Страшная сказка

      Бакалавр Даниил Данковский был совсем не против иногда ввязываться в разного рода авантюры (конечно, только если они удачно вписывались в расписание семинаров), поэтому идея встретить Новый Год в неизвестном маленьком городе, почти без знакомых, показалась ему весьма забавной. К тому же, молодому доктору было искренне интересно узнать, как дела у Марка Бессмертника, которого он когда-то поддержал в идее оставить учебу в университете и всецело посвятить себя творчеству. Собственно, старый знакомый и пригласил Даниила на праздник.       Город встретил гостя довольно теплой безветренной погодой и снегопадом. До Нового года оставалось два дня, и уже на многих окнах блестели украшения. Желтоватый свет фонарей, суетящиеся люди, детский смех и шум трамвая где-то вдалеке как ничто иное создавали хороший настрой. Бакалавр уже радовался и надеялся сначала на яркое празднество в приятной компании, а потом на пару дней настоящего отдыха, с долгим сном и возможностью пить кофе только по желанию, а не по необходимости протянуть бодрствуя еще час. Но сначала необходимо было найти нужный адрес. Поселить друга у себя Марк почему-то не мог, хотя и звал позже выпить чаю, но договорился о проживании с комендантом городка, в доме которого и ожидался бал. Даниил этому даже не удивился, – Бессмертник хоть и был человеком нестандартным, всегда умел обзавестись знакомствами. Искать пришлось недолго; спасибо милым прохожим, готовым подсказать дорогу.       Поднявшись на заснеженное крыльцо, Данковский коротко постучал в массивную дверь. Мгновенной реакции он и не ждал, поэтому спокойно простоял в тишине около минуты. А когда уже поднял руку для второй попытки, с другой стороны послышалась какая-то возня.       Щелчок.       Дверь приоткрылась, и из щели на гостя посмотрели голубые глаза. Спустя еще секунду они хитро сощурились. – Кто? – Даниил Данковский, я думаю, вас должны были предупредить, – спокойно ответил бакалавр и, вновь глядя на этот прищур, как-то запоздало понял, что ему открыл какой-то ребенок. – А ты докажи, что это ты! – да, точно ребенок. Маленькая девочка без манер. Бакалавр вздохнул, перехватил по-удобнее ручку чемодана, а другой рукой приготовился шарить по карманам пальто. – Документы будешь искать? Нет, не пойдет, документы подделать можно. – девчушка даже не пыталась скрыть издевку в голосе. А Даниилу ничего и не оставалось, кроме как дальше с ней разговаривать, идти-то больше некуда. Возможно, хорошей тактикой было подыграть: – А что подделать нельзя? – Кое-что, – протянул тонкий голосок. – Мама сказала, что придет врач. Сможете доказать, что это вы? Данковский вздохнул, чувствуя как от холода начинает щипать кожу в районе коленей. Видимо поэтому он не смог связать раздраженный ответ ни с какой другой темой: – Полное восстановление кожи после обморожения первой степени занимает неделю, а при обморожении второй степени на пострадавшем месте образуются волдыри. Пожалуйста, не обрекайте меня на эту участь. – и не важно, насколько сильно он преувеличивает. Стоять на крыльце больше не хотелось.       Девочка как будто собиралась что-то ответить, но не успела. – Клара! – эхом раздалось из глубины дома, – Ты где? – Иду! Бакалавр успел только крикнуть "Эй!", когда дверь перед его лицом закрылась.       Даниил простоял в шоке несколько секунд, а потом за стеной снова что-то зашумело, и ему открыла женщина. Возможно, сама жена коменданта. – Здравствуйте, – довольно низким и потенциально громким и звучным голосом поздоровалась она, – Проходите. Данковский быстро стряхнул с плеч снег и наконец шагнул в теплое помещение. На глаза почти сразу попалась девочка лет десяти-одиннадцати с довольно коротко остриженными волосами, видимо ее звали Клара. Та стояла между прихожей и коридором и строила хитрое личико. Почему-то во время предыдущего диалога она казалась чуть младше. – Катерина Сабурова. – представилась хозяйка дома, как и предполагалось. – Даниил Данковский, – ответил врач, довольный наконец сложившейся цивилизованной светской беседой. – Конечно, – кивнула Сабурова (конечно она знает, иначе бы не впустила) и двинулась в коридор, что как бы подразумевало, что гостю следует идти следом. – Друг нашего прекрасного кукольника. Разумеется, я не удивлена, наш друг вхож в разные сообщества, но мне бы хотелось услышать историю вашего знакомства.       