Can’t take any more

      Питер стонет, ёрзая на коленях Тони, и пытается устроиться поудобнее. Это уже третья порция с тех пор, как Тони утром повязал его и не отпускал от себя. Это началось с того, что Питер пытался дразнить Тони, опускаясь на его член и сидя неподвижно в отместку за то, что Тони не уделял ему внимания, но теперь стало чем-то гораздо большим.       Прошло уже больше часа с тех пор, как Тони повязал его. Но вместо того, чтобы позволить узлу сдуться и отпустить Питера, Тони вошёл в него, когда казалось, что они вот-вот расцепятся, крепко удерживая их вместе ещё некоторое время.       Поначалу это казалось глупым. И немного весёлым.       Но на третьей порции Питер начинает понимать, что Тони относится к этому серьёзно.       Настолько серьёзно, что, когда Питер стонет, что хочет есть, Тони просто встаёт с дивана, а Питер всё ещё крепко сидит на его большом узле, и идёт на кухню захватить им обоим что-нибудь поесть.       Пока они едят, Тони всё ещё внутри него. Они прислоняются к кухонному столу, и Тони медленно гладит член Питера, заканчивая свой сандвич и целуя его в шею. — Сколько ещё ждать, пока ты не наиграешься? — с любопытством спрашивает Питер.       Он чувствует, как Тони улыбается ему в шею. — Пока не удовлетворюсь, детка.       Это не ответ, но звучит волнующе. Теперь Питер чувствует смысл. Возможности. Он может предугадать последствия.       Это приводит его в трепет.       Тони закачивает в него четвёртую порцию прямо там, на кухне, и Питер удовлетворённо потирает рукой живот. Пока он не заметен, но это не имеет значения. Важно то, что он скоро поймёт, что это с ним делает. Они провели так всего три часа, а осталось ещё много.       В нём очень много спермы.       Тони работает весь день. Питер даже не понимает, как он умудряется делать это какую-то часть времени, потому что через несколько часов он сам уже слишком чувствителен, и он может лишь представлять, каково Тони. И всё же, он, кажется, прекрасно справляется, балансируя ноутбуком на спине Питера, даже берёт его в мастерскую, чтобы немного поговорить с ПЯТНИЦЕЙ и попробовать поработать над новыми проектами.       Питер твёрд большую часть дня. Иногда Тони гладит его до завершения, иногда говорит, что ему нельзя, потому что "мы ведь не хотим, чтобы твоя сперма была абсолютно везде? Моя хотя бы полностью внутри". И, блять, это действительно так.       Питер ещё никогда не чувствовал себя таким большим. Тони кончает раз за разом в его бедные внутренности, пока его живот не раздувается, и он чувствует себя немного полным. Ему станет неудобно до конца 24 часов, в течение которых Тони держал его на своём узле, но Питер чувствует, как Тони с дискомфортом ёрзает под ним на стуле.       Питер спрашивает, что случилось, и почти жалеет об этом. —Надо отлить, — бормочет Тони за его спиной.       Питер замирает. Он понимает, что из-за того, что они сидят большую часть времени, он должен сидеть прямо на мочевом пузыре Тони.       Тони уже относил его в ванную, когда ему надо было, поставил их над унитазом и медленно дрочил после того, как Питер облегчился. Оргазм был интенсивным, и Тони пришлось тащить назад обмякшую, удовлетворённую тушку.       Но теперь настала очередь Тони.       И Питер знает, что Тони не будет прерываться.       Питер чувствует, как Тони прокладывает путь из поцелуев от верха спины по шее, пока не утыкается в его волосы. Его рука скользит вперёд и поглаживает полный живот Питера из стороны в сторону. — Ты можешь это принять, не так ли, детка? — мурлычет он.       Член Питера шевелится у него между ног при одной мысли об этом.       Он не уверен, сможет ли. Он чувствует себя уже таким полным, что его живот начинает красиво округляться от спермы Тони. Но действительно ли у него есть другой вариант?       Питер молча кивает, пока руки Тони двигаются вверх-вниз по его бёдрам, спине, лаская везде, куда могут дотянуться. Он пытается помочь ему расслабиться — помочь им обоим расслабиться, — но Питер не может не быть немного напряжённым от предвкушения.       Сначала он ничего не чувствует.       Это начинается как тонкая струйка, сопровождаемая тихим вздохом с губ Тони.       Но потом приходит. Дыхание Питера прерывается сначала от тепла, а затем от ощущения, как оно разбрызгивается по его внутренностям, когда Тони отпускает себя. Это почти щекотно, но по-приятному. И потом, это всё накапливается. Тони не останавливается, будто это просто прибывает, наполняя его всё больше и больше, пока его живот не напрягается от горячей мочи Тони, и он неловко извивается. — Ну вот, — хвалит его на ухо Тони. — Такой хороший мальчик. Почти готово.       Член Тони прыгает в Питере и высвобождает ещё немного, и этого слишком много и недостаточно одновременно. Питер хочет большего, и большего, и большего.       Он проводит рукой по животу и обнаруживает, что теперь он правильной формы, будто он несёт и демонстрирует это всему миру. И, конечно, после того, как всё закончится, учитывая, сколько спермы пробыло в Питере долгое время, часть её точно была принята. Питеру остаётся только надеяться.       Тони быстро гладит его, и оргазм лишь усиливает напряжение на его большом животе, но это чудесно. И они ещё даже не закончили.       После этого Тони продолжает свой день как ни в чём не бывало.       Каждая капля, которую он вливает в Питера после этого, кажется пыткой. Его живот становится всё больше и больше, выходя за пределы возможного по мнению Питера, и всё же нет места, где он хотел бы быть, кроме узла своей пары.       Ночью Питер не может есть. Он чувствует себя слишком полным. Тони пытается скормить ему пару ложек, но он чуть не плачет от того, как из-за этого усиливается давление на его тело.       Перед сном Тони как следует трахает его у стены душевой, его большой член не позволяет ничему выплеснуться наружу. Он снова вяжет Питера и несёт почти бредящего мальчика в постель.       Они двигаются по комнате, готовясь ко сну, и когда они подходят к кровати, Питер практически плачет, зная, что скоро всё закончится. Они почти закончили, а потом, как только он освободится, он сможет доковылять до ванной и выпустить всю сперму и мочу Тони, которую тот влил в него, и лечь спать, так и не насытившись.       Мало ли, он не знает, что имеет в виду Тони.       Он нагибает Питера над кроватью и начинает медленно выскальзывать. Но как раз в тот момент, когда узел сдувается и Питер издаёт в простыни непристойный звук преждевременного облегчения, Тони быстро заменяет свой член большой пробкой.       Питер извивается и плачет, пока она не входит окончательно. Неудивительно — она чуть больше надутого узла Тони. — Я не могу, — бормочет Питер, умоляя. — Пожалуйста, Альфа, я больше не могу. Пожалуйста, мне нужно освободиться, этого слишком много.       Тони забирается в кровать и быстро целует Питера в макушку, прежде чем удобно устроиться под одеялом. У него ещё никогда не было такого приятного дня. Начавшийся с того, что Питер был грязной дразнилкой, он закончился на полном удовлетворении Тони и усвоением урока Питером. Во всяком случае, Тони на это надеется.       Он приглащающе похлопывает по матрацу рядом с собой. — Сейчас, сейчас, Питти. Не стоит себя недооценивать. Вот увидишь, когда мы продолжим завтра с этого места, ты сможешь принять гораздо больше.