Relax

— Вы так много болтаете… — звучит так осуждающе прямо в мою кожу, а затем Ким Тэхен заставляет меня повернуться лицом к нему и опускается на колени, снимая платье с меня до конца, заставив переступить с ноги на ногу, держась за его плечи, чтобы не упасть. Когда верхней одежды на мне больше нет, взгляд обоих парней проходится по моему телу, совершенно никуда не спеша, а вслед за ними кожи касаются руки Тэ, притягивающие ближе, чтобы оставить чувственные поцелуи на моем животе, да так, чтобы каждый из них отдавался во всем теле дрожью. — Ты очень красивая. Не описать, как приятно слышать что-то такое обычное. Наверное, дело и не в словах комплимента даже. Если бы Ким Тэхен сейчас назвал меня самой уродливой девушкой в мире, я бы все равно растаяла еще больше, если бы только он произнес это таким же голосом, если бы только в конце так же выдохнул, если бы после снова поцеловал кожу… Я правда так сойду с ума скоро… — Ты тоже, — едва шевеля языком от переизбытка чувств и алкоголя в моей крови, проговорила я, заставив парня взглянуть на меня снизу вверх, словно он пытался удостовериться в том, говорю ли я правду. Кто здесь и должен сомневаться в комплиментах, так это точно не Тэхен. — Я покрасивее буду, — хмыкает Джин, все еще находясь где-то там, пока я тону в глазах младшего Кима, не дыша. — Ой, заткнись, — парень кривится, словно съел что-то кислое, и метает в сторону друга раздраженный взгляд, словно говорит: «ты такой момент испортил», а я даже внятно расслышать тихий смех Сокджина не могу, чувствуя, как воздуха катастрофически не хватает, но почему-то не могу вдохнуть. Колени подкашиваются в самый неожиданный момент, а Тэхен только чудом успевает удержать меня на месте, при этом быстро поднимаясь, чтобы перехватить в своих руках и лишить мои ноги опоры, всего через несколько секунд даря мне более устойчивое положение. Голова кружится от того, насколько я пьяна; от того, что довела свой организм до состояния гипоксии и того, что со мной происходит в этот странный вечер… от поцелуев, от прикосновений, от слов, взглядов… от обещаний и предвкушений, которыми меня наполняли сегодня двое прекрасных парней, один из которых коим-то образом для меня незаметно присел на кровать, усаживая меня к себе на колени. Я только успела моргнуть несколько раз, стараясь понять, когда одна локация сменилась другой, а Тэхен не дал мне времени что-то обдумать, проходясь ладонями вверх по моим бедрам и находя губы своими губами, чтобы я снова потерялась в пространстве и во времени, закрывая глаза и позволяя голове кружиться все больше и больше… Было нереально оставаться в здравом уме, ощущая губы парня на моей шее снова и чувствуя, как руки исследуют тело беззастенчиво, но без единой капли грубости сжимают ягодицы, придвигая ближе и вынуждая стараться ухватиться за плечи Кима, чтобы снова не потерять равновесие. Было слишком хорошо, чтобы сдерживать томные вздохи и тихие полустоны, срывающиеся с губ, когда Тэхен вынуждал меня придвинуться ближе или выгнуться, чувствуя промежностью, как сильно он возбужден. Хотелось больше, чем просто поцелуи, хотелось заставить Тэхена почувствовать хотя бы часть того, что чувствовала я, когда он ко мне прикасался… Поэтому губы оставили влажный поцелуй на его шее, а затем еще один, немного резкий, потому что разум затуманен страстью и желанием, которого я еще никогда не испытывала в своей жизни. Безумие то, что я чувствую, когда на губы передается дрожь, рвущаяся из горла Тэ, с губ которого срывается тяжелый вздох с примесью звука, свидетельствующего об удовольствии, а слух ласкают два голоса, так прекрасно сочетающиеся между собой. Это правда безумие… безумие то, что я сейчас здесь, что пьяна, что дома у незнакомца целуюсь в кровати с другим незнакомцем, напрочь забывая про владельца дома снова и снова, чтобы он снова и снова о себе напоминал в самые, казалось бы, необычные моменты, но совсем не отрезвлял и не отталкивал от такого горячего Тэхена, который совсем рядом, практически