И снова Даниил оказался прав: голос женщины, отражаясь от стен, чувствовался очень сильным, с нотами властности. Однако бакалавру показалось, что некоторые ее интонации слишком затянуты, заторможены, но делать какие-то предположения на этот счет смысла не было. – Когда Марк еще учился в университете, мы какое-то время делили комнату. Причем оба почти не спали по ночам и умещались за одним столом с одним фонарем: я конспектировал справочники, а он писал свои первые сценарии и иногда зачитывал мне. Трудное было время, но по-своему счастливое.       Данковский не стал рассказывать, что именно тогда начинающий самопровозглашенный режиссер взял себе псевдоним "Бессмертник", потому что увидел такое название лекарственной травы в одном из атласов соседа (и почему-то ему особенно понравилось то, что вышеназванная трава сильно повышает давление; возможно с точки зрения художника это казалось поэтично). То была их маленькая тайна. Катерина хмыкнула: – Странно думать, что у такого человека, как он, есть прошлое. Ведь ощущение, будто Марк просто появился в нашем городе из ниоткуда. – Поверьте, мои чувства еще сложнее.       Они прошли несколько слабо освещенных коридоров. И хоть бакалавр не мог разглядеть деталей (как и не мог понять, почему дом держат в такой темноте), он на каком-то подсознательном уровне чувствовал, насколько крепка конструкция здания, из какого добротного и скорее всего дорогого дерева стены... Почему-то это чувство приятно гармонировало с желанием несколько дней просто отдохнуть.       Катерина проводила Даниила до его комнаты на втором этаже, небольшой и в теории довольно светлой (сейчас погруженной в сумрак из-за погоды). Разбирать вещи или как-либо еще нагружать себя желания не было, и несколько секунд бакалавр просто стоял с абсолютно опустевшей головой, бездумно глядя в заснеженное окно. Из ступора его вывел какой-то звук. Скрип половиц, откуда-то снизу. Еще через какое-то время послышались торопливые шаги в коридоре.       Уже понимая, чего ждать, Данковский чуть улыбнулся и вышел. Конечно, перед его комнатой стояла Клара, и выглядела она уже куда более спокойно. – Мама не сможет за вами следить до праздника, поэтому если что-то понадобится, можете спрашивать меня. – объяснила девочка без особых эмоций, но почему-то Даниилу показался где-то в ее взгляде враждебный настрой. – Скажи мне, где ваш кукольный театр, и можешь больше за мной не "следить".       Вообще, доктор не то чтобы не любил детей, скорее не понимал. А это значит, что на общение с ними нужно много умственных усилий, к которым бакалавр сейчас был совсем не готов. Вот только судьба оказалась неблагосклонна: – Вы идете к Марку Бессмертнику? – оживилась Клара, – Мне тоже нужно к нему... Забрать кое-что для подарков. Глядя на ее странную улыбку и блуждающий туда-сюда взгляд, бакалавр ни на секунду ей не поверил. – Могу забрать, – осторожно начал он отстаивать свое одиночество. Начал с той самой спокойной и настойчивой интонацией, которую некоторые его сокурсники называли "гипнотизирующей". Не сработало. – Нет! То есть, в одни руки не унесешь. – отрезала младшая Сабурова, явно теряя терпение. Возможно, дальше спорить с дочерью хозяйки дома было бы ошибкой. Поэтому Данковскому оставалось только тяжело вздохнуть и смириться.       Натянув шапку на самые брови, Клара спешила по узкой улице, часто немного подскальзываясь на свежевыпавшем снегу, но тут же восстанавливая равновесие и спеша дальше. Из-за нескольких объемных слоев одежды на теле, ее ножки казались совсем тонкими, и от этого такая походка выглядела еще комичней. За ней более быстрым и твердым шагом следовал Даниил. Он с удовольствием смотрел по сторонам на украшающих заборы и двери горожан и на редких несмотря на поздний час гуляющих детей и почти почувствовал то, что называют умиротворением. Почти.       