своё транспортное средство, чтобы оно было красивым и динамичным, как ты, и комфортным, ведь ты этого заслуживаешь, чтобы нравилось тебе и ты мог кататься со своими мальчишками, когда они приезжают сюда, в своё удовольствие. Может ещё иногда возил своего пожилого спонсора куда-то, но это опционно. Для меня очень важно Слава, чтобы тебе было хорошо. — Мир, — хрипло шепчет Машнов, вжавшись носом куда-то ему под ухо, — я, господи, спасибо, Мир, — а следом Мирон чувствует горячие мокрые капли, затекающие ему под ворот толстовки.       Они стоят крепко обнявшись, и Мирону кажется, что более интимного, откровенного, пронзительного момента между ними не было ни разу за всю историю их отношений. Он мягко поглаживает Славку по спине, давая выпустить нахлынувшие эмоции, ни о чем не спрашивая.       Все чувства, вызванные реакцией его мальчика, любовь, забота, поддержка, помещается в короткое: «Я здесь, Славуш, я с тобой, держу тебя».       Гораздо позже Слава расскажет ему, что на свой последний, при жизни отца, день рождения, тот обещал непременно подарить ему машину. «Так и сказал, представляешь, мол, к твоим двадцати пяти накоплю тебе на клевую тачку». Славе было семнадцать и он не знал, каким причудливым образом воплотятся в жизнь слова его умершего отца, спустя столько лет. Мирон же лишь ободряюще улыбался и сцеловывал вновь навернувшиеся соленые слезы с любимых глаз, игнорируя холодок, пробежавший по загривку. После Славиных слов он припомнил, что приземистого, немолодого продавца-консультанта, помогавшего ему оформлять покупку, звали Валерий Карелин.