в моих руках… Ощущение того, что за нами наблюдают — безумно. Оно очень странное, непривычное такое, а еще завораживающее… это правда ненормально, все это. Включая и то, что я целую одного, а стонут оба. Но это так… заводит… Ладонь сильнее впивается в шею Тэхена, чтобы не дать тому отстраниться, как он сделал это раньше, а губы оставляют на его коже еще более развратный поцелуй, а затем еще один и еще, словно я на самом деле сошла с ума. А я никогда не была такой, честное слово… я из тех зажатых и скрытных серых мышек, до которых совсем никому нет дела, не из тех, кто покидает ночной клуб в стельку пьяной под ручку с двумя парнями, обещающими незабываемую ночь. Но вот она я, хочу снова услышать два стона, и даже не думать, почему один из них срывается с пухлых губ Сокджина, который так, черт подери, далеко. Мир снова кружится, несмотря на то, что глаза даже не пытались открыться. Ладони Тэ так легко и просто подцепили мои бедра, и вот голова опускается на простыни вслед за телом, а я, так нагло и неожиданно оторванная от кожи Кима, недоуменно смотрю на него, надо мной нависшего, и облизываю губы, на которых все еще сохранился его вкус. — Я же сказал, сейчас моя очередь, — ухмыльнулся парень, демонстративно медленно наклоняясь ближе и заставляя меня проследить за тем, как его губы прикасаются к моей груди чуть выше кружева бюстгальтера. Я ничего не ответила, вместо этого прикрывая глаза и позволяя себе чувствовать всю приятность каждой секунды, в которую я была рядом с ним. Поцелуи не кончались, следуя один за другим то вверх, то вниз, а меня никто в жизни не целовал такое безграничное количество раз. Даже тот, кто мне клялся в вечной любви… и даже от его поцелуев я никогда не испытывала столько удовольствия и уж тем более столько желания, которое прямо сейчас пульсирует огненным шаром внизу живота, заставляя меня несдержанно заскулить, когда губы Тэ прикасаются к коже у кромки черных трусиков. Они так быстро исчезают с моего тела, и невозможно было не обратить внимания на мягкое поглаживание вдоль ножки до самых кончиков пальцев, но все же неожиданным стало то, как всего через мгновение я почувствовала тонкие пальцы, скользящие между моих ног… — Ты так возбуждена… Было бы странно, если бы Тэхен этого не заметил, кажется, это было слишком очевидным и так, но когда парень сказал об этом, медленно скользя между чувствительных складочек вверх-вниз, я вдруг невообразимо смутилась. Щеки раскраснелись в мгновение ока, хотя тон парня вовсе не был насмешливым или даже самодовольным. А я все равно смутилась и даже почувствовала некий стыд. «Боже, что я делаю…?» — что-то на подобии этого, только вот без мыслей о побеге. Кажется, я не такая уж и хорошая, как думала раньше, и дело вовсе не в алкоголе, плохом дне или даже ужасной жизни. Я просто не способна отказаться от того, что мне предложили. — Это отлично. За такое принято хвалить… — заметив нахлынувшие на меня странные чувства, проговорил Тэхен, словно успокаивая меня, и, подтянув за бедра ближе к краю кровати, опустился на пол коленями, ни на секунду не отрывая своего взгляда от моих глаз, даже когда наклонился прямо между моих ножек. Он смотрел в мои глаза неотрывно, не моргая, а я не могла оторваться от его глаз, даже когда язык парня покинул его ротовую полость и пошло прошелся по сосредоточению моего возбуждения, вынуждая меня дернуться и застонать. Слишком пошло. Нет, не язык между моих ног, такой горячий и умелый, черт бы его побрал, юркий такой и наглый… взгляд, который не отрывался от моего лица, пока ладони Тэхена сильнее придавливали мой таз к кровати, мешая шевелиться, а его рот вытворял невероятные вещи там, где каждое прикосновение и поцелуй ощущается невообразимо трепетно. — Боже…! — глаза не могли оставаться открытыми, а когда веки опустились, я не перестала чувствовать прожигающий меня взгляд парня. Нет, не взгляд, взгляды… Голова металась из стороны в сторону, пальцы старались вцепиться хоть во что-то покрепче, тело выгибалось