Золото Эрскина

Спустя несколько часов Стив наблюдал из укрытия за тем, как Натали в изящных ботиночках с каблуком ступает по грязи, приподняв юбки. Как скрывается в дверях «Трискелиона». Посылать хрупкую девушку на такое дело казалось странным и неблагородным, но Стив, прислушавшись к себе, не без удивления понял, что за ее успех тревожится меньше, чем Сэма. Ровно в полдень Стив вышел на середину улицы, уже не скрываясь, и зашагал к салуну. Солнце сверкало в шерифской звезде. Он знал, что шансы на победу невелики. Но знал и вот что еще: миру нужны не только победы, не только добро и справедливость, но и люди, готовые умереть за правду. Две тысячи лет назад это было известно, и ничего не меняется сквозь столетия. Сильные мира сего будут давить таких людей, убивать и бросать за решетку, но истина в том, что история все расставит по местам. Тиранов назовут тиранами, героев — героями. И ничего важнее правды нет и не будет. Жители городка, обладавшие сверхъестественным чутьем на неприятности, попрятались в домах. Облако набежало на солнце, скрывая улицу от палящих лучей, и в тот же миг из четкой тени выступила фигура в черном. Однорукий стрелок не торопясь вышел на середину улицы, развернулся к Стиву. Они замерли друг напротив друга, готовые молниеносно выхватить револьверы из поясных кобур. Смеривая взглядом противника, ища в напряженной фигуре малейшее движение. Теперь, рассмотрев стрелка при свете дня, пусть издали, Стив почувствовал, как дрогнуло сердце. Лицо бандита не было скрыто платком, и Стив узнал его, узнал того, кого искал в любой толпе, не веря, что потерял навсегда. — Баки?.. — прошептал он, опуская руку от кобуры, и повторил громче: — Баки! Однорукий выхватил кольт, но выстрела не последовало. Стив шагнул вперед, потом еще, шаг за шагом, приближаясь к человеку, которого любил больше жизни и которого оплакивал уже много лет. Кольт все поднимался, выпрямлялась рука, пока Стив не подошел так близко, что уперся грудью в вороненое дуло. Он шагнул еще, заставляя стрелка попятиться, а потом тот опустил руку и наконец-то взглянул ему в глаза. — Черт бы тебя побрал, Стиви. Его глаза заблестели, и Баки позволил себя обнять. Поначалу замерший, точно деревянный, он сдался под ласковым напором и, всхлипнув, вжался Стиву в шею лицом, влажным от слез. Рука, все еще сжимающая кольт, подрагивала, ложась Стиву на спину. — Ты не знаешь, против кого ты пошел. Это страшные люди. Они не знают жалости, у них нет ничего святого. — И именно потому я должен бросить им вызов. Ты же со мной, Бак? — Я... Я уже не тот, каким был прежде! Баки отпрянул, пряча глаза. — Я знаю, кто ты. — Стив положил ладонь ему на грудь. Напротив сердца, там, где у него самого сияла звезда. Баки покачал головой. — Ты не знаешь, кем я стал. Что я делал для них!.. — Мы все делали то, чего не хотелось, то, чем мы не гордимся. Но для меня важно, что ты будешь делать сейчас. Если ты рядом, я сверну горы. Будь со мной, Бак, на моей стороне. Потому что я твой, и я с тобой до последней черты. — Из нас двоих, Стив Роджерс, ты всегда был самым мудрым и самым глупым. Тишину замершего городка разбил на мелкие осколки вопль раненого бизона, голос принадлежал Рамлоу. Стив бросился в салун, точно это был сигнал к началу наступления. Рамлоу, шатаясь и натыкаясь на мебель, вывалился из кухни, он держался за лицо, обожженное не то кипятком, не то маслом. Из-за двери одной из комнат донесся грохот и отчаянная ругань, будто кто-то метался, но не мог освободиться. Сэм и Натали выполнили свою часть задания, теперь оставалось лишь Стиву выполнить свою. Стив взлетел по лестнице, плечом высадил дверь в кабинет Пирса. — Все кончено для вас, мистер, — сказал он, направляя пистолет на негодяя. — Подставляйте руки под браслеты. Он больше почувствовал, чем услышал, как за спиной встал Баки. Как взвел курок. Лицо Пирса, поначалу озарившееся триумфом при виде этой картины, отразило замешательство, а затем гнев, ярость, когда он понял, что его лучшее оружие целится не в затылок врагу, а ему самому в сердце. — Ты забываешься, Солдат, — прорычал он. — После всего, что я сделал для тебя! — Я оплатил этот долг сполна, — сказал Баки и выстрелил. Грохот почти оглушил Стива. Пирс захрипел, свалившись со стула и пуская кровавые пузыри. Все было кончено. Баки убрал кольт в кобуру. — Он должен был умереть, Стиви. Никто из нас не знал бы покоя, пока этого ублюдка носит земля. — Ты сделал то, что считал нужным, — вздохнул Стив. — Теперь нам остается только надеяться, что разъяренная толпа с тобой согласится. — Думаю, мы сможем их убедить, — послышался с лестницы голос Натали, — и нам помогут бумаги Пирса. Как только люди увидят, что он владеет половиной приисков, им станет легче сложить два и два. Стив обернулся. Натали с кольтом в руке поддерживала под одну руку Ника Фьюри. С другой стороны он опирался на Сэма. Старик был жив, несмотря