Между утёсом и бездной

Возвращение из форпоста Учиха прошло в гнетущем молчании. Даже Дейдара, обычно заполняющий пустоту словами или насвистыванием, не проронил ни звука. Воздух был насыщен невысказанным. Итачи шёл чуть впереди, его спина была прямым, неумолимым воплощением холодной логики. Акари чувствовала его взгляд даже тогда, когда он смотрел вперёд. Он знал. Не всё, но достаточно, чтобы пазл сложился в устрашающую картину. В логове они сдали свитки. Пейн, получив их, лишь кивнул, его риннеган скользнул по каждому из них, будто оценивая не только добычу, но и атмосферу, которую они принесли с собой. — Конфликт внутри команды снижает эффективность, — произнёс он своим безличным голосом. — Разрешите его. Или будете заменены. Угроза висела в воздухе. Для Акацуки они были инструментами. Затупившиеся или конфликтующие инструменты выбрасывали. Итачи, не дожидаясь дальнейших указаний, повернулся и направился к своим покоям. Но прежде чем исчезнуть в темноте коридора, он бросил через плечо: — «Немая». Мне требуется помощь с каталогизацией техник из свитков. Твоя внимательность к деталям будет полезна. Час. Это был не приглашение. Это был приказ. И ловушка. Дейдара резко поднял голову. — Она моя помощница, Итачи. У неё своя работа. — Работа для Акацуки имеет приоритет, — парировал Итачи, даже не оборачиваясь. — Или ты хочешь оспорить это перед Лидером? Они обменялись взглядами — взрывной вызов Дейдары встретил ледяную, непроницаемую стену. Итачи ждал. Он знал, что Дейдара не пойдёт на прямой конфликт из-за помощницы. Не здесь. Не сейчас. — Час, — сквозь зубы процедил Дейдара, бросая на Акари взгляд, полный предупреждения и тревоги. «Будь осторожна». --- Комната Итачи была такой же аскетичной, как и всё в логове: каменные стены, низкий стол, циновка для медитации. На столе были разложены свитки из форпоста. Воздух здесь был холодным и стерильным, как в гробнице. Акари вошла, остановившись у входа. Итачи сидел за столом, его пальцы медленно разворачивали один из свитков. Он не посмотрел на неё. — Закрой занавес, — сказал он. Она повиновалась. Звук падающей ткани отделил их от внешнего мира. Теперь они были одни. — Ты можешь прекратить этот фарс, — произнёс он, наконец подняв глаза. Его шаринган не был активирован, но и без него его взгляд был невыносимо тяжёлым. — Глухота — удобная легенда. Немота — эффективный щит. Но ты не первая, кто пытался скрыться за такой маской в моём присутствии. Я читаю пульс в сонной артерии. Я вижу микродвижения гортани, когда ты «слушаешь». И я видел, как печать форпоста отреагировала на тебя. Акари стояла неподвижно, не делая попыток жестикулировать. Игра была окончена. Притворяться дальше было бесполезно. — Кто ты? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме льда. Тихое, опасное любопытство. — Учиха, скрывающаяся под грязью и ложью. Беглянка? Выжившая? Мстительница? Он ждал. Давление в комнате нарастало. Акари понимала, что любое её действие теперь будет интерпретировано. Молчание — как признание. Речь — как раскрытие карт. Она медленно подняла руки, но не для жестов. Она потянулась к лицу, к своим глазам. И позволила маскировке — тому постоянному, изнуряющему гендзюцу — рассеяться. Техника отступила, как туман. И её глаза, её настоящие глаза, угольно-чёрные, с глубоким, тёмным блеском, характерным только для чистокровных Учиха, предстали перед ним. Итачи не дрогнул. Но его веки слегка сузились. Он смотрел, будто видел призрак. — Так, — выдохнул он. — Чистокровная. Но не из Конохи. Иначе я бы знал тебя. Акари открыла рот. Первый за многие годы звук, который она издала по собственной воле вне пределов своей ниши, был хриплым, неверным, как голос человека, вышедшего из долгой немоты. — Нет, — прошептала она, и слово прозвучало непривычно громко в тишине комнаты. — Не из Конохи. Из Камня. Он продолжал смотреть, переваривая информацию. Учиха из Камня. Смешанная кровь. Это объясняло волосы. Объясняло знание глины. Частично. — И Дейдара? — спросил он прямо. — Он знает? — Он… догадывается. Но не знает всего. — Её голос крепчал с каждым словом, будто пробуждаясь. — Он помнит девочку из прошлого. Но не видит в ней Учиха. — Глупость с его стороны, — холодно заметил Итачи. — И с твоей. Зачем ты здесь? Зачем в Акацуки? Чтобы наблюдать за мной? Чтобы убить меня? В его голосе не было страха. Была лишь холодная готовность оценить угрозу и устранить её. — Нет, — снова сказала Акари, и в её голосе зазвучала горькая убеждённость. — Я не искала тебя. Я искала… место. Где не нужно скрывать то, что я умею делать. Где искусство… другое искусство… имеет ценность. Я искала