в позвоночнике от удовольствия, а пальцы на ногах с силой поджимались, почти царапая спину Тэхена, который пошло причмокивал, целуя половые губы слишком откровенно и слишком усердно, приятно слишком… Я сходила с ума, чувствуя, как язык парня играет с клитором, едва дышала и очень старалась быть тихой, кусая губы, а Тэхен словно хотел обратного, будто желал, чтобы я кричала. А я очень хотела кричать от удовольствия, но не могла, лишившись дара речи в попытках не задохнуться. Тэхен больше не смотрел на меня, но взгляд Джина был таким материальным, таким горячим, обжигающим, вынудив раскрыть глаза и тем самым совершить самую ужасную и непоправимую ошибку за весь вечер. Черт бы его побрал… Ким Сокджин такой сексуальный… Я никогда не была той, кто залипает на мужчин, наслаждается видом их наготы, и уж тем более той, кого могла бы привлекать даже мысль наблюдать за тем, как кто-то занимается самоудовлетворением. Может быть, потому что я не встречала раньше таких мужчин, кто заставил бы меня жить другой жизнью? Жутко осознавать, что я извращенка. Это осознание пришло так не вовремя, именно в тот момент, который по праву можно было звать пока что лучшим в моей жизни, когда чужие губы приносят столько невероятного удовольствия. Почему я просто не могла сосредоточиться на том, что творит с моим телом Тэхен? Потому, вероятно, что шагах в пяти или семи, размашистых таких шагах, в кресле прямо напротив кровати, в том самом, кожаном, словно царь и бог величественно восседает Ким Сокджин. А теперь все совсем идеально, не только почти, потому что на нем нет ни единой вещи, вообще ничего. И он так развратно наблюдает за тем, что на его кровати вытворяют совершенно наглые по всем стандартам люди, сквозь распахнутые губы выдыхая полустоны со мной в унисон каждый раз, как рука снова обхватит возбужденный член. Это… безумие… Безумие то, что я не могу оторвать взгляда, в открытую пялюсь на обнаженное тело, красивое очень, загорелое и очень рельефное тело, на то, как накачанная рука движет ладонь вверх-вниз по стволу от головки до основания и обратно, и снова, и опять… это так возбуждает. Возбуждает еще больше, чем в прошлый раз, когда я залипла на Джина. То ли потому, что теперь он раздет, то ли потому, что Тэхен целует теперь не плечи… а целует он так приятно… Я стонала и выгибалась сильнее и сильнее под ласками Тэ, но неотрывно смотрела на Джина, который возбуждался от увиденного так же сильно, как и я от того вида, что предстал перед моими глазами. Ким не сказал мне ни слова, я не сказала ни слова ему. Между нами было расстояние в комнату, мы не прикасались друг к другу, не обменялись даже парочкой фраз, но смотрели друг на друга так, словно между нами происходит даже больше, чем просто секс, хотя по факту не происходило вообще ничего. Это так… странно. То, что я чувствовала. Адреналин и азарт в домешку к желанию и страсти. Я чувствовала себя очень плохой, бессовестной изменщицей прямо в этот момент. В момент, когда кто-то дарит тебе столько удовольствия, сколько мне его дарил Тэхен, нужно быть сконцентрированным только на этом человеке, только о нем думать, только его желать… а я словно строила заговор за его спиной, не сводя пылающих глаз с Джина, пока Тэ заставлял меня стонать. Это было неправильно, но так великолепно. Я выгнулась сильнее и отвела взгляд в потолок, распахивая губы в немом стоне, а затем постаралась поймать взгляд Тэхена. Не ради галочки и не потому, что так правильно, а потому что… потому что хочется видеть его, несмотря на то, какой Джин горячий, надрачивая себе под аккомпанемент стараний Тэ и моих вскриков удовольствия. Контакт глаз, и Тэхен прилагает зачем-то еще больше усилий, словно того, что было до, недостаточно. А мне нужно совсем немного времени, чтобы натянуться каждой мышцей, словно струна музыкального инструмента, оказавшегося в руках виртуозного музыканта, а после громко простонать от восхищения, сотрясаясь всем телом, ставшим вдруг очень легким, словно оно способно ускользнуть