Они проделали не такой уж большой путь. Театр был ниже всех ближайших домов, на перекрестке перед ним гостей встречал столб с афишами. Что удивительно, ни огней, ни других украшений снаружи дома не было. В окнах и витринах темного здания ярко горел свет. Младшая Сабурова первая добежала до двери и попыталась ее открыть. Не вышло. Тогда девочка громко постучала и состроила совершенно недовольное личико. Пока она буравила взглядом вход, бакалавр подошел к одной из витрин. Его внимание привлек ряд маленьких макетов домов, различных по форме, цвету и строению крыш. И пусть Данковский мало что понимал в их создании, он прямо чувствовал, что эти модели намного искуснее тех, что он видел на столе в первые годы учебы. Это восхищало.       Клара все еще ворчала на двери, а Даниил прошел дальше вдоль стены. На следующем окне из-за стекла на него смотрели игрушки: плюшевые медведи и зайцы, куклы в различных костюмах. Почему-то это не вязалось с чем-то, что мог бы делать Марк, слишком просто... Хотя бы потому что за игрушечными спинами виднелось очертания чего-то большого, с башенками и маленькими источниками света внутри них. Вот на эту конструкцию бакалавр очень хотел посмотреть вблизи. Вдруг, – Данковский готов был поклясться, – он почувствовал на себе взгляд из безлюдной комнаты. И не на секунду, нет, это продолжалось и продолжалось, пока Даниил снова и снова искал глазами источник этого чувства.       Так ничего не найдя и не избавившись от беспокойства, он решил списать все на усталость и вернулся к Кларе. – Дурацкий кукольник! – обиженно бросила девочка после еще одной попытки достучаться до хозяина театра. По мрачному двору прокатился хриплый смех. – О, вы абсолютно правы! – невероятно драматично заявил вышедший из-за угла мужчина, и с каждым словом голос его становился тише, – Дурацкий, некомпетентный и злой.       С громким хрустом снега Марк подошел к гостям. Клара как-то сразу притихла, а бакалавр стал с интересом разглядывать старого друга. В первую очередь, на него было холодно смотреть: кукловод был на улице только в брюках и рубашке с жилетом, согреваясь лишь накинутым на плечи цветастым шарфом. Им стоило бы скорее зайти в театр. А на лицо Бессмертник изменился: из-за бородки, еще более выразительных, чем раньше, бровей и совершенно безумно взъерошенных отросших волос он казался старше своих лет; наверное, так и было задумано. Видимо, уход из университета пошел ему на пользу, позволил совсем слиться с амплуа мрачного сказочника.       – А ты не спешишь с праздничным оформлением, – заметил Даниил вместо приветствия. Бессмертник хитро улыбнулся (потому что иначе, очевидно, не умел) и с готовностью объяснил: – Здесь пока магазин. Кому он нужен, тот его без проблем найдет. Я бы и вовсе не возился с этими игрушками, но деньги лишними не бывают. А вот после праздника открою сезон спектаклей, тогда и вынесу декорации. Ну, прошу!       И, затаптывая свои же следы, Марк повел гостей к другому, совсем неприметному входу.       Пока Даниил и Клара раздевались в прихожей, хозяин театра зажигал фонари в следующем помещении. Как оказалось, в мастерской. Догадаться об этом можно было уже по пропитавшему стены запаху краски, ну а пройдя в зал Данковский сразу наткнулся на расставленные по комнате куски фанеры. В слабом теплом свете удалось разглядеть на них городские пейзажи, очевидно для задних планов сцены. Посмотрев ниже, бакалавр увидел на полу фигурку быка, слишком реалистичную для игрушки, и почему-то улыбнулся. Как-то знакомо.       – Это все для следующей постановки, – раздалось из-за спины неожиданно громко, – К концу лета закончу. Приезжай посмотреть, если в столице не сложится. Даниил обернулся, чтобы обменяться с Марком похожими ухмылками. Оба даже не обратили внимания на подслушивающую Клару. – Думаешь, мы не осилим, – ответил на неочевидную колкость Данковский (на самом деле совсем беззлобно), – Команду я собрал, а лабораторию мне давно обещали выделить. Если форс-мажора не случится, начнем работать уже как вернусь. – А там до великих открытий по прямой. – удовлетворенно закончил Бессмертник, – Романтик ты, Даниил. Рационал, ученый, а все-таки романтик. – Вы про что? – наконец подала голос младшая Сабурова. – Про работу, про науку, – медленно и неясно ответил Марк и более резко добавил: – А теперь поставь на место. Девочка вздрогнула и положила на стол куклу с птичьим черепом. Тоже часть осеннего представления?       