Быстрее ветра

— Одинель, детские капризы неприемлемы для юноши твоего возраста. Я сказал, что ты выберешь себе невесту из представленных на балу принцесс, значит так тому и быть! — Ваше величество, почему-то вы не выбрали себе невесту из каких-то принцесс, а женились на местной леди. И вряд ли пожалели. Почему я должен поступить иначе? — Потому что это твой долг! — Долг, — грустно усмехнулся Одинель. — Вы всю жизнь твердите мне о долге, но ни разу за последние десять лет не исполнили свой долг отца. Спихнули меня лорду Таргруту, словно я Вам не родной сын. — Одинель! — голос короля зазвенел от гнева и возмущения. — Ты глуп и молод, если до сих пор лелеешь в себе детские обиды. Короли не женятся по любви, она приходит со временем, если приходит, конечно. Таков наш удел. Сейчас королевству необходим союз с другим государством. Это расширит наши возможности. И я не тиран, не заставляю тебя жениться на определённой принцессе, даю выбор. — Вы никогда не давали мне выбора. И сами женились, только когда вы с лордом Таргрутом вернулись с войны. — Радуйся, что сейчас мирное время. — Я обрадовался бы, дай мне отец выбор. Куда вы спешите? Для чего вам моя такая ранняя женитьба? — Тебе скоро двадцать, Одинель. Или ты решил следовать примеру лорда? — Он пример во всём для меня, но не в его положении дело. — В чём же тогда? Насколько я знаю, ты не увлечён никем из представленных ко двору девушек. На первом балу ни одна из них не вызвала у тебя желания ухаживать. Так какая разница, с кем разделить постель и зачать наследника? — Вы рассуждаете так, словно это выбор рыбы на ужин, а меж тем мне всю жизнь жить с нелюбимой женщиной. — Я даю тебе выбор, Одинель, найти ту, что сможет хоть немного тебе понравиться. Твоя мать стала мне хорошей женой и королевой, я уважаю и тепло отношусь к ней. Эль упрямо поджал губы, но не стал спорить. Это было бессмысленно, Нел был прав, говоря ему всё время о долге. В ответ он просто кивнул отцу и вышел из тронного зала. Разговаривать о своих сомнениях с наставником Эль не стал. Он понимал — тот поддержит отца, потому все свои чаяния и переживания принц доверил дневнику, надёжно спрятанному в столе. Лишь страницы могли выдержать его излияния и никому не проболтаться, и Одинель писал о своей тоске, неразделенной любви и нежелании связывать свою жизнь с женщиной. Он наследник и ему не избежать своей участи, так нужно выбрать себе в спутницы жизни ту, что будет ему опорой, а не обузой. Это сложно, но другого выхода попросту нет. Отец прав — пора взрослеть. В памяти всплыл рассказ одной из фрейлин о том, что Нел иногда навещает одну из них ночью и предаётся плотским утехам, как и другие рыцари короля. Элю стало так плохо от этой правды, что он несколько дней избегал наставника и хотел было совсем отказаться от общения с ним. Однако сам же не выдержал без привычных занятий, разговоров и просто желания быть рядом. Лорд Таргрут по обыкновению не стал расспрашивать его о таком поведении, но заставил провести несколько часов в фехтовальном зале. Принц был настолько расстроен, что не жалел сил и бился словно в настоящей схватке, и когда ему удалось задеть плечо лорда Таргрута и пустить ему кровь, едва не рухнул на колени, надеясь вымолить прощение, но вовремя одумался. — Прости, Нел, я неспециально! Можно помогу? — Не волнуйся, мой принц, это царапина, а ты молодец. Впервые смог достать меня. Либо я старею, либо ты возмужал. Одинелю было не до смеха, он и подумать не мог, что в нём столько отчаянной злости, что в гневе он смог причинить боль возлюбленному. Однако Нел не дал помочь себе и ушёл в лазарет один, оставив Эля и велев ему продолжить тренировку самому. С тех пор прошло несколько месяцев, лорд Таргрут вёл себя как обычно, разве только тренировал его всё жёстче, словно готовил к войне. На одной из таких тренировок принц неудачно оступился и упал бы прямо на меч