из рук Тэ прямиком в небеса. Было слишком хорошо, хорошо настолько, что несколько мгновений я не могла сфокусировать взгляд, чувствуя, как все плывет перед глазами. Валялась на кровати как бессильное нечто и не могла даже вздохнуть нормально. Тэхен облизнулся, отстранившись, но с пола не поднялся, с интересом наблюдая за жертвой своих прекрасных издевательств, которая силой заставила себя подняться. Я не знаю, как смогла практически вскочить, становясь на кровати на колени, и прильнула к губам Тэхена, превратив его плечи в опору. Пальцы зарылись в его темные волосы, не спрашивая разрешения, а язык прорвался в рот, который только что занимался тем, что доставлял мне удовольствие. Слишком пошло. Но так приятно… Тэхен целовал меня не менее охотно, чем раньше, хотя, кажется, был удивлен тем, что я напала на него с поцелуями, а ко всему прочему больше не сдерживала себя в проявлении собственных чувств, совсем не стесняясь выдыхать в его губы стоны. А он ведь даже не прикасался ко мне… Мой поцелуй не был благодарностью за удовольствие, он был моей потребностью, и я больше не боялась, что меня воспримут неправильно, или что я могу сделать что-то не так. Ким Тэхен первый заставил меня почувствовать, как неплохо бывает быть эгоисткой. Джин снова теряет с губ хриплый стон, и это заставляет меня бросить взгляд в его сторону, а Тэхена отстраниться, интересуясь: — Он кончил? — Еще нет. Могу я помочь ему? — Конечно, — улыбнулся Ким, напоследок целуя мои губы мягко и отпуская, хотя и до этого не держал. А дальше картинка снова переключается, и вот я склоняюсь над парнем, сидящим в кресле, и спешу накрыть его распахнутые губы своими, ладонями спеша прикоснуться к горячей коже, чтобы огладить приятными движениями рельефное тело и накрыть движущуюся по члену Кима ладонь своей. Быть вдали от него так долго, стоило того, что пронизывает мое тело сейчас, когда мы, наконец, друг к груду прикасаемся, когда мои, распухшие от поцелуев, губы целуют его губы и без поцелуев очень пухлые и красивые. С губ парня в это самое мгновение слетает приглушенный стон, распаляющий внутри меня неконтролируемое желание слышать подобные звуки снова и снова, и чем больше, тем лучше. Ким Сокджин больше не прикасался к себе, оставив это на меня, а мне именно этого и хотелось. Очень хотелось оказаться той, кто заставит его стонать от восторга. Потому что сейчас «моя очередь», и приятно, что хотя бы один из двоих мужчин в этой комнате не пытается мне запретить это сделать. Ладошка обхватывала внушительных размеров член Кима, двигаясь вверх-вниз то быстрее, то медленнее, пока губы оставляли на теле парня влажные поцелуи, а порой и небольшие следы от зубов. Сначала шея, затем объемная грудь и твердый живот, и чем ниже, тем больше его нервных вздохов, сильнее зажмуренные глаза и больше обветренные губы… Ким Сокджин прекрасен… весь, полностью. Восхитителен внешне, восхитителен на вкус, на слух превосходен… он совершенен особенно сейчас, когда завис между расслабленностью и напряжением, и такого его еще больше хочется, несмотря на то, что в крови моей все еще курсирует удовольствие, полученное не так давно. Хочется еще… Колени опускаются на пол, а движение руки замедляется, позволяя губам оставить нежный поцелуй в самом чувствительном месте мужского тела, тем самым вынудив Джина с силой впиться пальцами в подлокотники кресла и выгнуть позвоночник в шейном отделе, выдыхая пошлое: «Ммм…». Губы проходятся по всей длине красивого члена, пронизанного синими венками, мажут и целуют, дразня, а в момент, когда дыхание Кима сбивается наиболее сильно, обхватывают головку, позволяя члену парня погрузиться в рот наполовину. Он так красиво стонет… хрипло немного, гортанно, но в то же время мелодично. Эти звуки сводят с ума… Поэтому, наверное, хочется еще больше стараться, и в моменты эти совсем нет места стеснению или неловкости, хотя в целом нет ничего обыденного в том, чтобы стоять перед обнаженным парнем на коленях и вылизывать его вставший колом член. Нет