Can’t take any more

      Питер делает ровный глубокий вдох носом и наслаждается окружающим миром.       Здесь тепло, хотя уже вечер. Дневная жара ещё витает в воздухе, несмотря на то, что солнце уже начало садиться, охлаждая, и она уже намного меньше, чем днём.       Время от времени ветерок доносит запах барбекю, стоящего в стороне на траве, в котором ещё тлеют угли. Они поджаривали на нём зефир, когда кончили есть. Съеденные Питером котлеты с гамбургерами создают ощущение тяжести у него в животе, но он доволен.       Раздаётся очередное пронзительное хихикание. Питер отрывается от рассеянных размышлений и смотрит на полосу деревьев перед крыльцом, на котором он сидит, и улыбается, когда в поле зрения появляется маленькая девочка.       Она останавливается, оборачивается, убирая длинные каштановые волосы с лица, а затем, когда ей сзади кто-то мерещится, подпрыгивает и снова начинает бежать, хихикая.       Тони прыгает за угол дома, преследуя девочку. Она визжит, когда он её догоняет, подогнанная предупреждением «Я тебя достану!». Он подхватывает её и поднимает высоко в воздух, и сердце Питера согревается при виде того, как Тони снова притягивает её к себе и утыкается лицом ей в живот, играя.       Питеру стыдно звать их, но уже поздно, и их малышке пора спать.       Тони смотрит на Питера, и они обмениваются улыбками. — Думаю, нам пора отвести тебя наверх, — словно читая мысли Питера, говорит Тони. — Нет! — громко протестует их малышка, извиваясь в объятиях Тони. — Чем скорее ты ляжешь спать, тем скорее наступит завтра, — соглашается Питер, и она замолкает, кажется, на мгновение задумавшись об этом.       Она знает, что значит «завтра». И, судя по тому, как она позволяет Тони медленно опустить её на землю и тихо идёт, поднимаясь на крыльцо и начиная прощаться с Питером, она соглашается — чем раньше наступит завтра, тем лучше.       Питер крепко целует её в макушку. Она целует его в щёку в ответ. — Удачи, мамочка. — Спасибо, детка. Спокойной ночи.       Тони ушёл чуть меньше чем на полчаса, а значит, ему, скорее всего, всё ещё пришлось затаскивать малышку в кровать. Он садится рядом с до сих пор развалившимся на крыльце Питером и с глубоким вздохом обнимает его за плечи.       Глаза Питера закрываются, когда Тони целует его в плечо, и он прижимается к нему. — Завтра важный день, — шепчет Тони в изгиб шеи Питера.       Его рука, большая и тёплая, но не неприятная, даже учитывая окружающий их влажный воздух, мягко ползёт вверх по большому животу, поднимая футболку и заставляя Питера улыбнуться.       Кто-то толкается навстречу прикосновению. Тони хихикнул. — Сколько ещё после этого? — спрашивает он, поднимая взгляд Питеру в глаза.       Питер поднимает бровь. — Я думаю, двух достаточно, тебе не кажется? Я считал, мы договаривались об этом.       Тони, поёрзав на стуле, соскальзывает с крыльца и встаёт на колени у ног Питера, что, будь ситуация иной, зажгло бы в животе Питера искру, заглушённую сейчас наполненностью этого места. Он обхватывает живот Питера руками и целует его, медленно задирая рубашку.       На самом деле, он будет скучать по этому. Этим моментам. Именно эти мелочи делают все боли и страдания гораздо более терпимыми и бледными по сравнению с любовью, которую он испытывает к этому маленькому, ещё не родившемуся мальчику, надёжно укрытому внутри. — Знаю, — мурлычет Тони, прижимаясь к обнажённой натянутой коже Питера. — Но…       Он поднимает глаза, и Питер понимает. Он запускает пальцы в седеющие волосы Тони и дразняще слегка дёргает их. — Прекрати, ты заставляешь меня хотеть большего. — Что в этом такого плохого?       Питер кидает на Тони взгляд, но… он прав. Действительно, что в этом такого плохого? Они справились с одним, знают, что справятся с двумя. И будет лишь веселее заставить кое-кого поработать над третьим. — Я могу сделать это снова, — невинно говорит Тони, подслащивая предложение.       Глаза Питера темнеют. Тони снова целует выпуклость. — Хорошо, — соглашается Питер, — но при одном условии.       Глаза Тони по-прежнему любопытно устремлены на лицо Питера, уголки губ которого приподнимаются в дьявольской улыбке. — В этот раз мы будем заниматься этим весь уикэнд.       И как вообще Тони может сказать на это «нет»?