Нела, если бы тот вовремя не отбросил оружие и не поймал воспитанника практически в свои объятия. — Это научит тебя следить за ногами, Эль. Не ушибся? — Нет… — Одинель замер, прижавшись к желанному, пышущему жаром телу, и прикрыл глаза, надеясь продлить этот миг. Однако Нел не стал слишком долго утешать его и поставил на ноги, поправляя камзол. — На сегодня хватит, отдохни и приведи себя в надлежащий вид, вечером король собирается обсудить подготовку к смотринам, твоё присутствие обязательно. Одинель прохладно кивнул в ответ и вышел из залы. Подходя к своим покоям, он заметил, как слуга украдкой выскользнул из спальни, но не придал этому особого значения. Слуги постоянно убирались, перебирали гардероб и наводили чистоту в покоях. Однако заметив дневник на столе, Эль похолодел и замер как вкопанный. Он забыл убрать его, когда Нел позвал на тренировку, и написанное могли прочесть. Он надеялся, что у слуг было хоть какое-то понятие о неприкосновенности личных записей. Но его ждало великое разочарование, ибо через полчаса в дверь постучала стража. К тому времени Одинель уже обнаружил пропажу одной из страниц дневника. На ней он воспевал наставника и даже написал посвящение. Теперь это могло стоить жизни не только ему, но и Нелу. Идиот! Ведь мог же не называть свои стихи «Мой возлюбленный наставник»! И шёпот губ, и тел сплетенье, Признаний музыка, экстаз... Лишь стоит мне увидеть вас, Приходит дивное виденье. Вы благородны, даже слишком, Мой дивный рыцарь, мой герой. И как мне хочется порой Стать вам любимым, не мальчишкой. Вы для меня учитель строгий, Но вас люблю совсем не так, Хочу от вас увидеть знак И пусть разгневаются боги. Готов испить из этой чаши, Но будем мы хоть здесь честны: Вы неприступны, холодны, Неужто в вас огонь не пляшет? Нет страсти в вас, ведь я мужчина? Да, в этом главная причина. В дверь снова простучали, и Одинель вздрогнул, услышав голос начальника стражи: — Ваше высочество, король требует вашего появления в тронном зале. Одинель стиснул зубы и вышел из покоев с гордо поднятой головой. Надежды на милость отца было немного, но принц всё же верил, что монарх не забыл и о своём родительском долге. Впрочем, войдя в тронный зал, в котором, помимо короля, находились королева и первый министр, Эль понял, что обречён. По дороге он успел передать через слугу записку лорду Таргруту с мольбой спасаться и короткое прощание. Эля поддержит знание, что его любимый остался жив. Принц предстал перед троном, смотря прямо в глаза отцу, как учил его Нел. — Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда? — Догадываюсь, Ваше Величество. — Ты опозорил меня, Одинель. Ты опозорил корону. Предлагаю тебе единственный выход из ситуации — свадьба с той, что я выберу. Через год она должна родить сына, который займёт трон после меня. Ты же будешь помещён в монастырь до конца жизни. В противном случае — казнь. Королева охнула и умоляюще посмотрела на мужа, но тот не отрывал взгляда от Эля. Принц вздрогнул от такого предложения и почувствовал, как рушится вся его жизнь. Единственное, что сейчас согревало его, — это то, что отец не упоминал имени Нела. Нежно посмотрев на едва сдерживающую слёзы мать, Одинель снова перевёл взгляд на отца и заговорил твёрдо, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Вы лучший пример того, что бывает, когда в брак вступают не по любви. Вы не имеете жалости к женщине, с которой прожили долгие годы, и не испытываете любви к сыну, Ваше Величество. Я предпочту быструю смерть долгой и мучительной, мой выбор — казнь. Королева, не выдержав, лишилась чувств, а Эль краем глаза заметил, как расплылся в улыбке первый советник. Плевать. Что бы ни задумал этот человек, на всё уже наплевать. Жаль маму, она не заслужила такой участи, но и он не собирается быть марионеткой в руках короля. — Взять его! — резко выплюнул король, но тут распахнулись двери и в