Relax

Пальцы путались в темных волосах, прижимая парня, целующего со всей страстью и едва контролируемым желанием все ближе, пока его руки так легко и непринужденно отобрали меня из рук Сокджина, поднимая с его колен. Вокруг какие-то возмущения старшего, которые для Тэхена никакого значения не имеют, а для меня не значат совсем ничего в этот самый момент, в который Ким подходит к кровати, усаживаясь на нее и не отпуская меня из своих рук, практически растаявшую до предела. — А Джин не будет…? — против, — хотела спросить я, но запнулась, взяв паузу для того, чтобы сделать вдох перед тем, как утонуть в глазах Ким Тэхена, легко улыбнувшегося мне, такой, в его глазах, вероятно, глупой. — Не будет, ты сделала для него достаточно. Теперь его очередь постараться для тебя, — тянет парень, прикасаясь к моей щеке и поправляя волосы, заправив несколько прядей за ушко, и такой простой полный нежности жест заставляет меня смутиться намного больше чем осознание, что я обнажена под взглядами двух невероятно привлекательных парней, один из которых уже подарил мне невероятное наслаждение, а другой испытал оргазм с моим именем на устах. Не имело значения, что имел в виду Тэхен, хотя было бы интересно узнать, что скрывалось за его словами. Но сейчас мне было интересно только одно… — Я не хочу, чтобы он старался для меня сейчас… — проговорила я тихо, облизнув пересохшие губы. — Тогда чего ты сейчас хочешь? Чтобы кто-то всегда смотрел на меня так же, как ты сейчас… — Тебя. Прямо сейчас я хочу только тебя… Ким молчит, внимательнее вглядываясь в мои глаза, а я нервно сглатываю, стараясь отвести взгляд, и уже жалею о том, что вообще начала говорить. Неловкость, повисшую между мной и Тэхеном нарушает недовольное бурчание Сокджина, все так же величественно восседающего в кресле у стены. — О чем вы там так мило секретничаете? Не думаете, что это неправильно? — О том, что тебе придется подождать, хен, — не отрывая глаз от моих, говорит Тэхен громче, вынуждая сердце замереть прямо в груди. — Я не буду извиняться, так что можешь не прощать меня. — Ты о чем? — недоуменно интересуется старший, а Тэ на него даже не смотрит. — Хочешь, чтобы он вышел? — так тихо, что это безумно интимно и очень волнующе… Суть этой атмосферы не в самих словах, суть в том, что, как и сказал Джин, между нами появился секрет, малюсенькая тайна. — Если честно, мне все равно… Уголки губ Тэхена дрогнули в улыбке всего за секунду перед тем, как коснулись моих поцелуем еще более расслабляющим, сладким, но распаляющим жар, скопившийся в каждой клеточке моего обнаженного тела. — Даже не думай вмешиваться, сейчас она только моя, — взгляд быстро и метко летит в сторону Ким Сокджина, который в ответ на данное заявление только сводит брови на переносице. — Кто сказал? — Я, — расплылся в улыбке Тэ и мягко коснулся кончиками пальцев моего виска, прежде чем поправить волосы снова. Вряд ли так вообще было, что поправлять… — Время выполнять обещания… От этого взгляда, пронизывающего до предела; от голоса, что пробрался толпой мурашек прямо под кожу, дыхание перехватывает и не остается ничего, кроме как смотреть в глаза напротив заворожено и облизывать пересохшие от волнения губы. Какие именно обещания Тэхен собирается выполнять? — Сопляк, — хмыкнул Джин где-то очень далеко, за пределами нашего малюсенького мира, что начался с контакта двух пар глаз. — Можешь пойти погулять, я не против. — А пососать не завернуть? — Нет, спасибо, — и как он умудряется говорить не со мной, так внимательно на меня глядя? Это так странно… словно кроме меня прямо сейчас ничего не имеет для этого парня значения, даже раздраженно подшучивающий над ним друг. — Ты не привлекаешь меня в этом плане. — Если ты думаешь, что задел меня, ты ошибаешься. — Если думаешь, что мне интересно, ошибаешься ты. — Эй! Перепалка между двумя парнями была очень занимательной. Наверное. Если бы я слушала их внимательно, я, наверное, смогла бы ответить на этот вопрос однозначно, но я… я просто залипла на Тэхена, а каждое прикосновение его пальцев, едва ощущающееся моей кожей, сводило с ума и сбивало с толку, стоило только мне разогнать туман, что окутал мою пьяную глупую голову. Стоило начать думать хотя бы совсем немного, кожа вновь плавилась там, где парень прикасался почти невесомо, дразня обнаженное тело своими руками, тоном голоса, взглядами… улыбкой, такой расслабленной и такой для меня, даже если с его губ продолжали