ИГС: В ожидании Чуда!

[Иван Подковов]

      Наступает май, как-то быстро проходит весна, видимо, из-за работы, а погода всё ещё плохая: на улице грязь и липкий снег, но это мы это переживём. За это время государство уже построило Центральный Банк, в котором стоит печатный станок битсов, и когда объявили, что можно обменивать золотые битсы на бумажные, никто не пришёл за ними.       Теперь вот просят прийти всякие банкиры, — это пони которые, пошли работать в этот банк, они ловят кого-то на улице и говорят:       — Иди обменяй золото, дадим вам десять или тридцать процентов надбавки, — и ещё какие-то заявления говорят. Или о том, что если ты нам отдашь миллион сейчас в долг золотыми, то через год получишь два бумажными.       А наш народ что-то не хочет, даже в газете написали, что чем больше золота получит государство, тем раньше начнётся строительство Погодного Завода, но я обменял лишь пятую часть битсов на бумажные, а остальные дома хранятся, как запас на светлый день, а то я тоже не доверяю власти. Селестия ведь тоже обещала золотые горы, что, в общем, и произошло.

*** [Автор, Верховный Совет]

      В этом прекрасном здании было всё, как всегда: две партии работали, чтобы улучшить жизнь. Но от этой совместной работы уже устали настолько, что хотелось поубивать друг друга, видя почти каждый день одни и те же морды.       — Вопрос нынешнего дня, как будет проведено шестнадцатое мая? — прочитал вопрос первый министр и секретарь партии Василий Панцушенко, сказав: — Сделаем ещё один выходной.       — Какие выходные? Мы и так сократили рабочие часы! — сразу высказался министр экономики.       — Я думал прокатиться на небоходы, — сказал Нестор Лунин.       — А может, просто всей страной отругаем Селестию? — предложил министр иностранных дел.       — Не надо шелушить память о войне, просто порадуемся, — сказал Ратибор Светославич, который уже Копытинский.       — Нужен отдых, сделаем выходной с девятого по шестнадцатое, — предложила Альтидия Револьтсова, у которой закончился весь алкогольный запас, поэтому она также хотела всех поубивать.       — Мы такое не переживём, — высказался Спайк Шпигель.       — Переживём, устроим фестиваль, чем-то похожий на фестиваль обмена, пусть все торгуют и соревнуются, может, некоторым победителям раздадим бумажные битсы, может, хоть как-то заманим в банк, — рассудила Альтидия трезво.       — Хорошо, и вправду нужен отдых, а так куда нам торопиться? — спросил риторически министр экономики.       Так и порешали, конечно, много кто был против, праздновать и веселиться в честь того, что пять лет назад победили Ново-Грифонию. Но всё-таки согласились, даже обдумали некоторые состязания.

*** [Иван Подковов]

      Недавно в новостях написали, что учредят выходные в честь победы в Северной Войне, а ещё целый фестиваль решили организовать. Как-то негативно я принял это факт.       Особенно то, что Света решила смастерить накопытники на продажу и ещё меня попросила с ними помочь. Пришлось согласиться, сказав перед этим следующее:       — А кто их купит? Единицы читать умеют, а писать — и того меньше.       — Вот и начнут массово писать, ведь ты сам знаешь, что единорогов заставляют писать зубами, — ответила она.       — Да, но… — хотел возразить я.       — А ещё можно будет денег заработать, — выдвинула второй аргумент Света.       Так мы начали мастерить эти штуки: закупили стали, цена которой как-то упала за последнее время, стала стоить меньше золота, чего ранее, при гармоничной власти, не когда не было.       Затем использовали печку, в которую подали бурого угля, а для выплавки использовали специальные формы из глины, добытой на побережье реки.       Конечно, приходилось делать накопытники утром, что приводило к тому, что приходилось работать в жару, но посетители хоть погрелись нормально.       И к восьмому маю по Новому Лунному Календарю (НЛК), ведь так лучше звучит, чем «После Изгнания Луны» («ПИЛ»), выплавили сотню-другую разных размеров накопытников, ведь копыта у всех разные. Купили у пегасов перьев, которые вставили в накопытники. Так же отполировали их, а Алексей ничего не делал, ведь ему денег всё равно не достанется.       И вот подходила выходная неделя…

