062

Моракс ступает легко, потому что, хоть он и состоит из камней и металлов, под его ногами снег не приминается. Всё же он существо высших порядков, один из первых богов этого мира. И значит мир вокруг должен подчиняться его желаниям. Моракс втягивает воздух, чтобы уловить едва заметный запах сил одного из божков этого леса. Сила его идентична силам того, кто сожрал семью из его народа — а значит его надо убить. Моракс на секунду замедляется, чтобы отправить волну гео силы от себя. Небольшие жёлтые кристаллы проявились на снегу, указывая своему создателю путь к беглецу, кристаллизуя почти испарившееся золото ихора. Моракс бежит по этому петляющему следу, погружаясь в лес всё глубже и глубже, пока не находит этого ублюдка вжавшимся в корни гигантского древа. Оно одно сохраняет редкие цветы, хотя вокруг лишь лёд и холод, а потому Моракс думает, что это центр домена северных божков. Место их силы. Копьё в руке возникает само по себе, земля под снегом гудит, разрываясь между силой домена и силой своего воплощения. Божок дрожит, понимая, что выжить никак, но это не мешает ему улыбаться гадко. Острие копья прибивает божка к древу — остриё кинжала режет кожу шеи адепта. — Кто ты такой и зачем разрушил пристанище этого духа? — Голос за спиной мелодичный и звонкий, словно ручей в одной из долин домена адептов. — Я Моракс. Адепт из гор, расположенных много южнее этих земель. Этот дух пришёл на территорию моего домена и позарился на тех людей, что находились под моей защитой. — Моракс говорит это спокойно, потому что напавшее на него существо не могло не почувствовать биение силы под оболочкой, подобной человеческой. — Раз месть за твой народ совершена, то тебе следует покинуть мои земли, адепт Моракс. — Звон ручья становится грохотом бурной реки, но угрозы Моракс не чувствует совсем. Божок за его спиной силён, безусловно, но он слабее Моракса в половину. Не будет сильной проблемы убить сначала его, а потом и всех остальных жителей этого домена, чтобы никто больше не решился отомстить за убитого по кровному закону духа. — Я рекомендую сделать это, пока на тебя не обрушился гнев моих территорий. — Что могут сделать твои территории тому, кто управляет землёй, на которой они расположены? — Моракс чуть слышно рычит, но лишь вызывает у божка взрыв смеха. Кинжал исчезает так же быстро, как и появился, и Моракс наконец-то оборачивается. У богини перед ним рыжие волосы подобны восходящему солнцу, чьи лучи отразились в водах реки, которую люди называют Цюнцзи. Кожа бледная, покрытая пятнышками в цвет её волос. Когда богиня открывает зажмуренные от смеха глаза, Моракс думает, что не видел ничего прекраснее. Моракс думает, что хочет обладать этой богиней, у которой глаза напоминают синие камни в его горах. Разве что блеска в них на порядок меньше, но среди деревьев слишком много тени. На равнинах у гор Моракса солнца много, а эти глаза могут заблестеть ярче нефритов. Моракс хочет эту богиню себе и только себе. Но богиня смеётся, завораживает этими звуками, а после резко успокаивается и дарит Мораксу ухмылку. — Вода разрушает камень. Копьё из камня вновь возникает в руке Моракса, но лишь потому, что бог не хочет причинить непоправимого вреда прекрасному сокровищу. Кинжалы из мутной, болотной воды необычайно остры, но все следы от них на Мораксе заживают за секунды. Копьё свистит в воздухе — но тело из воды распадается на мельчайшие капли, чтобы собраться у Моракса за спиной. Колонна вырывается из земли, пусть и тонкая из-за обилия корней от деревьев, и ударяет богиню в живот, заставляя замереть ровно на ту секунду, что необходима богу, чтобы обвязать руки противницы верёвкой, созданной для того, чтобы лишать богов их сил. Богиня оседает в руках Моракса. Лишённая сил, она, тем не менее, всё ещё держится достаточно гордо, не пытаясь освободиться от пут, хотя Моракс почувствовал колебания её сил, когда она пыталась выбраться в первые мгновения. Лес вокруг них шумит очень громко, настолько, что Моракс хочет рычать. Но богиня издаёт еле слышный звук, и лес смолкает. Лишь на поляну выходит медведь, у которого на голове сидит красивая птица с большими глазами. — Ты победил, адепт Моракс. Что ты хочешь от моих земель? — Богиня отходит на шаг, чтобы смотреть прямо богу в глаза. Моракс даже теряется от этого на секунду, прежде чем так же сделать шаг назад. Потому что такая близость вызывала в нём странные ощущения, которые не получалось описать. — Сперва я хотел бы узнать твоё имя, защитница леса. — Лес вновь шумит, предостерегая, но богиня лишь дёргает уголком губ. — Айас. Богиня Северного леса. Так меня величают мои люди. — Моракс прикрывает глаза, принимая такой ответ. — Я, адепт Моракс, прошу богиню Северного леса уйти со мной в мои земли и стать моей парой. Лесные жители издают крики, когда слышат это, но Моракс лишь смотрит на богиню, закрывшую в раздумьях глаза. — Я согласна, однако мне нужно время, чтобы помочь Лесу выбрать нового хозяина. — Адепт секунду вглядывается Айас в глаза, прежде чем снимает с её рук верёвку. — Я вернусь на исходе третьего дня. Постарайся закончить всё к тому моменту. … -… и отныне имя тебе Гуйчжун, богиня-демон, растёршая землю в пыль. И будешь ты парой Моракса от этих времён и до самой смерти. — Новоявленная Гуйчжун выглядит в красном свадебном обличии как всплох огня, хотя прежде её стихией была вода, которую Моракс заменил на родную землю, чтобы стать ещё ближе. Большая птица из леса, пришедшая за богиней и сменившая имя и облик под стать новым территориям, смотрит на Моракса всё ещё грозно, но нисколько не пугающе. Этот взгляд бога лишь смешит. … — Я никогда не хотела твоей грусти, милый Моракс. Ты встретишь того, кого будешь любить больше меня, так что позволь мне сказать, что нашей брачной клятве пришёл конец, ибо смерть забрала меня. — Гуйчжун гладит кончиками пальцев Моракса по щеке, когда её грудь опускается в последний раз. Моракс хочет кричать, хочет убивать и плакать. Хочет следующие века, года и часы. Но вместо этого поёт строки, которые всплывают в памяти неизвестно откуда. Пока не видит знакомые веснушки и знакомые волосы цвета огненного заката и ржавой воды, топорщащиеся под маской на голове Предвестника Царицы. Когда-то Моракс, а ныне Чжунли, вновь поёт те строки, что пришли в голову, когда умерла его богиня: — Девочка-рассвет на снегах танцуй, девочка-рассвет ты не умирай…