Пока Клара что-то объясняла Бессмертнику, бакалавр мог рассмотреть другую сторону мастерской – рабочее место. Стол, а точнее три стола, были приставлены к стене, заваленные набросками и чертежами (а самые большие из них вывешены на стену), кистями и тюбиками, катушками ниток и какими-то деревянными заготовками. Самым примечательным Даниил счел большое увеличительное стекло на подставке. Вероятно, именно оно однажды сгубит глаза и спину кукольника. И из каждой щели светлые пятна – белые маски черных тонкоруких-тонконогих кукол. "Трагики Бессмертника". Их он мастерил еще в студенчестве.       – Скучно здесь! – заявила вдруг Клара. Марк на это только улыбнулся и повел гостей дальше.       Они вышли в коридор (Данковский успел заметить, что отсюда дверь в мастерскую была совсем неприметна) и прошли в помещение напротив. Магазин. Стало быть, третья дверь вела в театральный зал.       Даниил мгновенно потерялся среди шума, блеска и яркого света. Привыкнув к последнему, он смог рассмотреть все то, чего не было видео с улицы: бесконечное количество красочных маленьких произведений искусства, плюшевых и деревянных, зверей и кукол в костюмах иностранцев. А самые удивительные – механические. Какие-то сновали вдоль полок, что-то свистело под самым потолком, несколько причудливых фигурок шагали по полу. Глядя на них даже давно взрослый бакалавр не мог не улыбаться. Скорее всего, таких не было даже в столице, хотя наверняка врач не знал, специально не смотрел. Еще он не представлял, как Марк тут ходит и работает, но удивляться талантам Бессмертника – только зря тратить умственные силы.       Данковский как-то загляделся на взвод солдатиков, синхронно вскидывающих руки, когда мимо вихрем пронеслась Клара. Тут за магазин стало искренне страшно. Девочка резко хватала все что приглянется, неосторожно бросала на совсем другое место и, кажется, прямо таки наслаждалась тем, какую опасность представляет для этого маленького мира. Бессмертник же не торопился ее останавливать, и Даниил хотел верить, что у него все под контролем.       – Вот поэтому, друг мой, я не поселил бы тебя тут. – заметил в какой-то момент Марк. – Наверху у меня не лучше, вся спальня коробками заставлена. Завтра будет трудный день... и ночь.       Бакалавр наконец смог подойти к огромной большой модели богатого дома, которую заприметил еще стоя у витрин. Судя по заметному шву на фасаде, конструкцию можно было разобрать. – А этот особенный, – прокомментировал хозяин театра, – Мне помогли с ним местные девушки, одно очень талантливое общество. Кто-то из них, как минимум Юлия Люричева, должна придти на праздник. Нужно вас познакомить.       Клара, кажется, пробежала уже два круга по залу (и вообще не торопилась что-то там просить для праздника, видимо, и правда соврала), Данковский же продолжил спокойно его обходить.       Ему снова мерещился чей-то взгляд. Что за странная навязчивая идея?       Среди целого ряда игрушечных всадников очень выделялся один. На секунду задумавшись, Даниил взял его в руки.       Пожалуй, это была слишком искусная работа, чтобы хранить ее в всего лишь магазине. Красный с золотым шитьем мундир или был действительно пошит на небольшую фигуру со всеми его деталями, а поверх покрыт лаком, или был вырезан и покрашен, опять же со всеми мелочами... Неизвестно еще, какой вариант был бы сложнее. Окраска кожи, с терпеливо и правильно нарисованными тенями, подробно вырезанные и прорисованные черты лица... Вот только чересчур большая челюсть. Стало быть, щелкунчик? Тогда тем более не ясно, к чему эта реалистичность? Особенно этот вопрос относился к глазам солдатика, слишком живым и слишком грустным даже несмотря на яркие блики глянцевой поверхности.       Боковым зрением Данковский видит, что Марк оказался почти у самого его плеча. И что довольно улыбается. Какое-то время они оба стоят и словно чего-то ждут. Молчание нарушил бакалавр: – Занятный. Вот только взгляд очень тяжелый, разве нужно это детской игрушке? – О! Если мы проследим его историю, то поймем, что нужно. – ответил Бессмертник, сразу перейдя на тон рассказчика, – Иные на его месте бы и вовсе плакали. У меня на него были планы, но как-то не задалось. А сейчас вообще думаю, что не место ему в театре. Можешь забрать, раз нравится.       – Вы там что делите? – влезла вдруг Клара и застыла, глядя на щелкунчика.       Ее глаза озорно сверкнули, и в одно мгновение она ловко выдернула игрушку из рук бакалавра. – О как тебя, деревяшку, перекосило! Ну и морда... – Верни! – резко бросил Даниил, а девочка лишь отскочила дальше. – Что, отбирать будешь? Деревяшку у ребенка? – и она захихикала.       А Данковский действительно подошел и забрал, правда без особого сопротивления. Он неосознанно прижал щелкунчика к груди и посмотрел на Клару так сурово, как только умел. Это не подействовало.       – Вы посмотрите, да он никак кавалера на праздник нашел!       Марк позади рассмеялся так неожиданно высоко, что с него слетел весь флер загадочности. Ах да, он был одним из тех немногих, кто знал маленькую тайну Даниила насчет "кавалеров". Чтож, пусть веселится.       – Друзья мои, не ссорьтесь. – произнес Бессмертник уже в своей обычной манере. – А раз уж наш маленький генерал вызвал такой ажиотаж, я предлагаю вам кое-что послушать.       Он сделал несколько шагов в обратном направлении, к той модели дома.       – Позвольте рассказать вам историю прославленного генерала. Да, того самого, которого Даниил держит в руках. – низким голосом начал кукольник. И хотя они находились в доверху наполненной вещами комнате, бакалавру мерещилось эхо.       – Его звали Александр, многие называли его генералом Пеплом. Удивительный человек, к своим тридцати годам получил столь высокое звание, и исключительно благодаря подвигам. Говорили, что он умеет беречь людей на войне. Его безмерно уважали солдаты, к нему тепло относились гражданские. У генерала были слава, деньги, влияние... Но я думаю, вы прекрасно понимаете, что человек с моралью не может наслаждаться своим положением, если его преследуют смерть и запах гари.       Данковский пропустил момент, когда свет в магазине погас, а Марк подхватил откуда-то с полок свечу и поджег. Его лицо, освещенное колышущимся огоньком, казалось жутким.       – Я был с ним знаком и своими глазами видел, что этот строгий человек сгорает изнутри. Война сначала выжгла его сердце, а потом заполнила льдом пустоту внутри. Но продемонстрировал он это лишь раз.       Стена большого игрушечного дома раскрылась пополам, словно книга. Даниил сразу понял, что там спроектировали местные одаренные девушки: на первом этаже в богатой зале крутились в танце маленькие фигурки в платьях и парадной форме. На втором, возле лестницы, стояла только одна. Очень узнаваемая – в красном.       По одному из "путей", прорезающих пол, к генералу подъехала фигурка Марка, сделанная заметно детальнее остальных. – В новогоднюю ночь и совсем один, Пепел?       Генерал оглянулся на него через плечо (и черт побери, как на столь маленькой вещице можно так изобразить абсолютную усталость?). – Кажется, правы те, кто говорит, что у вас нет сердца. – наигранно-сочувственно произносит Бессмертник, явно провоцируя на что-то. – Да нет, вот, бьется, – вздыхает полководец, приложив руку к груди, – Если вам нужны бессердечные люди, то стоит искать в другом месте. Имен не назову. Сами понимаете, не положено. – Я знаю, о ком вы думаете. – насмешливо произносит кукольник и глядит на веселящуюся толпу внизу, – Вот только эти люди совсем не страдают. А я здесь исключительно чтобы кому-то помочь.       Каким-то образом теперь фигурка в красном кажется раздраженной, почти злой. – Смеетесь надо мной? – Совсем нет. – а Марку все нипочем, его настроение не испортилось бы даже под потоком ругани; фигурка кукольника зашевелилась и как будто вытащила что-то из кармана, – Я всего лишь хочу подарить вам кое-что. Это орех Кракатук, между прочим та еще редкость, созревает только в канун Нового Года и только в одном экземпляре. Исполняет любое желание, даже не четко озвученное, так что лучшего средства для вас не найти.       И вновь усталый, будто обреченный взгляд (А Данковский так и не понял, чем же достигается этот эффект. Может просто в комнате осталось мало кислорода, вот он и бредит?). – Оставьте ваши забавы детям, Марк. – Да как вы можете! Никаких забав, просто немного чуда. А оно, уж я-то знаю, полезно не только детям. – и все-таки Бессмертник вручил орех генералу.        