*** [Автор, первый день Фестиваля Заката]

      Большинство радостно восприняли новость о недели выходных, кроме бедных пегасов, которые должны работать, но при этом не работать, то есть успеть везде.       А председатель перед мавзолеем начала читать речь:       — Данный фестиваль проводится с целью хоть как-то получить тот мир, за который боролись все в те ужасные годы войны. И поэтому радуйтесь жизни и уважайте ветеранов. Нам не нужны парады, красивые костюмы и оружие в эти дни, это праздник мира, ведь ровно пять лет назад начался штурм последней линии — окопа у реки Греузур, закончившийся девятого мая по старому календарю, когда был подписан мирный договор с Ново-Грифонией. А теперь веселитесь и радуйтесь победе, — договорила она.       Но потом начался шум, и все начали отдыхать от постоянной работы, которая всем надоедает.

[Иван Подковов]

      Просто сколотили прилавок на нашей улице, ведь весь рынок уже заняли. Алексей куда-то ушёл веселиться на свои деньги, которые скопил за полгода работы, а мы пытаемся продать накопытники, а безграмотные пони что-то их не покупают.       И вот, когда сестра отлучилась, пришёл первый покупатель.       — Это что за железки вы продаёте? — спросил Владислав Коньляров, которого как-то давненько не видел.       — Здравствуйте, — поздоровался я, — это накопытники, для того, чтобы не писать зубами. Странное изобретение, да?       — Может, куплю, Ратибору покажу, а ещё, — как их надевать? — спросил он.       — Надеваешь на левое или правое переднее копыто и пишешь, можешь примерить, твой размер я знаю, — договорил я показав на один левым копытом, при этом как-то надев на правое, они специально сделаны, чтобы за подковы могли цепляться.       — Хорошо, — сказал он и одел на правое копыто, поизучав взглядом данную вещь, — а можно где-то что-то написать?       — Хорошо, вот чернильница и листок бумаги, — произнёс я, наблюдая за действиями Коньлярова, который макнул перо в чернильницу и написал: «Эквус плоский».       — И почём такая диковина? — спросил он.       — Сотня битсов и не меньше, хотя, тебе могу скидку сделать, на десятку, — сказал я.       — Нормальная цена, покупаю, — сказал он и положил на стол одну купюру, где была изображена Альтидия — «50 бумажных битсов», три с Нестором Лунином — 10 битсов, две купюры с Летним Дворцом — «3 бумажных битса», одна с небоходом — 2 битса, и два со Сталлионом.       — А на какой Ратибор расположен? — спросил я с иронией.       — На двадцати пяти, — ответил он и забрал с собой накопытник.       — Что я пропустила? — спросила только, что пришедшая Светлана.

[Сергей Нотов]

      Как быстро летит время: союз музыкантов в творческом кризисе, придумываем песни всякие на тему того, о чём лучше не петь, например, в одной написали: «За эту разлуку мы отдали пол земли?», но цензура, которая есть, но её, типа, нет, запретила эту песню петь.       А тем временем по работе, как обычно, заставляют облака двигать, как-будто это решит наши проблемы. А ещё в выходные дни, например, сегодня решили провести гонку вокруг Сталлионграда, но, так как наступило время маленько поработать, то её закончили в течение минуты, долетев моментально до финиша, где взяли мы, то есть пегасы, награду в виде ста тысяч битсов, половину которых пришлось отдать сразу, в виде оплаты штрафа за опоздание, главе погоды, руководившему данным состязанием.       Отдых отдыхом, а работа по расписанию.

[Алексей Крупов]