его. — Она кивнула в сторону, где, как она знала, была мастерская Дейдары. — Сентиментальность, — пренебрежительно бросил Итачи. — Опасная и детская. Ты рискнула всем, всей своей тщательно созданной легендой, ради встречи с мальчиком из детства, который стал монстром? — Он не монстр! — вырвалось у неё с неожиданной страстью. — Он… он остался верен себе. Тому, во что верил. Его искусство… — Его «искусство» — это инструмент убийства, прикрытый пустыми эстетическими рассуждениями, — перебил он, и его голос впервые зазвенел чем-то, похожим на презрение. — Как и всё в этом мире. Ты идеализируешь прошлое, которого больше нет. Как и он. Он встал, его тень легла на неё. — Ты представляешь угрозу. Не своей силой, а своей тайной. Твоё присутствие, твоя связь с Дейдарой, твоё происхождение — это бомба, которая может взорваться в самый неподходящий момент. Я должен сообщить об этом Лидеру. Сердце Акари упало. Сообщение Пейну означало смерть. Или хуже. — Ты не сделаешь этого, — сказала она, и в её голосе появилась сталь, унаследованная от отца. — И почему же? — Потому что ты тоже что-то скрываешь, — бросила она вызов, глядя прямо в его медные глаза. — Не просто своё прошлое. А причину, по которой ты здесь. Цель. Ты говорил о пути, с которого нет возврата. Если моя тайна раскроется, это привлечёт внимание к тебе. К твоим мотивам. К тому, почему Учиха Итачи, истребитель своего клана, работает с тем, кого когда-то считал братом. Тебе нужна анонимность не меньше моей. Она играла ва-банк, основываясь на догадках, на том, что слышала в мире слухов, и на его собственных загадочных словах. Итачи замер. В его глазах промелькнуло нечто неуловимое — оценка, уважение к её смелости или просто холодный расчёт. — Ты более проницательна, чем кажешься, — наконец произнёс он. — И более опасна. Но ты права. Раскрытие твоей тайны в данный момент… нецелесообразно. Он сделал паузу, подходя так близко, что она почувствовала ледяное излучение его чакры. — Вот мои условия. Ты остаёшься «Немой». Ты продолжаешь работать. Но отныне ты под моим наблюдением вдвойне. Один неверный шаг, одна попытка повлиять на Дейдару против интересов организации, и я сотру тебя, не оставив даже воспоминаний. Ты — инструмент. Полезный, но заменяемый. Поняла? Акари кивнула, с трудом сглатывая ком в горле. Это была не победа. Это была отсрочка казни под присмотром палача. — А Дейдара? — спросила она. — Его неведение — его защита. И твоя. Чем меньше он знает, тем меньше у него причин для… неверных решений. Твоя игра в молчаливую помощницу продолжается. Для него. Для всех. — Он отвернулся. — Можешь идти. И помни наш разговор. Каждое твоё слово, каждый жест теперь будут иметь вес. Она повернулась, чтобы уйти, её руки дрожали. — И, Акари Учиха, — его голос остановил её у занавеса. — Если ты действительно ищешь место в этом мире жестокости… то ты его нашла. Добро пожаловать в ад. Постарайся не сгореть слишком быстро. Мне ещё потребуется твоя помощь с этими свитками. Она вышла, чувствуя, как её ноги едва держат её. Она прошла по коридору, не видя ничего перед собой, и почти врезалась в Дейдару. Он стоял, прислонившись к стене возле своей мастерской, его лицо было мрачным. — Ну? — спросил он тихо, без предисловий. — Что он сказал? Акари посмотрела на него. На его знакомые, обеспокоенные глаза. На его руки, привыкшие творить красоту из разрушения. Она снова надела маску — не только на глаза, но и на всю свою сущность. Она подняла руки и жестами, которые он теперь понимал почти безошибочно, сказала: «Ничего важного. Проверял мою лояльность. Всё в порядке. Я — Немая. Твоя помощница». Она солгала ему. Впервые за всё их странное, возродившееся знакомство она солгала ему прямо и осознанно. Дейдара смотрел на неё долго, его взгляд пытался проникнуть сквозь пелену её жестов и спокойного выражения. Он что-то видел — тень в её глазах, напряжение в плечах. Но он кивнул, принимая её слова. — Ладно, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Ладно, Немая. Иди отдыхай. Завтра… завтра нам нужно будет приготовить много глины. Большой заказ. Он отвернулся и ушёл в мастерскую, оставив её одну в полутьме коридора. Акари стояла, чувствуя, как её новообретённый голос снова немеет, на этот раз под грузом новой, более тяжкой лжи. Она спасла свою жизнь и своё место, но цена оказалась чудовищной: молчаливое соглашение с демоном её прошлого и стена недоверия с единственным человеком, который начинал что-то значить в этом новом, страшном мире. Ад, как сказал Итачи, действительно окружал её. И теперь она должна была научиться ходить по его раскалённым углям, не обжигаясь.