срываться фразы, не мне адресованные. Было слишком душно… слишком жарко. Было слишком мало его ласковых прикосновений… Мне хотелось намного большего, и я готова в этом признаться только сегодня. Только сегодня мне можно ни о чем не думать, только этой ночью я не буду думать ни о чем. Прямо сейчас я не буду думать ни о ком, кроме Тэхена, который все еще слишком далеко по стандартам моего голодного, жадного существа. Мне нужно больше… он нужен мне весь. Не знаю, в какой момент я приблизилась, оставляя поцелуй под углом нижней челюсти парня; не знаю, что во мне заставило зацепить зубами мочку его уха и потянуть ту вниз, вынудив Тэхена замереть и обнять меня крепче, практически сразу же забывая про Джина и оставляя его фразы без ответа, и прижаться ближе, утыкаясь носом в мою шею, чтобы всего секундой позже оставить на ней поцелуй синхронно с тем, что на его шее оставила я. Это безумие… Как сумасшедшие мы целовали друг другу шеи, словно сплетаясь во что-то целое, ладонями исследовали тела, чувствуя, как температура их только растет. Не было пространства, чтобы остыть, система стремительно перегревалась, и из строя одно за другим выходило ее оборудование. Вначале отказали легкие, дальше сердце… Сильные руки Кима слишком просто перехватили мое тело, уже осторожно уложенное на кровать, и мне пришлось жадно хватать ртом воздух, цепляясь пальцами за смуглые плечи брюнета, губы которого не исчезли с моей кожи, быстрыми и жаркими поцелуями спускаясь по телу. — Хватит, — умоляла я, надеясь, что затянувшаяся прелюдия закончится прямо сейчас, и мы перейдем к следующему шагу до того, как между моих ног скопится вся жидкость из моего организма, и я умру от обезвоживания и перевозбуждения. — Кто сказал? — игриво поинтересовался Тэхен, поднимая взгляд к моим глазам и демонстративно облизывая затвердевший сосок, пока ладонью выводил узоры на животе. — Ты хочешь сжечь меня заживо? Или просто свести с ума? — Последний вариант звучит очень привлекательно, — ухмыльнулся парень, нависая над моим лицом и прослеживая движение языка, прошедшегося по губам, жаждущим поцелуя сиюминутно. — Не бойся, я не дам тебе сгореть. — Вы собираетесь спать или нет? — Кажется, твоего мнения мы не спрашивали, — немного резко бросил Тэхен в ответ на вопрос Джина, заданный скорее всего с закатанными глазами, и перевел взгляд на мои распахнутые губы. — Скоро уже и ночь закончится. А ведь Джин прав, и это немного печально… Немного странно слышать чужие комментарии происходящего между мной и другим человеком в постели, но, благодаря этим комментариям, я могла сократить расстояние между нашими с Тэ губами и справиться с его ремнем и джинсами, слишком тесными для возбужденного до предела мужчины. Ким знал, что значил мой поцелуй, знал, чего я хочу и что мне нужно. Поэтому позволил приспустить с него штаны, не сопротивляясь, и даже вздохнул облегченно, когда исчезло стеснение, поэтому протолкнулся языком в мой рот так глубоко, что я почти подавилась от неожиданности; поэтому не прекращал рисовать на моей коже узоры, пропитывающие ее и загорающиеся ярким пламенем страсти и желания. Тэхен отдалился всего на секунду, чтобы полностью избавиться от штанов и достать из заднего кармана пакетик фольги, уголок которого совсем скоро зажат между его зубами и должен быть сию минуту разорван. Но вместо этого приближается к моему лицу и вынуждает вопросительно смотреть на замершего надо мной Тэхена, кудрявая челка которого слишком манит пальцы ее поправить. Как завороженная я раскрыла рот, позволяя парню приблизиться, чтобы между моих губ проскользил уголок зажатой между зубами Тэхена упаковки презерватива. Зубы сжимают другой ее уголок и парень, глядя на меня неотрывно, движет головой в сторону, вынуждая пакетик разорваться. Да что он творит такое? Из чего-то такого обычного как распаковка презерватива сделал что-то волнующее и интимное. Что-то особенное… для чего? — Хочешь…? — интересуется он приличия ради, зажимая между двумя пальцами освободившийся из фольгового заточения кусочек латекса. Он имел в виду, хочу ли я сама надеть на него контрацептив? Уже нет причин смущаться и краснеть, но я почему-то снова краснею, не успевая ничего сказать. Тэхен замечает перемену в моем настроении и спешит отвлечь от мыслей, прокрадывающихся в голову так не вовремя, вновь целуя, пока пальцы раскатывают защиту по его возбужденному члену. — Расслабься. Его шепот такой приятный, приятный особенно