      И вот, наступили долгие выходные, почему я пошёл на эту работу, надо было идти в плотники, стулья колотить, а не полы подметать за малую зарплату, часть которой ещё и на кушетку уходит.       Но есть и плюсы: я научился читать, а это в наше время многого стоит. Может, надо вступить в партию для разнообразия, но вдруг ещё идиотом стану? Ну, ладно, этого не надо, а вот принять луноверие или грифонью религию — поинтереснее занятие, чем политика.       Захожу в полуразрушенную красную крепость, где ныне расположилась Ночная Мать.       Собор Лунной Пони возвышался перед мной, его десять чёрных башен были словно тьма, его купола были разноцветными, а на верхушках стояли огромные белые Луны.       — Это строение показывает всю нашу преданность Лунной Пони, которая взяла все грехи пони на себя, и была сослана на Луну за это, — сказал священник в чёрной мантии, увидевший моё удивление от храма.       — Зайду, — сказал я и пошёл в строение, которое ещё полгода назад выглядело разрушенным, также я увидел строящееся здание, где будет восседать Верховный Совет в будущем. Четыре этажа высоту, а в толщину и в длину — как какой-то дворец.       «Первым делом, первым делом — дворцы, а экономика, экономика — потом», — мог подумать я, но прочитал эту надпись на стене, которую почему-то никто не стёр.       Пропустив такое письменное заявление, я зашёл в Собор.       Внутри все стены были раскрашены в цвет ночного неба, тысячи изображений звёзд находились везде, а перед всеми стояла она — сама Ночная Мать, матриарх всей Северянской Лунной Церкви, как она сегодня себя называет.       Я пошёл к ней, чтобы спросить насчёт религии, проходя между рядами скамеек, на которых сидели пони разного возраста, прижав передние копыта к друг другу, размышляя о бытии или о чём-нибудь ещё.       — Здравия желаю, товарищ Ночная Мать, простите, у вас прихожане больше похоже на армию, чем Клубничная Армия, — пошутил я перед матриархом.       — Я не буду обижаться на тебя за юмор, ведь Лунная Пони нас принимает такими, какие мы есть; что привело тебя в мою ночную обитель? — сказала Ночная Мать, что самое интересное, её голова прикрыта капюшоном до лба, а плащ покрывает всё тело до пола.       — Знаете, мне не хватает веры в жизни, лишь юмор даёт нам новую жизнь, и вот мне интересно узнать, — что это за луноверие? — спросил философски я.       — Как мы все знаем, Селестия не всегда была единоличной правительницей Эквестрии, была и Луна, но в народе её прозвали Лунной Пони. Когда Селестия решила наказать провинившихся пони, Лунная не захотела страдания собственному народу и поэтому пошла в бой с принцессой, где потерпела поражение. Селестия пощадила виновных пони, но Луну сослала на Луну, и с тех прошло почти тысяча лет, скоро она должна освободиться, чтобы победить зло, и все могли жить без грехов, — рассказала успокаивающим голосом она.       — Прекрасная история, я подумаю, принимать вашу веру или нет, — сказал я и пошёл от этих сектантов, даже солнцеславы такой бред не сочиняли.

[Рыжий]

      Давно как-то меня здесь не было, пришлось использовать полномочия, чтобы он меня сюда впустил, но не об этом сейчас.       В Санкт-Петрокопытске, кажется, — я уже запутался с названием, — сейчас хорошо, снег не идёт, но всё равно прохладно. А я, как милиционер МВД ССР, занимаюсь разведением медвежуков. Партия уже сказала, чтобы в этом году их стало в два раза больше, считая, что они маленькие, и способны лишь к размножению спустя год-два. Данилка сказал, что надо, — значит, надо.       Пришлось в праздники штурмовать пещеру с вероятными медвежуками, значит, надо импровизировать. Сначала накидываем железную сеть на вход.       А мои подчинённые — Толстый и Худой — начали шуметь, используя музыкальные инструменты. Играли настолько плохо, что пришлось передние копыта в уши вставить.       И вот на эти ужасные звуки пришёл огромный медвежук, — как же я его или её понимаю: уже хочу убить Толстого и Худого, чтобы этот шум прекратился.       Спустя минуту медвежук упал замертво, а затем я ударил по по жеребцам, чтобы прекратили играть. После этого проверили труп, определили, что это существо — самец, а в пещере сот нет.       Но самая большая проблема проблема в том, что больше никто в республике не сообщал о проблемах с медвежуками. То есть придётся медвежучат насильно скрещивать…

[Светлана Подковова или Света]

      Теперь правильно, глупая смена персонажей.       Продали за первый день всего лишь одну штуку, и то — когда отлучилась по делам, простояли весь день на этой холодной улице.       «Может, Иван прав, что мои «накопытники» даром никому не нужны, а я недостойна зваться инженером. Нет, я Света, и я докажу всему миру, что я, как дочь семьи Подкововых, смогу чего-то в этом мире достигнуть, а не сгинуть в старости с подковами в зубах» — подумала я перед сном.