тронный зал ворвался лорд Таргрут. — Беги, Эль! — бросил он, отражая атаку стражи, и Одинель не посмел ослушаться своего наставника. Развернувшись и поднырнув под алебардой одного из стражников, Эль побежал по дворцовым коридорам. Лорд Таргрут бежал следом, а позади кричал что-то в гневе отец. Их нагнали во дворе замка, окружив и отрезав пути к отступлению. Крепко сжимая в ладонях рукоять меча, Эль смотрел своей судьбе в лицо без страха. Осанка, взгляд, трезвость ума и полное хладнокровие. Так учил его наставник, что стоял за спиной, готовый умереть за своего принца. — Лорд Таргрут, в ваших интересах сдаться и не чинить препятствий для ареста принца Одинеля, — начальник стражи попытался воззвать к благоразумию бывшего друга, но увидел только злую улыбку на его лице. — Они даже не обращаются ко мне напрямую, — тихо и разочарованно прошептал опальный принц и ещё выше поднял подбородок. — Ты должен отступиться от меня, Нел, они не шутят. — Как и я, мой мальчик, — спокойно ответил лорд Таргрут. — Я поклялся оберегать твою жизнь, и даже король не вправе забрать это слово. Мы вместе до последнего вздоха. Одинель обвёл взглядом дворцовую стражу. Им не дадут уйти, гнев отца затмил ему разум, и он готов убить единственного сына, узнав о его чувствах к мужчине. Впервые за двадцать лет Одинель выступил против воли отца, и даже мать не смогла изменить своими слезами решение о казни. Начальник стражи обнажил меч и Нел за спиной приготовился к последнему поединку. Бывший принц и не думал втягивать во всё это наставника, но тот заступился, пошёл против короля, и вот уже слышен лязг стали, и сам принц поднимает свой меч, чтобы отбить выпад одного из стражников. На них не нападали гуртом, бой относительно равный, если только они выстоят против десяти и отец не велит другим продолжать. Однако Нел не убивал, он только ранил бывших друзей и Одинель следовал его примеру. Когда все десять оказались на земле, на балкон вышел король и осмотрел место битвы равнодушным взглядом. — Ты всё ещё лучший воин королевства, Нел. И только в память о твоих заслугах, я разрешаю тебе уйти. — С ним, — кивнул в сторону принца лорд Таргрут. — Забирай, — в голосе проскользнуло презрение и король жестом отпустил их. Одинель не верил собственным глазам и ушам, но наставник потянул его за собой, пока король не одумался, и вот они уже верхом навсегда покидают дворец. Внутри пусто. Отец с лёгкостью отрекся от него, словно ему и не нужен наследник. Одинель с грустью думал о маме и боялся, что её постигнет та же участь — король отречется от жены, отправит в монастырь и возьмёт новую, например, дочь первого министра, чтобы та родила наследника. Нормального. — Тебе лучше бросить меня здесь, — прошептал Эль, когда внутри осела горечь. — Моя клятва в силе, мой принц. — Я больше не принц, не зови меня так. Куда нам теперь идти, Нел? — В мой родовой замок, — спокойно ответил наставник. — Не припомню, чтобы король лишил меня титула и земель, а значит, всё будет хорошо. Переночуем в гостинице и за два дня доберёмся до моего захолустья. — Хорошо, пусть будет так. Одинель и не думал заводить разговор о том, почему его изгнали. Это стыдно, и скорее всего Нел, занятый его спасением, даже не понял до конца, что произошло. Иначе бы стряхнул его как грязь с ботинка и не стал бы спасать ценой собственной немилости. Но наставник оказался милосерден. Они молчали, изредка перекидывались ничего не значащими фразами и остановились поздно ночью в небольшой гостинице при дороге. — Возьмём один номер, если ты не против. — Лорд Таргрут пытливо посмотрел на воспитанника. Одинель не против, он велел себе не быть обузой, понимая, что они будут спать в одной комнате из экономии. Это правильно. Одинель смыл с себя пот и пыль дороги в небольшом закутке с деревянной купелью. Ему было неловко, но в спальню он вышел в длинной рубахе, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу. Взгляд