прямо в губы между мягкими поцелуями полными нежности, что с каждой секундой расслабляют все больше и больше. И думать снова невозможно… За ласковыми поглаживаниями и неторопливыми поцелуями разум потерялся между восторгом и восхищением и не уследил за тем, как тело стало слишком податливым в умелых руках симпатичного брюнета, ладони которого очень трепетно огладили мои ножки и развели те в стороны, чтобы он смог устроиться между ними как можно удобнее и плавно проникнуть в меня одновременно с очередным подаренным мне мягчайшим поцелуем. Я ахнула слегка болезненно, уже отвыкшая от проникновений. Тело уже слишком давно не нежилось в чужих руках, слишком долго не ощущало себя крышесносно-наполненным. Ощущения где-то между неприятными и приятными очень почти разрывали на части, и привыкнуть к этому было некогда, как некогда было и интерпретировать чувства, меня наполнившие с первым толчком Тэхена. Плавные, медленные движения бедер парня навстречу моим вынуждали стонать, кусая губы, и жмурить глаза в попытке совладать с чувствами и тем, как просто они вырываются наружу. Было очень приятно просто млеть, растекаясь по простыням чем-то перенасыщенным, но требующим еще большего насыщения удовольствием. Было очень приятно стать центром вселенной для кого-то, стать самым важным и ценным хотя бы на мгновение, целым миром стать… Это оказалось так просто… Стать чужой вселенной. Слишком просто и слишком восхитительно. Я не думала, что испытаю подобное когда-нибудь, но я испытала это непередаваемое чувство в момент, когда Тэхен переплел наши пальцы над моей головой и поймал взгляд резко распахнувшихся глаз. Не было ни нежных прикосновений на чувствительной коже, ни поцелуев умопомрачительных в искусанные губы или чтобы вниз по шее… ничего не было кроме молчаливого взгляда и переплетенных пальцев, кроме вздохов, сопровождающих каждую встречу наших бедер. В этот момент я стала для него вселенной. В этот момент он стал вселенной для меня… — Ах… Слишком чувственно, слишком хорошо… слишком много. Нет, все еще мало слишком. Голова кружилась от выпитого алкоголя; если честно, с каждым мгновением сил оставалось все меньше, а разум все теснее окутывала белесая пелена тумана. Во рту жутко пересохло, и я не знала, причиной ли всему слишком большая нагрузка на мою печень алкогольными токсинами, или же все дело в парнях, которые обещали, что этот вечер я не забуду никогда. Я даже не знаю, хочу ли я правда все это запомнить… не знаю, не будет ли лучше для меня все это забыть… Я не знаю, чего хочу на самом деле. Запомнить? Или никогда не вспоминать? Тэхен не дает мне подумать об этом и принять решение, наклоняясь так близко, чтобы между нашими губами не осталось пространства, и целует мои уста очень осторожно, ласково… так пробирающее до основания. Дрожь по телу от поцелуя наслаивается на ту, что проходится по коже из-за медленного толчка, и вынуждает застонать громче прежнего, непроизвольно стараясь выгнуться, от чего тело тесно прикасается к коже Тэхена, и становится только жарче. Еще волнительнее. — Мне нравится, как ты стонешь… — прямо на ушко и так возбуждающе, даже если больше уже некуда. От этого только и хочется застонать снова, но я сдерживаюсь, снова прикрывая глаза и позволяя себе насладиться томным голосом брюнета, продолжающего подталкивать меня к границе удовольствия. — Хочу услышать это снова. Я правда хотела что-то ответить, но стоило распахнуть губы, с них сорвался новый стон, в этот раз не приглушенный поцелуем. Наоборот, именно поцелуй оставленный под ушком его спровоцировал и вынудил меня попытаться освободить руки, чтобы коснуться плеч парня или пройтись неспешным движением по его смуглой спине. Однако Ким сделать этого мне не позволил, только сильнее сжал мои пальцы и вдавил ладони в кровать, опускаясь поцелуями ниже, пока мое тело ни выгнулось до предела, уже начиная изнывать от переполняющего его напряжения. Поцелуи не давали мне сосредоточиться на чувстве наполненности и недолгого опустошения, которые сменялись по кругу, а они отвлекали от поцелуев, украшающих мою кожу. Образовался самый жестокий замкнутый круг, в который мне довелось попасть в этой жизни. Ведь хотелось хотя бы на чем-то из этого момента сосредоточиться и позволить себе погрязнуть полностью в этом, испить какую-то конкретную деталь до дна, насытиться до невозможности… Тихие всхлипы отчаяния мешались со стонами удовольствия, наполняя комнату, все еще