*** [Иван Подковов, второй день фестиваля]

      Ещё один день проходит спокойно, дышу принцессинским запахом, который до сих пор принцессинский, то есть с ароматом оружейного завода, но есть отличие запаха сажи стало чуть меньше, а запаха рыбы ещё больше. Я сегодня даже сам прошёлся по рынку и купил морского сена, выловленного из глубин Селестийского Моря, если верить рыбакам.       Странный вкус от него был, но вроде вкуснее, чем эта рыба. Может, это решит проблему с голодом? Но пока что тарелка такого сена стоит пятьдесят битсов при возврате тарелке, а так — шестьдесят. Дороговато, но нужно же как-то себя побаловать хоть раз в год. Купил ещё сестре и матери, а как донёс тарелку — это уже другая история, состоящая из мучений и прочего.       А так за день лишь Ратибор Светославич купил накопытники и некоторые члены НЛП. Так что, может, всё-таки они кому-то нужны?

[Автор, как второй день встретила председатель]

      Альтидия Револьтсова каждый прилавок на рынке обошла, и наконец-то что-то интересное нашла, конечно, после воды с солью, которой она уже выпила достаточно. И это был рыбный алкоголь, которым торговал какой-то пони.       Она купила кружку, выпила и как-то понравился он, так что всё выпила за час, как обычно, не опьянев.       — Как эта штука называется? — спросила она, допив последнюю кружку.       — Этот алкоголь сделан мной по технологиям изготовления селестинки. Не знаю, как его только назвать, — «рыбка» или «водка»? — спросил он у клиента, которая целыми рулонными денег расплатилась.       — «Водка» как-то красивее звучит, можешь ты ещё её сделать? — сказала председатель.       — Смогу, сколько вам надо? — поинтересовался продавец.       — Много, — сказала Альтидия и ушла от него.       «Интересно, а кто это была?» — подумал он, размышляя о производстве.       Так он не понял, что это был председатель, ведь её фотографию показывали лишь в бюллетени, чёрно-белую.       А Альтидия, кажется, потратила часть своей зарплаты, но ради такой выпивки, которая дешевле, чем пиво и вино, можно хоть шкуру отдать.

*** [Алексей Крупов, третий день фестиваля]

      Шёл уже третий праздника, пришлось отдохнуть от луноверов, а такое они насочиняли, что скоро пони будут отвергать некоторые старые понятия.       Ладно, сегодня к грифонам пойду и изучу их учение.       Церковь бореистов была менее роскошная, чем у луноверов, в два-три раза, и находилась подальше от центра города.       Встретил меня не пони в плаще, а грифон, одетый в потрёпанную одежду, продающий свечку.       — Пожалуйста, купи свечу и поставь её на алтарь во имя Борея, — предложил он мне.       — И сколько она стоит? — спросил я.       — Сто битсов за штуку, — ответил грифон.       «Сколько? Теперь ясно, Ивану нужно было создать религию для продажи», — обдумал я и сказал: — Не куплю, и так много денег уходит на жильё.       Затем я вошёл внутрь.       Внутри, как у и луноверов, стояли лавки, а помещение было полностью каменным, без красок. На лавочках мало кто сидел, всего пара грифонов, которые читали книги, и пони, слушающий епископа, который что-то говорил ему.       И я подошёл к ним.       — Можете рассказать о вашей религии? — попросил я у них.       — И ты тоже хочешь посняком? — спросил грифон.       — У меня в роду нет яков, поэтому я не поняк, — сказал я ему на это.       — Ты не понял, «посняком» — пони, исповедующим истинную веру грифонов, помогай друг другу и не копи много денег, — сказал пони и вышел от сюда.       — Ладно, расскажите, что это за религия? — попросил снова я.       — Да будет так, жёлтый пони: Борей создал нас по своему образу и подобию; Эйр создала грифину, уже по своему образу, и дала нам возможность плодиться; Арктурий научил нас создавать инструменты и оружие, а Маар лишил нас вечной жизни и даровал нам смерть, — рассказал епископ, вроде, которого зовут Адольф.       — А причём здесь пони? — поинтересовался я.       — А пони создал Борей, чтобы нам было не одиноко в этом мире, — ответил он.       — Хорошо, я пойду, — сказал я и ушёл их церкви грифонов.       «Луноверы хоть ориентируются на пони, а не каких-то грифонов, но ясно одно — в обеих сектанты сидят» — подумал я и оправился домой, простите, туда, где я работаю…