ничего привычного для меня в том, чтобы развратно обводить его языком и посасывать, стараясь погрузить в себя как можно глубже, а ко всему прочему не заплакать от того, как глубоко он может проникнуть, заставляя подавлять рвотные рефлексы и поперхивания. — Хммм… Его вздохи стоили всех неудобств, они стоили моего внутреннего диссонанса. И я снова напрочь забыла о том, что нас в комнате не двое, что есть кто-то еще, кто-то, кто наблюдает за каждым движением, впитывает в себя каждый вздох, сорвавшийся с губ, становится свидетелем каждого пошлого причмокивания. Если бы я не забыла про Тэ, вряд ли смогла бы сделать что-то такое… я бы от стыда сгорела вдвойне. Одно дело делать интимные вещи для другого человека, совсем другое делать их под наблюдением. Но в моей голове прямо в этом моменте существовал только Сокджин, пусть это и было немного нечестно по отношению к Тэхену, так и сидящему на полу в одних только джинсах, опершись спиной о кровать и согнув одну ногу в колене, чтобы сверху уложить вытянутую руку. В отличие от Джина, парень не напоминал о себе, роняя стоны или даже вздохи, он не вставлял в процесс каких-то фраз. Он практически исчез… — Завидуешь? — едва дыша, интересуется Джин, заставляя меня поднять на него непонимающий взгляд, чтобы затем понять, что обращался он не ко мне. Парень смотрит на Тэхена, не пытающегося вмешаться или что-то сказать, на Тэхена, про которого я уже и забыла… а теперь, вспомнив, подавилась огромным членом во рту, слегка закашлявшись. — Нет, — спокойно отвечает Тэ, пусть я и не могу его видеть, находясь к парню спиной. — Врешь, — хмыкает Сокджин, укладывая ладонь на мою голову и заставляя насадиться на его возбуждение глубже, чтобы головка ударилась о слизистую глотки. Черт, это слишком… слишком глубоко… Так странно… то, что теперь мозг отчетливо осознает, что за мной наблюдают, не только тяжело дышащий Джин, но и Тэхен. И внутри очень много вопросов, очень странное чувство в ответ на его краткое «нет», и я даже не знаю, как его интерпретировать. Хотелось ли бы мне, чтобы он завидовал Джину в этот момент? Думать о таких вещах, да и вообще о любых вещах, не получалось. Вместо этого я наслаждалась несдержанными стонами Ким Сокджина, так властно тянущего меня время от времени за волосы в моменты, когда становилось особенно хорошо, и таких моментов мне хотелось чтобы было намного больше. Не потому что хочется, чтобы кожа волосистой части головы ощутила боль, а потому что Джин, находящийся на грани удовольствия, великолепен. Смуглая кожа покрылась испариной, ко лбу парня приклеилось несколько темных прядей волос, которые не удалось зачесать назад, сколько бы раз Джин ни запускал пальцы в свои волосы, стараясь совладать со своими чувствами. Из-за маленьких капелек пота карамельная кожа блестит очень красиво в ярком свете просторной комнаты и привлекает намного больше, соблазняя… ту каплю, что собирается из нескольких крошечных под углом нижней челюсти парня и теперь рисует влажную лини вниз по его шее, постепенно увеличиваясь, безумно хочется слизать против ее течения, вот только рот занят, а язык практически немеет от усердия приложенного ради того, чтобы Ким Сокджин снова простонал, с каждой секундой напрягаясь все больше и больше под моими не очень умелыми ласками. — Че-е-е-ерт! Тело парня сотрясается, стоит несколько раз кратко надрочить ему у самого основания, не собираясь останавливаться дразнить член, все еще заключенный во рту, поглаживающими движениями языка. Глаза брюнета с силой зажмуриваются, и мне кажется, он видит звездное небо перед глазами, впиваясь пальцами в обивку кресла до побеления костяшек и с силой сжимая мои волосы, так что в уголках глаз собираются непрошенные слезы в ответ на боль и рвотный рефлекс из-за последнего и самого глубокого проникновения, закончившегося семяизвержением. Это и правда было слишком… пошло. Но последний стон, который все еще звучал в моей голове, повторяясь снова и снова, стоил всех усилий и возможно даже