ни на что. — Вам лучше залечь на дно, — сказал Фьюри, безошибочно определив, что шериф и его спутник — неделимое целое. — Третья дверь налево, Натали принесет вам ключи. Не высовывайтесь, пока не утрясется. Тони, вероятно, уже достаточно проспался, чтобы мыслить связно, Тора выпустят под мое слово, мы справимся. Сейчас самое важное — это представить события в правильном свете. — Каким бы ни был этот свет, мистер Фьюри, я надеюсь, вы понимаете, что я разделю любую судьбу, которая выпадет на долю Джеймса Бьюкенена Барнса. Баки смотрел на свою неудавшуюся жертву мрачно и исподлобья, но Фьюри ничего не сказал ему. Для сведения таких счетов время было неподходящее. Стив приобнял друга за плечо и потянул в комнату. — Напрасно ты водишься со мной, — вздохнул Баки, когда за ними закрылась тяжелая дверь, отсекая от мира. — Все тщетно, Стиви, моя судьба уже решена. — Чушь. Я всегда говорил тебе это, когда мы были детьми, и что ты отвечал мне? Баки грустно улыбнулся. — Что я с тобой до последней черты, сопляк. — Даже когда я был хилым ребенком, который мог не дожить до весны, ты приходил ко мне и говорил, что никто не мертв, пока на гроб не брошены комья земли, и ничья судьба не выбита в камне, пока мы дышим. — Ты многого не знаешь, Стив. Даже если Фьюри удастся оправдать меня в этом деле, на мне слишком много всего. Возмездие грядет, и я не хочу, чтобы тебя зацепило хоть краем. Он сел на кровать — в комнате кроме нее была лишь громадная бадья, над которой поднимался пар. Должно быть, кто-то готовился умыться перед тем, как началась вся эта заварушка. Чистые полотенца и рогожка для мытья сиротливо пристроились на краю. — Жаль будет, если вода так и остынет без пользы. А тебе не мешало бы помыться, — сказал Стив, как будто они все еще были просто Стив и Баки. В доме у реки, где знаком каждый сучок в узоре досок. Как будто Баки приехал из города, покрытый дорожной пылью, и не было этих одиноких душных лет. Баки замер на миг и послушно принялся раздеваться. Одной рукой он орудовал довольно ловко, но медленно, и Стив прикусил язык, чтобы не предложить свою помощь. — Слышал ли ты про генерала Таноса? — спросил Баки, расстегивая поясную кобуру. — Я слышал, что он поклялся искоренить беззаконие на Диком Западе, даже если ему придется повесить каждого второго. — Его армия близко. Скоро тень ее накроет и Лихай. — То, что ты сделал здесь, будет оправдано, Бак, я клянусь тебе как шериф! Оставшись в одном лишь шерстяном белье, Баки замешкался. Ему, по всей видимости, не хотелось показывать Стиву то, что скрывалось под пустым шерстяным рукавом, но он решительно потянул ткань с плеча. Стив ахнул. Перевитый шрамами обрубок руки сам по себе мог потрясти человека, который помнил Баки целым, однако не он стал причиной возгласа. На плече, чуть выше шрамов, алела звезда. — Я столько лет убивал для этих мерзавцев... Поначалу я служил людям, которые спасли мне жизнь, выходив меня, отдавал долг чести... Потом мне просто не дали уйти. Они заклеймили меня как скот, Стив. И если однорукого человека можно найти в любом городке, однорукого со звездой ты вряд ли встретишь второго. У генерала Таноса полный саквояж ордеров на всякую мразь, подобную мне. И если ты прочтешь все то, за что меня ищут власти, ты будешь первым, кто захочет выдать меня ему. — Не говори так! Баки устало опустился в теплую воду. — У нас есть сегодня, Стиви. Может быть, у нас есть завтра. Но у нас нет и, наверное, никогда не было навсегда. Стив упрямо поджал губы. Присел рядом, смочил рогожку и нежно провел по спине Баки. — Мы убежим. — Куда? — невесело усмехнулся Баки. — В Африку? Боюсь, он достанет нас и там. — Вот что я скажу тебе, Баки Барнс. Я бросал горсти земли на твой гроб, но вот ты передо мной, живой и такой же глупый, каким был всегда. И сдается мне, что ты моя судьба и останешься ею, даже если мы перестанем дышать. Так что не смей сдаваться, слышишь? Ну а если нам выпадет умереть, то я выбираю погибнуть спина к спине, потому что мне довольно тех лет, когда я был без тебя. Больше этого не будет. — Я помню ночи, когда ты умирал лицом к моей спине, — сказал Баки тихо, и Стив уткнулся носом в его мокрое плечо, прижался губами к шраму. Он был почти уверен, что клеймо нанесли звездой шерифа, раскалив ее докрасна. Будто в насмешку. — Я буду с тобой так, как ты захочешь. В дверь постучали, и Стив, обнажив револьвер, бесшумно приблизился и приоткрыл ее. В коридоре была одна лишь Натали, в руках она держала поднос с кофейником и едой. На краю подноса лежал ключ от комнаты, и Стив, поблагодарив Натали, повернул его в замке, чтобы до утра никто не тревожил их покой. Баки спал так, будто не спал совсем с их последней встречи. Наконец был с человеком, который защитит и не предаст. Расслабился, доверился. Стив лежал рядом и перебирал его длинные волосы. Он не собирался терять ни минуты из того времени, что им было отведено.