[Иван Подковов]

      Третий день был интересен.       Пришла армия чиновников-единорогов, требующих продать накопытники.       — Простите, единорогам по двойной цене, — сказал я им.       — Расист ты, мы тоже пони, — сказал кто-то из них.       — Простите, вы по нынешним законам никто, слабее земных пони, а магией вам запрещено пользоваться, а попробуйте, и вас выкинут с госаппарата и сошлют на север, к грифонам, — сделал я заявление про то, что ввели «Дети Звёзд» ещё полгода назад.       — Но… — сказал пони.       — Если хотите, то кладите свой рог на стол и получите вторую бесплатно, — сказала Света.       Единороги от этого притихли и решили купить по цене в двести битсов.       Так мы заработали месячную зарплату, а единороги поплатились за солнечные годы…       А почему я ненавижу единорогов? Ну, слишком плохие с ними воспоминания, особенно с сыновьями главного богатея царства: Флимом и Флемом. Нет, это вчерашний день, нужно жить сегодняшним, хватит воспоминаний на сегодня.

*** [Автор, где-то у Мод Пай, четвёртый день]

      Мод Пай за весну исследовала некоторые пещеры, глубокие и низкие, длинные и короткие. Случайно нашла целую пещеру, где было много золота, хотя об этом знали лишь жители местные, которые решили прогнать троицу с своей территории, чтобы не мешали деньги печатать. Гнали до самого Сталлионграда, двое солдат, которые должны были охранять страну от неё, но почему-то охраняли её от своей страны.       Ещё нашла уголь на восточном побережье, где котором не было населённых пунктов.       За это событие Доброслав пропел у костра:

Прославим труд, страну свою и время. Большой простор неведанных дорог. Идёт вперёд модпайевское племя, Идут спеологи искать уголек! Идёт вперёд модпайевское племя, Идут спеологи искать уголек! Своим трудом ищя во всех пещерах, Пластов угля находя в подземельях, Чтобы он горел в наших кострах, Чтобы было тепло у нас в копытах. Чтобы он горел в наших кострах, Чтобы было тепло у нас в копытах. В этот час, в это тяжёлое время Спеологам страна лишь дорога. Пойдёт вперёд модпайевское племя, Пойдём вперёд искать под землёй врага! Пойдёт вперёд модпайевское племя, Пойдём вперёд искать под землёй врага!

      Но Модалина даже на эту песню не обратила внимания, хотя солдаты пытались выдавить хоть каплю эмоций из неё, но она всё продолжала их не показывать, показывая свою серую морду в прямом и переносном смыслах.       Также Мод Пай писала отчёты о том, что находится в пещерах, за это ей присылали бумажные битсы, на которые покупали новые листы для отчёта и много ещё другого. Скопила денег целую сумку.       И вот, когда шли в Сталлионграде они, то у Мод Пай заболели ноги и она упала. Посмотрев на её ноги, двое жеребцов заметили, что у неё нет подков, а копыта уже стёрлись почти до кожи. Пришлось тащить её к мастерам по подковам…

[Иван Подковов]

      Ещё один день, непривычно как-то не работать уже четвёртый день.       — Нам нужна помощь, ей нужны подковы, — сказал какой-то солдат в форме, показав на ту самую серую, которую я случайно запомнил.       «Вспомнишь о работе, так она и придёт», — подумал я, сказав: — Деньги есть, так как я не работаю, дадите пятьдесят битсов?       — Хорошо, держите, — подал он купюру с Альтидией.       Пришлось согласиться, деньги всегда нужны. Первым делом я посмотрел на её ноги. Копыта выглядели ужасно, как будто они не были подготовлены к нашим дорогам.       — Эквестрийка, что ли? — спросил я у них.       — Да, — ответил один жеребец.       — Значит, дело плохо, копыта стёрлись, гвозди некуда забивать, поэтому снимите на неделю где-нибудь комнату, чтобы они отрасли, главное, чтобы она никуда не ходила, — сказал я.       — А деньги вернёшь? — спросил он.       — Если бы это был тысяча девяносто седьмой год, то выпросил за эту консультацию где-то пятьдесят битсов, но сегодня хорошо, возвращаю, — вернул я им бумажку.       Так они куда-то ушли, видимо, в поиске гостиницы. А я вообще ничем не мог им помочь сегодня, сама виновата, что без подков ходит.       — Ну, тупые эти селестийцы, — прервал мои мысли Алексей.       Продолжим о грустном: сегодня покупателей не было, а то, что у селестийки ноги болят, это почти радостная новость.