-

— Славуш, слушай, я как-то закрутился совсем, упустил момент, — будто бы случайно вспомнив, произносит Мирон, — как там всё прошло у вас с заменой тебя на Букера? Слава, скосив взгляд на светофор, вздыхает, прикусывает губы, немного помолчав, произносит: — Не ахти, если честно. Сашка расплакалась после репетиции, видимо, решила на меня так надавить. Девочки начали её успокаивать, тоже пытались убедить меня вернуть всё как было. Не люблю женских слез, сам знаешь, с ними же вообще непонятно что делать. И успокаивать начнёшь, не вариант, истерика только сильнее, а игнорировать тоже нельзя, сразу бесчувственный чурбан. Но я им всё рано не уступил, личное — личным, а работа в команде должна быть налажена и подчиняться руководству только одного человека. — Да, Андрей сказал, ты отказался от обратной рокировки, — спокойно кивает Мирон, наблюдая как плавно Слава сворачивает с хорды на дорогу, ведущую к лесопарковой зоне Сокольников. — Это твое окончательное решение? — Андрей, конечно, опытный чел, но я не хочу ничего менять. Это мой проект, я лидер коллектива, со мной канал изначально заключал основной контракт. Ребята, когда я набирал их в свою команду, сразу согласились, что я главный и мои решения не оспариваются. Почему теперь мне нужно кому-то объяснять свой выход из танца? Вот Букер, у нас с ним идентичный рост и габариты, он отлично танцует, и, в отличии от меня, имеет более полное профильное образование. Я посчитал, что так будет лучше, — перечисляет Слава, заезжая на парковку перед входом в парк. — И я не намерен идти на поводу у девочки, возомнившей, что через работу она сможет залезть в мою постель. Они все там знают, что я не свободен. Почему бы не примириться с этим фактом и не обратить свое внимание на кого-то другого. У нас есть Дэн и Артём, оба всесторонне клевые парни, пусть штурмует, если любит вершины покруче. — Чувства редко поддаются логике, Кот, — задумчиво произносит Мирон. — Я ведь тоже однажды увидел твои зелёные глазищи, высокие скулы и робкую мальчишескую улыбку, да так больше и не смог выбросить их из головы.       Слава паркуется, глушит мотор, поворачивается к Мирону. Он смотрит на него долгим, выразительным взглядом, поджимает губы, вздыхает. Потом берёт Мироновы руки в свои, сглатывает, заглядывает в глаза. — Я раньше не хотел, чтобы про нас с тобой узнали, — начинает он тихо. — Сначала у нас вообще было чёрти что, там и рассказывать-то было не о чем. Когда мы стали встречаться по-взрослому, думал, все решат, я клево сосу, а ты меня за это продвигаешь, а че, нормальный расклад, как я теперь понимаю. Потом я боялся, что надоем тебе своей несговорчивостью и ты найдешь мне замену. Да что там, я и сейчас боюсь. Я ведь совсем недавно осознал, насколько у нас действительно всё серьезно и насколько сильно люблю тебя, а ты отвечаешь мне взаимностью. Я ведь отлично понимаю, ты — всё еще Оксимирон, «отец баттл-рэпа на русском», а я, просто талантливый танцор из телека, один из многих, хоть уже и имею какой-то вес в узких кругах. Пусть так. Всё, что я могу сделать сейчас, — быть с тобой, просто любить тебя и не организовывать тебе поводов для беспокойства. И если для этого мне нужно будет пожертвовать карьерой какой-то маленькой, влюбленной девочки, поверь, мне насрать. Пусть это не профессионально и по-человечески отвратительно, даже если она уйдет из команды и это плохо повлияет на наши результаты, мне ровным счетом всё равно, понимаешь? Не этот конкурс, так другой. Я вывезу и один, и с балетом, и с кордебалетом, если надо. А даже если и нет, пофигу. Никому не позволю даже мимоходом лезть в мои отношения с человеком, которого я искренне и сильно люблю. Никто и никогда не должен даже мыслить в сторону нарушения моих личных границ и задевать моих близких. Не тебя, Мирош. — Слав, Кот, я, — начинает Мирон, подбирая слова, — я знаю, что ты стараешься ради меня, но если эта девочка важна для победы, в этом нет ничего страшного, пусть будет этот танец. Ты проучил её и она больше сама не захочет лезть на рожон. Для меня важнее твои достижения, твоя реализация, твой комфорт. К тому же, мы оба прекрасно знаем о природе наших отношений. Никто не должен никому ничего доказывать. И я могу тысячу раз быть Оксимироном, но Мирон Фёдоров уже давно выбрал тебя и ему никого другого не надо.       Слава, судорожно вдохнув, притягивает Фёдорова к себе, шумно дышит ему в висок. Мирон ласково поглаживает его по спине, слушая, как успокаивается собственное, учащенное сердцебиение.       Он давно в шоу-бизнесе и отлично помнит, как поначалу крыло его от внутренней кухни, от сплетен, от интриг, от постоянно лезущих со своими настойчивыми советами и предложениями совершено посторонних людей. Он понимает, что и Слава уже прошел приличную школу жизни, но основной пик медных труб ещё впереди. Машнов всё ещё слишком живой, слишком правильный, по-хорошему рефлексирующий мальчик. Он просто немножко устал, ему нужна забота и передышка. Мирон непременно придумает, как организовать бойфренду релакс. А пока… — Итак, если у тебя не паническая атака, предлагаю отвести тебя в Макдональдс? — прочистив горло уточняет Фёдоров. — Какая ещё, атака? Мирон, эй, ты что? Ржешь? Ну ты вообще! Продюсер, это запрещенный приём, — потянувшись за поцелуем бубнит Славка. — И ты всегда его используешь! — Таков был изначальный, очень коварный план, — провокационно поиграв бровями, заявляет Мирон — Закормить тебя до жирочка на боках. — Ты и так любишь мои бока! Любишь же? — с показным трагизмом вздыхает Слава. — Да, люблю, хотя это не значит, что не любил бы, будь они чуть менее рельефными! Жизнь штука не простая. И раз уж ты хочешь халявный хэппи мил с игрушкой, но не хочешь немного жирочка, придется снять трусики и отработать! — вовсю уже угорает Мирон. — Фу! Фу, ну что ты такое говоришь! Игрушки из Мака, это святое, Миро-о-о-он! — старательно имитируя ужас на лице шипит Слава. А спустя мгновение тут же переключается, кокетливо добавляя: — Кстати говоря, сегодня на мне как раз нет нижнего белья!       Максимально довольные, продолжая угорать и прикалываться, они вылезают из припаркованной машины и направляются в круглосуточный Мак, расположенный около станции метро Сокольники. Взявшись за руки неспешно проходят вдоль старой липовой аллее и, наконец, достигают цели их сегодняшней прогулки. Славка получает свой огромный клубничный коктейль, Биг тейсти и двойную порцию картошки фри, а Фёдоров капучино с кленовым сиропом.       По давно устоявшейся традиции, платит за всё это высококалорийное роскошество непременно Мирон.       Наблюдая за бодро работающим челюстями Славиком, Мирон чувствует себя безгранично счастливыми человеком. Он доволен и вечером, и фаст-фудом, и всеми неожиданно вываленными друг на друга откровениями. Да что там говорить, и своей жизнью в целом, он сейчас тоже более чем доволен.       Интуиция подсказывает Фёдорову: впереди у них намечается нечто совершенно новенькое. Настал тот день, когда Славка не просто вслух признал себя полностью и безоговорочно влюблённым, но и з а х о т е л перестать это скрывать.       Мирон широко улыбается заметно оживившемуся, повеселевшему и счастливому Славке, а потом, перегнувшись через столик, придвигается вплотную своим лицом к его, и слизывает соус, испачкавший нижнюю губу бойфренда. Машнов вскидывает на него ошалелый взгляд, моргает, тепло, совершенно по-лягушачьи широко, улыбается.       Пожалуй, это происходит впервые за много лет, но Окси ежесекундно наслаждается фактом: ему категорически поебать видел ли кто-то его жест, щелкнул ли затвор, мигнула ли вспышка в полупустом зале едальни, успели их заснять, или нет. Он больше не собирается оглядываться на других.

-