Между утёсом и бездной

Фигурка ястреба лежала у неё на ладони, холодная и безжизненная, но несущая в себе целый мир. Грубая работа, небрежные штрихи — это было не произведение искусства, а воспоминание, вылепленное наспех, под грузом нахлынувших эмоций. Акари не спала всю ночь. Каждый шорох за занавеской заставлял её вздрагивать. Ждала ли она, что за ней придут? Что Дейдара приведёт Итачи с его всевидящими глазами? Но ночь прошла тихо, если не считать вечного шума дождя снаружи. Утром, снова замаскировав глаза, она вышла в общий зал. Дейдара уже был там, он что-то яростно разминал в руках — кусок свежей, податливой глины. Увидев её, он не поднял головы, но его движения стали чуть более резкими. — Проснулась, бездельница? — бросил он, но в его голосе не было привычной едкой энергии. — Материал для новых «Ласточек» нужен. Консистенция — как шёлк. Ни пылинки. Поняла? Он говорил с ней как всегда, но между ними висело невысказанное. Он снова называл её «Немой», но теперь это слово звучало как шифр, как напоминание о её лжи. Акари кивнула и молча принялась за работу. Воздух в мастерской был густым от напряжения. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Она закончила замес и жестом показала, что глина готова. Дейдара подошёл, взял комок, покрутил в пальцах. — …нормально, — пробормотал он. Потом, не глядя на неё, тихо добавил: — Ястреб получился кривой. Руки помнят, а глаза забыли пропорции. Он сказал это так, словно комментировал погоду, но удар пришёлся точно в цель. Акари замерла. Он не спрашивал. Он констатировал. И давал ей шанс. Она медленно подняла руки. Жесты её были теперь не просто функциональными, а осторожными, словно она разминировала бомбу. «Детские руки. Забывают. Ты… помнишь ту девочку?» Дейдара отвернулся, разминая глину. — Помню одного назойливого червяка, который вечно лез, куда не просят, — сказал он грубо, но в его тоне не было злобы. — У неё были уродливые чёрные глаза и глупые вопросы про моё искусство. Она исчезла. Считай, что её не стало. «Она не исчезла. Она здесь. Но говорить не может. И глаза свои скрывает», — жестикулировала Акари, чувствуя, как каждое движение — это шаг над пропастью. Он резко обернулся, его голубые глаза сверкнули. — Почему? — спросил он тихо, но так, что слово прозвучало громче любого крика. — Почему ты здесь, Акари? И почему под этой… личиной? Услышав своё имя из его уст впервые за столько лет, она чуть не сломалась. Она показала жестами, что не может здесь говорить. Указала на стены, на потолок, сделала жест, обозначающий «всевидящий глаз» — намёк на Итачи, на других, на прослушку. Дейдара сжал губы. Он понял. Их откровенность могла стоить ей жизни. Его — репутации, а может, и больше. — Ладно, — выдохнул он. — Продолжаем как есть. Ты — Немая, моя помощница. Я — твой мастер. Но, червяк… — он подошёл так близко, что она почувствовала запах глины и дыма от его одежды. — Если это ловушка… если ты задумала что-то против Акацуки… я лично превращу тебя в самое прекрасное и мимолётное облако пепла, которое когда-либо видел этот мир. Поняла? Даже если твои глаза — те самые. Даже если ты — та самая. Акари смотрела на него, и в её взгляде, скрытом маскировкой, не было страха, только твёрдая решимость. Она кивнула. Это был их новый, хрупкий договор. Молчаливое соглашение хранить тайну друг друга, пока… пока что-то не изменится. --- Неделю спустя Лидер объявил новое задание. В Земле Ветра активизировался культ, поклоняющийся древнему духу песков. Само по себе это было бы ерундой, но культ каким-то образом заполучил и пытался использовать артефакт — «Око Шишаре», камень, усиливающий иллюзорные техники до невероятных масштабов. Такая вещь в руках фанатиков была непредсказуема и опасна. Задача: изъять артефакт, культ — ликвидировать как потенциальную угрозу. На задание отправлялись Дейдара и Итачи, как наиболее эффективная пара для сочетания точечных разрушений и работы с иллюзиями. И, по настоянию Дейдары, с ними должна была отправиться «Немая» — для приготовления материалов на месте и проникновения в лоно культа под легендой глухой странницы-гонимой, ищущей приюта у сильных духов. Итачи не возражал. Его молчание было красноречивым — он видел в этом возможность проверить её в деле под своим непосредственным наблюдением. Путь через пустыню был мучительным. Палящее солнце, колючий ветер, несущий песок, который забивался в самые узкие щели. Акари, привыкшая к влажному климату Листа и прохладе подземелий, страдала молча. Она шла, завернувшись в плащ, рядом с Дейдарой, в то время как Итачи двигался чуть впереди, бесшумный и непостижимый, как мираж. Ночью, разбив лагерь в тени скал, они отдыхали. Итачи сидел в медитации, почти недвижимый. Дейдара, раздражённый жарой и бездействием, лепил из обычного песка, смешанного с небольшим количеством своей глины, причудливые барельефы, которые тут же рассыпались от ветра. — Бесполезное