*** [Автор, республиканцы на фестивали, пятый день]

      Они прибыли год назад сюда, чтобы стать дипломатической мессией Республики Грифонов, они когда-то подтвердили, что выборы хоть проводились странно, но результаты их совпали с желанием жителей.       — Как-то давно, господа, мы здесь не появлялись, — сказал первый грифон.       — Не так уж давно, где-то сорок страниц назад, — возразил второй грифон.       — И это давно, понятно, может, хоть на этот фестиваль пони посмотрим? — ответил им третий грифон.       — Да, точно, — промямлил четвёртый грифон, читая книгу «Страна, над которой зашло Солнце».       — Угу, — сказал пятый грифон, увидев персонажа в ней, который тоже не мог говорить.       — Господа, может, хватит делать вид, что мы живём в каком-то выдуманном мире и являемся фоновыми персонажами? — сказал первый грифон.       — Нет, мы являемся главными героями, — сказал второй грифон.       — Хватит, сеньоры, нести этот бред, можешь, что-нибудь купим? — спросил третий грифон.       — Да, точно, — вздохнул четвёртый грифон, уже начав читать газету «Для грифонов», которую печатают под руководством Коммунистической Партии Пони, единственным участником которой является грифон.       — Угу, — зевнул пятый.       И так они осмотрели весь рынок, увидели паровые машины, слитки стали, телеги, сушёные водоросли под названием «морское сено», разнообразную рыбу, молитвы Борею и Лунной Пони, воду с солью, — короче, ничего интересного на рынке.       А конкурсы были скучные: на гонках побеждали пегасы, а земные пони по поднятию зубами штанги, а единорогам запретили вообще участвовать, заподозрив их в применении магии.       Поэтому они отправились посмотреть на город, может там что-то интересное продавали.       И вот на улице Селестии, которую лучше не называть в слух и не писать, но им можно, ведь являются грифонами, они обнаружили лавку, где продавали какие-то железки.       А продавцами были молодые зелёные пони, жеребец и кобылка.       — Господа, кажется, где-то мы его видели? — спросил первый грифон.       — Опять твоя память подводит, все пони совершенно одинаковые, — высказался второй.       — Сеньоры, может, просто спросим? — спросил третий.       — Да, точно, — сказал четвёртый, читающий перечень организаций СЭЦ.       — Угу, — сказал пятый.       Первый грифон подошёл к ним и спросил:       — Это ты нас ограбил три года назад?       Остальные лишь приложили лапу об лоб.

[Иван Подковов]

      Это мог быть ещё один день, но какой-то грифон задал мне вопрос…       — Чего? Я вас впервые увидел лишь летом прошлого года на рынке, — сказал я на странный вопрос грифона.       — А что вы продаёте? — сказал второй грифон.       — Накопытники, чтобы писать удобно было, — ответила Света.       — Пони, чтобы удобно и красиво писали, не ломайте фразу «Как пони зубами», ха-ха-ха, — посмеялся третий.       — Да, точно, — добавил уже четвёртый грифон, который держал перед собой книгу с герцландским названием «Лучшие анекдоты про пони».       — Угу, — сказал пятый, что, возможно, значит, что он с этим согласен.       Я не мог видеть то, как честь пони мучают, поэтому крикнул в сторону дома:       — Алексей, пошути про грифонов!       Спустя несколько секунд из дома выходить он… Дверь с грохотом раскрылась, появился сам жеребец из Крупочкино, сказавший:       — Грифонам дали крылья, ведь писать когтями не научились.       И я в этот момент повторил за грифонами, только копытом, но Светлана маленько рассмеялась.       — Чего? — спросил непонимающий первый грифоны.       Но Алексей продолжил шутить:       — Знаете, я однажды спросил у одного грифона: «Как пала Империя Грифонов?», а он ответил: «Единогласно».       Кажется, от этой даже я улыбнулся.       — Эй, это шутка аквелийцев! — высказался второй грифон.       — Почему у грифонов есть зубы в клюве? Чтобы зубные врачи деньги зарабатывали, — сделал третью шутку Крупов.       — Эй… Кажется, это правда? — задумался третий грифон.       — А вдруг Стил Сталлион — агент Республики Грифонов, при этом Республика управляется тайно Селестией? — сказал санитар помещения такую фразу, что даже я раскрыл глаза.       — Да, точно, — сказал четвёртый грифон, читая «Инструкцию по уничтожению Империи Грифонов под авторством ПСЭ»       — Угу, — сказал пятый, и они друг на друга посмотрели, а затем от сюда ушли, что крылья сверкали.       — Спасибо, Алексей, что их прогнал, — поблагодарил я уборщика.       — А я хотел, чтобы они остались… — Взгрустнул он.       А далее этот день ничем и не запомнился. Купила накопытник лишь читательница газет Анастасия…