облысения. — Детка, это было… вау, — едва дыша, говорит Джин, глядя на меня, едва сфокусировав потерянный взгляд, когда я отстраняюсь в попытке отдышаться и спрятать румянец, пропитавший мою кожу от таких слов. Мне стоило засмущаться намного раньше, не сейчас, когда в смущении совсем нет смысла. Это должно было произойти до того, как я опустилась перед Джином на колени, или до того, как на колени передо мной опустился Тэхен… это должно было произойти тогда, когда ко мне подкатили. В клубе мое смущение было бы еще уместно, а сейчас… сейчас крайне глупо смущаться и вот так густо краснеть. — Как ты можешь смущаться в такой момент? — недоверчиво осмотрев меня, все еще сидящую на полу, поинтересовался Джин, а я отвела взгляд, попутно вытирая губы влажной стороной ладони. — Вопрос неправильный, — заговорил Тэхен. — Как ты можешь выглядеть одновременно так горячо и так мило? — Не слушай его, он просто хочет больше твоего внимания. — А что? Нельзя? — вскинув брови, поинтересовался младший Ким, глядя на старшего немного вызывающе. — Нужно делиться, Тэхен. Особенно такими вкусняшками, — хмыкнул поучающее Джин и наклонился, цепляя пальцами мой подбородок, чтобы всего через секунду накрыть мои губы своими, безумно мягкими и сладкими. И вот я снова сижу на чужих коленях, в этот раз правда боком, но это ничуть не меньше эротично, особенно если учесть тот факт, что губы Сокджина покрывают поцелуями мои плечи и ключицы, пока руки гладят спину и талию, ноги, затем живот и поднимаются выше, накрывая полушария груди, все еще стесненные деталью нижнего белья. Застежка щелкает так оглушительно громко, и вот, я обнажена полностью в руках полностью обнаженного парня. В кожу впитываются каждое придыхательное «Красивая», каждое «Сладкая», каждое «Восхитительная», а глаза уже давно закрыты от невозможности держать их открытыми, как и пальцы слишком давно зарылись в волосы парня, покрывающего поцелуями мои ноющие от нового возбуждения груди. Так приятно, когда Джин втягивает в рот соски по очереди и обводит их языком, несильно посасывая, когда кожу прикусывает, как до этого я прикусывала его кожу… и не совсем понятно, что именно это значит: «Вот она, моя месть» или же «Я хочу, чтобы тебе было так же приятно, как и мне было», но это ничуть не важно. Трудно в таком положении выгибаться, потому что равновесие вещь очень сложная, и держать его не получается, а не валюсь я на пол только потому, что сильные руки держат на месте бережно, но с подтекстом: «даже если попробуешь улизнуть, я тебе не позволю». А мне пропадать из рук Джина ни капли не хочется, хочется, чтобы он продолжил прикасаться ко мне так же приятно, чтобы целовал еще развратнее кожу, чтобы я, даже прикусив губу, не смогла сдержать восхищенных вздохов в равной степени смешанных с голосом. — Ты очень красиво стонешь… — Правда? — облизнув пересохшие губы и раскрыв веки, чтобы по глазам парня понять, говорит ли он правду. — Абсолютная… — отвечает он честно, и прямо глядя в глаза, сжимает грудь снова, заставляя судорожно вздохнуть и задержать дыхание, с каждой секундой ощущая, как температура крови поднимается все выше, сжигая сосуды, по которым течет. Он снова целовал мое тело, а я снова кусала до крови губы, в голове умоляя его прекратить эту прекрасную пытку и перейти к чему-то более существенному, и одновременно с тем понимая, что большего я могу и не выдержать. А я и правда не выдерживаю, когда мои губы накрывают чужие. Это сбивает с толку, потому что кожа груди все еще ощущает поцелуи Сокджина, тогда откуда могли взяться другие…? А Тэхен не дает мне подумать об этом, проникая языком в рот и вынуждая зарыться пальцами в его волосы, притягивая ближе и постанывая в его рот от смеси чувств из-за ласк, которые мне дарили теперь две пары рук, две пары губ… для одной меня этого слишком много. — Свали, — бурчит Джин, недовольно глядя на друга, а тот только ухмыляется ему издевательски, легко качнув головой. — Кое-кто сказал мне, что нужно делиться. Особенно такими вкусняшками…