освещенную очень ярко. Я не знала, можно ли эти звуки, рвущиеся изнутри меня определить под табличку «это», которое так хотел услышать Тэхен снова, но очень надеялась, что хотя бы приблизительно да. Потому что иначе все происходящее еще более жестоко для такой обычной меня, никак не провинившейся в этой жизни, чтобы заслужить подобную кару. А этого было словно слишком мало: того, что я едва дышала и не могла сосредоточить взгляд, даже когда пыталась, поэтому Тэ освободил одну из своих ладоней, другой предоставив фиксировать обе мои, чтобы та медленно, ничуть не стесняясь, бродила по моему окрыленному телу, не давая мне ни шанса на спасение. — Боже… Это правда слишком. Слишком приятно. Слишком жестоко… — Он здесь ни при чем, — хмыкнул в ключицы брюнет, щекоча кончиками пальцев мое бедро и коленку, а затем голень до самой щиколотки и обратно вверх по коже к талии и животу, по груди мягким движением к ключицам и плечу, а затем по руке до запястья и снова вниз, чтобы я заскулила от того, как мне хорошо, и признала, что Господь Бог не имеет никакого отношения к тому, что я сейчас чувствую. Я сгорала в объятиях Тэхена вечность, вечность металась из стороны в сторону, делая вид, что пытаюсь выбраться из прекрасных оков, которыми была скована, наполнялась восторгом вечность. Ничего не существовало в эту крохотную вечность кроме нас: ни этой комнаты, ни сидящего в кресле Джина, ни этого вечера в целом… вообще ничего. Никого. Незачем было все, что кроме. Все было лишним и незначительным. Эта вечность закончилась слишком быстро, лишив меня пульса напоследок и сбив слишком частое дыхание. Все бродящие по коже токи, все потоки огня и желания просто сошлись в одной единственной точке и разлетелись по телу тысячами осколков чего-то прекрасного, проникая в самую глубь и впитываясь в мое существо, содрогая его у самого основания от перенасыщенности прекрасным и восхитительным. Это было слишком хорошо… это было неописуемо. Это было так, как нельзя представить и нафантазировать, ведь целая вселенная в одно мгновение сошлась в одну крохотную точку и перестала существовать, а затем родилась вновь. Судороги, охватившие наши тела, еще не прошли, как не восстановилась способность дышать или говорить; стоны не оборвались еще, а губы слились в поцелуе, словно нам хотелось задохнуться до конца. До конца исчерпать друг друга. За лихорадочным стуком своего сердца и счастьем, наконец, обрести возможность зарыться пальцами в волосы Тэхена, я не слышала тихих шагов приближающихся к кровати, пока те ни остановились, заставив Кима отстраниться, приподнимаясь на руках надо мной и создавая между нами пространство. В это пространство без проблем проникла ладонь Джина, ласково погладившая мою щеку прежде, чем пальцы легко поддели подбородок, поворачивая лицо в сторону, где его губы могли найти мои без промедлений. Я продолжала задыхаться, теперь из-за других губ, тех, что более объемные, тех, что мягче и чуточку слаще, с привкусом горечи, словно совсем недавно Сокджин снова хлебнул чего-то высоко-градусного. Тэхен плавным движением извлек мои пальцы из своих волос, оставил мягкий поцелуй в центре ладошки и отодвинулся в сторону, падая на кровать рядом. — Подожди… — шептала я, едва отодвинувшись от губ Джина, чтобы вдохнуть, — мне… нужен… воздух… — Вот незадача, а мне нужна ты… Уста снова сминают уста, в этот раз с еще большим рвением, пока моя грудная клетка вздымается очень часто, пусть и реже, чем у Тэхена, лежащего рядом меньше чем на расстоянии вытянутой руки. — Это было очень красиво, а еще безумно горячо, — проговорил парень, внимательно глядя на то, как я облизываю пересохшие губы в попытке отдышаться и понять, чего именно касается его странный комплимент, а когда понимаю, приходится зардеться, осознавая весь масштаб произошедшего. — Словно очень качественный фильм для взрослых. Мне определенно не стоило говорить, что мне все равно, когда Тэхен спросил, должен ли старший Ким покинуть комнату. Пожалуй, такой жалкой и смущенной я еще не чувствовала себя никогда, как сейчас, когда принимала последствия своего необдуманного поступка. Не могу поверить, что он все видел… Думать о том, как глупо было с моей стороны заниматься сексом с одним, пока за этим наблюдает другой, да и вообще прийти сюда, мне не дают, притягивая все мое внимание и взгляд к расплывающимся во многообещающей ухмылке губам Ким Сокджина. — Моя очередь заставить тебя красиво стонать.