[Автор, «Оскорби принцессу Селестию»]

      Сегодня решили вспомнить ту, из-за которой Ново-Грифония не вошла в состав СЭЦ. Сам символ Солнца, самую бессмертную и злодейскую.       И поэтому был проведён конкурс «Оскорби Селестию!», а финалистами вышли Ратибор Светославич, глава НЛП, и Синистер Серов, министр иностранных дел.       — Селестия есть истинное зло в мире, главный рогокрыл всего мира, ей принадлежит полмира, её советники-единороги сидят в правительствах Олении и стран Грифонии и Зебрики, и я это только факты говорю, — начал самый спокойный участник — Ратибор Светославич.       — Эта иго-гошная принцесса, сено ей в, иго-иго, рот, сенанутая тварь, — поматерился Серов на неё.       — Ладно, эта маарская рогокрылка устроила геноцид многим расам, теперь они есть лишь в исторических документах, такие как волки и прочие! — продолжил рассказ с листа Копытинский.       — Да она иго-иго, иги-ги, иго-го, её иго-гошную мать, — сказал он самую матерную фразу, которую можно было придумать, и народ его поздравил с победой.       А Ратибор за свою логику получил награду за знание истории, где он, как оказалось, знал в разы больше, чем остальные участники. Но он пообещал, что в следующем году он победит Серова в оскорблениях Той-Кого-Нельзя-Называть.

*** [Иван Покдовов, день шестой]

      «Как же быстро летят выходные дни, осталось всего два, а послезавтра опять работа», — пронеслась у меня мысль.       — Здравствуйте, думаю купить несколько для КПС, — сказал подошедший усатый жеребец.       — Сколько покупаете? — спросил я.       — Пятьдесят шесть, — ответил он и положил целый список с требованием размеров.       — У нас здесь всего восемнадцать осталось, — ответила сестра.       — Ничего, вот половина денег, завтра жду всю партию, — сказал он и положил на прилавок пять банкнот «500 бумажных битсов» с нарисованным Собором Ночной Матери.       — Пошли выполнять заказ, — сказал я Свете.       Закупили много железа за пришедшие битсы, а затем начали их плавить, целую ночь пришлось работать, чтобы выполнить всё в срок. Отлили все нужные размеры и доделали поздно ночью.

[Автор, на рынке]

      — Вытащите председателя с той лавки, — приказал первый министр.       — Какого председателя? У меня нет обязанности по поводу пьющих, — спросил милиционер.       — Теперь ясно, почему нас не смогли арестовать, — произнёс тихо Василий.       А кобыла всё продолжала пить, что начала тратить деньги прямо с печатного станка.       — Альтидия, хватит быть как свинья, даже Чейфер выглядел лучше, — сказал Нестор Лунин, пытаясь снять её с лавки.       — Нет, дай хоть раз выпить нормально! — сказала пьяница, которая всегда трезвая.       — Не трогайте её, это постоянный клиент! — сказал продавец, который до сих пор не догадывался, кто это.       — Быстро, утаскиваем её, — сказал, пришедший Спайк Шпигель, — и так денег много печатаем.       — Не забирайте мой алкоголь! — прокричала им председатель.       Но два жеребца быстро её связали, а продавец остался без единственного клиента.       — Где был? — спросил главнокомандующий, неся на спине Альтидию.       — Купил накопытников для письма, возможно, в будущем построим завод для их производства, но где-то спустя десять лет, сейчас кому они нужны? — задал риторический вопрос Спайк Шпигель.       Этот день, был просто обычным.