Даниил мог поклясться, что видит, как тот печально улыбается. Или, как минимум, чувствует, что так должно быть. – Если бы что-то могло исполнить мое желание... Больше всего я сейчас хочу, чтобы не было этих танцев на костях. – совсем тихо сказал Александр.       В следующую секунду свет в доме погас. А когда вновь включился, вместо красочной толпы на полу лежали игрушки.       Зажегся свет и в магазине, так что Даниилу с Кларой пришлось зажмуриться. Бессмертник тем временем заканчивал рассказ: – Прямо перед праздником были получены известия об ужасных потерях в нескольких отрядах. Многие гости знали об этом, но не могли не придти. А я признаю, что совершил ошибку, дав такую силу в руки несчастному человеку. Вот поэтому и печалится твой генерал, Даниил. – Ерунда какая! – воскликнула Клара, прервав драматичную паузу. – И вообще, так ему и надо.       Данковский только глаза закатил. Сам он внезапно очень проникся сказкой, но, видимо, ожидать того же от гиперактивного ребенка не стоило. Девочка продолжала что-то говорить, хотя ее и не слушали.       Марк выжидающе смотрел на бакалавра. – Я впечатлен, – коротко и честно сказал Даниил, – Только не знаю, что думать про конец... У истории нет второй части? – Должна быть, – согласился Бессмертник, – Но, боюсь, в виде кукольного спектакля мы ее точно не увидим. – То есть, генералу можно помочь? – Можно, но это будет безумно сложно... – Марк сощурился. Было похоже, будто он хотел как-то поддразнить друга, но на самом деле это было его обычное выражение лица. – А если кто-то очень захочет помочь? – Тогда его судьба в ваших руках. – щурясь еще больше, как-то заговорчески сказал кукловод.       И прежде чем кто-либо попытался уточнить, что это вообще должно значить, он резко переменился в лице и бодрым тоном сообщил: – Боюсь, пора заканчивать экскурсию! Меня ждет упаковка стольких подарков, сколько вы в жизни не видели. – Марк улыбнулся совершенно недовольной Кларе и снова повернулся к Данковскому, – Так что ты решил насчет щелкунчика? – Раз он тебе правда не нужен, я заберу его. – бакалавр еще раз оглядел игрушку и уже привычным жестом опять прижал к себе. – Он должен хорошо вписаться в интерьер. – Поверь, ты останешься доволен. – тихо и как-то невпопад улыбнулся Бессмертник.       Они погасили свет в магазине, вернулись в мастерскую, а после Даниил и младшая Сабурова вышли на улицу.       Закрывая за ними дверь, кукольник бормотал сам для себя: – Тогда его судьба в ваших руках... А исправить мою ошибку может лишь тот, кто его искренне полюбит.       Бессмертник сделал несколько шагов по темной комнате, внимательно всматриваясь в черноту между недоделанными декорациями. С каждой секундой он становился все мрачнее, словно бы предвкушая катастрофу. Выдохнув, Марк зло прошептал: – Вы все слышали.       Он не видел, но слышал, как две тени пробежали по периметру мастерской, что-то роняя в углах. Они просочились в коридор, прошуршали по коврам, взлетели по лестнице, проскочили в щели меж досками стены и по только им известному проходу добрались до заколоченного чердака.       Там их уже ждала ужаснейшая тварь. Огромная крыса со свалявшейся и покрытой засохшей кровью шерстью, в лоскуты изодранными ушами, горящими глазами и перекошенной в оскале мордой. Самопровозглашенный крысиный король, когда-то державший в страхе целые подземные города, сейчас едва держался на лапах. Они были высушенные, одни кости и сухожилия с туго натянутой кожей. Король умирал, и умудрялся делать очередной вдох лишь благодаря переполнявшей его злобе.       Он слышал рассказ уже не первый раз, он подглядывал в щели, но впервые щелкунчика забрали. Дверь в волшебную страну могла приоткрыться, тропинка к заветному ореху могла проявиться, а значит для короля есть призрачная надежда вернуть себе жизненные силы. Эта надежда и ненависть к роду людскому, роду этого глупого кукольника, этого бесполезного генерала и этого мелкого доктора, они словно марионетку на ниточках поднимали крысу с грязного пола.       Его подданные готовы, можно объявить охоту.