наставника обжёг, и он оробел перед ним, как и десять лет назад, впервые взяв в руки меч. — Я должен попросить у тебя прощения, Нел. — За что же? — За всё. Не уверен, что ты до конца понимаешь, как я виноват перед тобой. Это изгнание… — Стало отличным поводом покинуть дворец. Наставник подошёл ближе и встал напротив, заложив руки за спину. — Так ты знаешь, почему отец так поступил? — Одинель не смог скрыть изумления. — Знаю. — И тебе не противно? — Одинель вскинул воспалённые глаза, чтобы снова обжечься о взгляд наставника. — Тебе не хочется плюнуть мне в лицо? — Нет. — Почему? Мои чувства отвратительны, Нел. Одинель смотрел в практически черные глаза напротив и не знал, чего ждёт. Гнева, презрения, удара? Нел всегда спокоен, Эль никогда не видел, чтобы мужчина вспылил или повысил голос. Это ему и нравилось в лорде Таргруте — его благородство истинного аристократа. Сам принц частенько грешил вспыльчивостью и старался брать пример с наставника. Но сейчас ему хотелось эмоций, он желал знать, что думает этот человек. — Ты всё ещё относишься ко мне как к ребёнку, Нел? — Нет, — голос неожиданно выдал волнение своего хозяина, и тот опустил взгляд. — Твои ноги слишком стройные для мужчины и сводят меня с ума. — Что? — глупо переспросил принц и тут же попал в крепкие объятия. — Нел? — Никогда больше не говори, что твои чувства ко мне отвратительны. И лорд Таргрут жадно впился в губы юноши поцелуем. Одинель от неожиданности замер на несколько драгоценных секунд, но кровь вскипела в венах, когда до него дошло кто сейчас его целует. Он ответил со всей пылкостью, со всем желанием, что томилось в нём уже несколько лет. А когда сильные, грубые от занятий с мечом руки залезли под рубашку и принялись гладить его нагое тело, он выгнулся и застонал от страсти, что давно сжигала его изнутри. — Нел, — захрипел он от восторга, чувствуя поцелуи на шее и ключицах. — Нел, ты ведь не из жалости, нет? — О нет, мой мальчик, — наставник перестал пылко целовать его и заглянул в глаза. — Я даже мечтать не смел, что ты полюбишь меня. Кто я и кто ты. Старик и юнец. Оба мужчины. Знал бы твой отец, почему я так и не женился, давно бы казнил меня. — Хорошо, что он не знал. — И Одинель потянулся за ещё одним поцелуем, а затем ещё и ещё. Нел подвёл его к широкой кровати, опрокинул на спину и принялся целовать уже грудь и живот, споро развязав рубаху. Принца залихорадило, когда он понял, что губы коснулись золотых завитков на лобке, а затем и вовсе охватили его крепкий ствол. Он зажал рот рукой, чтобы не кричать от наслаждения, что дарил ему наставник. И даже не понял, как тот успел раздеться и вот уже ложится сверху, целуя в губы. Одинель жарко отвечал на поцелуй и опустил руку, чтобы огладить сильное тело, желая дотронуться до крепкого естества любовника. Он прекрасно знал, к чему движется эта прелюдия, и хотел этого как глотка воздуха. — Ты уверен, мой мальчик? — Как и в том, что люблю тебя, — ответил Эль и прильнул к загорелому телу. Они оба плавились в пламени страсти, каждое прикосновение высекало искры и безумное желание обладать телом, душой, сердцем. Нел мягко готовил принца, щедро смазывая проход слюной. — Прости, я должен был дотерпеть до дома, но твои ноги… И Одинель закинул их на плечи наставнику, чтобы тот мог упереться головкой в тугой проход. — Возьми меня, пока мы оба окончательно не сошли с ума. Лёгкая боль не остудила желание принца, он принял всё, чем природа наградила лорда Таргурта, и смотрел ему в глаза, пока тот медленно и размеренно входил в его нутро. Через несколько минут движения стали резкими, сильными и принц застонал от какого-то необычного удовольствия, что вспышкой озарило его тело. — Ещё вот так, Нел! Наставник склонился, чтобы припасть к губам, накрыл попутно своей рукой член Одинеля, и они вместе ушли за грань от быстрых толчков и удовольствия.