*** [Иван Подковов, день седьмой]

      Только мы можем работать, когда отдыхаем. Сегодня днём накопытники забрал тот бежевый пони и отдал оставшиеся сумму.       А затем закрыли лавку, и пошли на рынок увидеть конец фестиваля.       — С победой, — сказал Светлане, вспомнив то, что в честь чего праздник.       — И тебя, — сказала сестра.       — А меня кто поздравит? — спросил Алексей, устремившийся за нами.       — А ты солдат Освободительной Войны, которую проиграли, — ответил я ему.       Походили по рынку. В эту неделю много чего интересного продавалось здесь, купили сушёного морского сена в запас, вдруг, как обычное, подорожает.       В конце дня присоединился нам Сергей Нотов, хотевший с нами услышать речь председателя.       И вот, кстати, речь Альтидии, которая начала говорить в рупор:       — Знаете, купите водку у того пони, она вкусная. Надеюсь, всем этот праздник понравился, мы в течение этой недели увидели тот мир, который должен был быть ровно пять лет назад. Наконец-то познали то спокойствие, которого хотелось всем нам. Враги есть, но они не посмеют к нам вторгнуться, ведь все знают о силе нашего оружия. Надеюсь, в следующем году мы увидим новые товары на рынке, побольше еды и всего остального. А так, с днём мира! И с завершением этого фестиваля! — договорила она и Солнце зашло за её спиной.       «Заката», — пронеслась у меня мысль.       А тем временем какой-то пони с оранжевой гривой подошёл к рупору и сказал:       — Фестиваля Заката.       «Этот праздник лучше, чем всякие дни кошмаров и согревающего очага, ведь он олицетворяет то, чего мы сами достигли в годы той тяжёлой войны, мы все есть участники тех событий, и неважно, кто ты был тогда: солдатом или генералом, тружеником труда или жертвующим деньги. Мы все стали жертвами её конца. Как же хорошо, что мир нам обеспечен надолго и, надеюсь, хотя бы до конца моей жизни», — поразмыслил я по пути домой.

[Рыжий]

      Сегодня я в здании МВД, находящемуся в Петрокопытске, зашёл к начальнику.       — Добрый день, — поздоровался я, зайдя в его кабинет.       Данилка стоял в окна и о чём-то думал, что даже мне ничего не ответил.       — Что-то стряслось? — спросил я.       — Да нет, ничего, можешь идти, просто не мой это день, иди отдыхай сегодня, — проговорил он, не отворачиваясь.       «А-а-а, точно, каждый год у него так», — подумал я, выходя из комнаты.

*** [Историческая Справка]

      Фестиваль Заката — это праздник, созданный в 996 году ПИЛ в честь победы над Ново-Грифонией в 991 году.       Праздник хоть посвящён войне, но пропагандирует не войну, а мир, которого не хватало в годы войны и после неё.       Празднуется с 9 по 16 мая.       Водка — алкогольный напиток, основным ингредиентом которого является рыба. Создана в 996 году из-за дефицита спирта.       Морское сено — это выловленные растения со дна моря, первыми попробовали рабаки, как оказалась, их можно есть.       У грифонов они называются водорослями.       Вода с солью — напиток, состоящий из воды и почему-то очень нравится пони, употребляется в разных частях Эквестрии. В последние солнечные годы некоторые северяне часто её пили, чтобы хоть как-то улучшить себе настроение.       Единороги-чиновники — это единороги в СЭЦ, а затем, сидящие в кабинетах и занимающиеся бюрократией.       Более половины всех чиновников составляют единороги, что очень странно, ведь получается, что половина всех единорогов — чиновники. В СЭЦе этот феномен объясняли тем, что единороги умеют чаще писать и им удобнее двигать бумаги, чем земным пони.       Но после августовских событий 995 года магам запретили использовать магию, если занимают высокие посты, что сильно по ним ударило, но остановила рост напряжения между земными пони и единорогами.       Изображение на первых бумажных деньгах ССР.       1 битс — Стил Сталлион;       2 битса — Небоход;       3 битса — Летний Дворец;       5 битсов — Памятник Лилии;       10 битсов — Нестор Лунин;       25 битсов — Ратибор Светославич;       50 битсов — Альтидия Револьтсова;       100 битсов — Сталлионградский Оружейный Завод;       250 битсов — Сталелитейный Завод;       500 битсов — Собор Ночной Матери.