занятие, — беззвучно, одними губами, прошептала Акари, сидя рядом. Она рискнула, зная, что Итачи, скорее всего, всё видит и слышит, но не подаст виду. — Всё — искусство, червяк, даже разрушение, — так же тихо ответил Дейдара, не глядя на неё. — Особенно разрушение. Ты готова к завтрашнему дню? Входить в логово фанатиков с пустыми руками — глупо. Она показала жестом, что её сумки полны инертной глины и компонентов. Она приготовит всё необходимое на месте, в укрытии, которое они должны были найти. Итачи открыл глаза. Его медленный, всеобъемлющий взгляд скользнул по ним. — Конспирация излишня, — сказал он спокойно. — Я читаю по губам. И наблюдаю. Ваша… синхронность становится интересной. Дейдара фыркнул, отбрасывая песок. — Просто работаем, как слаженная команда, да, Немая? — сказал он уже громко, с вызовом в голосе. Акари просто кивнула. --- Логово культа оказалось в древнем, полузасыпанном песком храме. Итачи, используя шаринган, быстро определил расположение постов и патрулей, а также место, где хранился артефакт — в подземном святилище. План был прост: Акари проникнет внутрь под легендой, отметит цели для Дейдары и по возможности нейтрализует охрану артефакта. Итачи обеспечит прикрытие и разберется с лидерами культа, используя гендзюцу. Переодевшись в потрёпанные одежды и намеренно испачкав лицо пылью, Акари приблизилась к входу. Её остановили двое фанатиков с диковатыми глазами. — Кто идёт?! Она сделала вид, что не слышит, показывая жестами на свой рот и уши, выражая немоту и желание принести дары духам песков. Её обыскали, нашли только мешочек с сушёными травами и кусочками обычной глины (её «дары»), и, посовещавшись, впустили внутрь, решив, что глухонемая бродяжка не представляет угрозы, а может быть, даже «избранной». Внутри царила мрачная, душная атмосфера. Воздух пах ладаном, потом и безумием. Акари, опустив голову, двигалась к святилищу, запоминая расположение залов, количество людей. Она оставляла незаметные метки — крошечные капли особого состава, невидимые глазу, но заметные для чакры Дейдары. В святилище, охраняемом четырьмя крепкими стражами, на алтаре лежал «Око Шишаре» — мутный, желтоватый камень, от которого исходила неприятная, вибрирующая аура. Замыкать его в своей сумке с глиной было бы безумием — артефакт мог повлиять на материалы. Нужно было убрать охрану. Она притворилась, что падает в изнеможении, и, когда один из стражей наклонился над ней, быстрым, точным движением вонзила ему в шею смоченный снотворным шип. Он рухнул без звука. Поднявшаяся суматоха среди остальных троих была её шансом. Она использовала простейшее гендзюцу — не иллюзию, а вспышку света и звука, созданную с помощью крошечной глиняной «хлопушки». Ошеломлённые стражи замерли на секунду — и этой секунды хватило. Снаружи послышался первый, сокрушительный взрыв. Дейдара начал своё «выступление». Стены задрожали. Акари, пользуясь хаосом, схватила камень, завернула его в плотную, изолирующую ткань и бросилась к запасному выходу, который они наметили. В коридорах царил ад. Взрывы сотрясали древние стены, сыпалась пыль и камни. Сквозь дым и суету бегущих в панике сектантов она увидела его — Дейдару, стоящего на обломке колонны, с лицом, искажённым восторгом творца, запускающего в толпу стаи глиняных ласточек. Это было одновременно ужасающе и прекрасно, как и всё его искусство. Она пробралась к нему, показав свёрток с артефактом. Он кивнул, не прерываясь, и указал рукой на выход. В этот момент из облака пыли вышел Итачи. Его плащ был не тронут, на лице — ни капли эмоций. В руках он нёс свиток — вероятно, информацию, изъятую у лидеров культа. — Задача выполнена. Уходим, — произнёс он, и его взгляд скользнул по Акари, задерживаясь на свёртке. — Артефакт стабилен? Она кивнула. — Тогда идём. Наше присутствие здесь скоро перестанет быть тайной. Они покинули разрушающийся храм под аккомпанемент последних, самых громовых взрывов Дейдары, стиравших последние следы культа с лица земли. На обратном пути, уже в безопасности пустыни, Итачи неожиданно сказал, обращаясь больше к Дейдаре, чем к ней: — Она эффективна. И дисциплинированна. Её «немота» — не помеха, а преимущество. Но помни, Дейдара, — его глаза сузились. — Преданность, рождённая из старых связей, может быть слабее новых идеалов. Не позволяй сантиментам ослепить тебя. Дейдара лишь усмехнулся в ответ, глядя на зарево на горизонте — последние отголоски его искусства. — Моё искусство не знает сантиментов, Итачи. Оно знает только красоту взрыва. И она… — он бросил взгляд на Акари, идущую рядом, — она часть этого взрыва. Пока что. Акари слушала этот обмен, понимая, что баланс сил снова пошатнулся. Итачи видел слишком много. А её молчаливое соглашение с Дейдарой висело на волоске. Они вернулись в логово с артефактом, но принесли с собой и новый, ещё более опасный груз — обострившееся внимание самого проницательного из Учиха.