***

Одинель проснулся на рассвете и долго любовался профилем мужчины рядом с собой. Смел ли он мечтать, что наставник разделит его чувства? Нет, не смел. И счастье переполняло его так, что хотелось смеяться в голос. — Выспался? — спросил Нел, не открывая глаз. — Да, — честно ответил принц. — А ты? — И я. Кажется, впервые в жизни. Так что? — Нел перевернулся на бок и посмотрел Элю в глаза. — Тебя не пугает глушь и сельская жизнь? Скукота без балов и подвигов? — Нет, если это будет жизнь с тобой, то я рад такому изгнанию. — Это всё, о чём я только мог мечтать, мой юный ученик, — улыбнулся в ответ Нел. — И всё, что смогу тебе дать. Моя жизнь навсегда принадлежит тебе. Позавтракав в трактире при гостинице, лорд Таргрут и Эль отправились в путь, чтобы не задерживаться слишком близко к столице. Нел знал: когда король Каут отойдёт, он либо пожалеет о своём гневе, либо, что вероятнее, об освобождении сына. Живой наследник, от которого отреклись, всегда угроза для королевства, и Каут знал это лучше других. Им с Элем повезло, что их отпустили, но долго рассчитывает на удачу лишь глупец. Замок лорда Таргрута находился почти на самой границе, был с трёх сторон окружён морем, и в случае опасности они с Элем спасутся на корабле. — Ты так задумчив, Нел. Сожалеешь о ночи со мной? — решил уточнить принц, которого всё ещё терзали сомнения в реальности происходящего. — Нет, Эль, я не могу сожалеть о том, о чём мечтал уже несколько лет, но запрещал себе. Ты был соблазнительным в своей непосредственности и сводил меня этим с ума, — улыбнулся лорд Таргрут. — Я обязательно докажу тебе свою любовь, и твои сомнения утонут в море моих ласк и признаний. Однако сейчас меня заботит дорога до замка и твой отец. Каут всегда смотрит на несколько шагов вперёд. Нас отпустили только потому, что он был в настоящем гневе. Каут хотел избавиться от тебя любой ценой, но что если он передумает? Одинель сглотнул, понимая, что его беды ещё не закончились. — Думаешь, что нас не оставят в покое? — Боюсь, что нет. Поэтому нужно добраться до моего замка как можно быстрее. Там мы хотя бы сможем держать оборону и разработать план, что делать дальше. — Я готов мчаться без отдыха, но не хочу загнать Маркиза. Будем останавливаться, чтобы дать коням отдохнуть, Нел. Отец хотел, чтобы я женился, зачал наследника и отправился в монастырь. Я отказался, но не решит ли он, что это всё же лучший вариант? — Скорее он отправит в монастырь твою мать и женится вновь. Мне не по себе от этого, и если я смогу ей помочь, то сделаю всё для этого, но сейчас главная моя забота — ты и твоя жизнь. — Прости, своими чувствами я подставил близких мне людей. — И сделал счастливым одного, — мягко напомнил лорд Таргрут. — Я бы многое отдал, чтобы король прислушался ко мне, но война изменила его. Слишком сильно. — Что там случилось? — Многое, Эль. Не будем сейчас терять драгоценное время на разговоры. Вперёд, мой мальчик!