Relax

— Мне так нравится то, какая ты чувствительная… Хочется что-то ответить, но не получается, а Джин больше не прикасается ко мне, выскальзывая и отстраняясь, а после вынуждая меня с непониманием открыть глаза и попытаться сфокусировать на его лице взгляд, а от этого голова сильнее кружится, ведь в таком скрученном положении в нее вряд ли поступает много крови. Губы только раскрываются в намерении спросить, почему парень отстранился и выпрямился, а он уже за руку тянет, вынуждая подняться на ноги, и настойчиво целует, прикусывая губы между резкими проникновениями в рот горячим языком, словно изголодался по чужому теплу, по телу, что будет под ним выгибаться, по коже, что от его прикосновений будет воспламеняться… но ведь секунду назад он не просто прикасался ко мне, это даже сексом нельзя назвать. Именно для таких мероприятий и существует такое слово, как «трахаться». Именно это Сокджин и делал со мной только что. Он имел меня открыто и беззастенчиво, имел так, что я свое имя забыла и не могла думать ни о чем, кроме того, почему вдруг прервался. Ведь ни я, ни сам парень до точки максимальной плотности удовольствия не дошли… А губы мнут жадно губы, а руки прикасаются страстно везде, где только можно, и не позволяют развернуться в его руках, вместо этого прижимая спиной к своему красивому смуглому телу, обнаженному так же, как и мое, в ярком свете чужой шикарной спальни. Ноги трусятся от усталости и нехватки сил, предпринимают попытки сложиться и позволить мне рухнуть на пол, но Джин держит меня крепко, вжимая в свое возбужденное до предела тело, слегка влажное от испарины, но оттого еще более притягательным кажущееся. И целует все глубже, глубже, до стона жалобного из глотки и очередной попытки развернуться вокруг своей оси, которая снова не венчается успехом. Только минуту спустя стало понятно, почему Сокджин не позволил мне изменить положение. Потому что минуту спустя его губы покинули мои, а вскоре мое лицо было насильно повернуто в другую сторону и вновь одарено поцелуем, в этот раз более нежным, но не менее жадным и требующим ответа. Думать о том, как я оказалась так далеко от кровати, как впереди вырос Ким Тэхен, или о том, сможет ли мое сердце выдержать сладостную тюрьму, образованную двумя шикарными мужчинами, буквально заточившими меня меж своих обнаженных тел, не было ни времени, ни возможности. Ведь уста Тэ ласкали мои, а ладони подняли мои руки к его плечам, словно предлагая поддержку, от которой я отказаться не только не могла, но и не хотела, а после пустились вдоль по коже, дразня ее и воспламеняя там, куда не добрались еще руки его друга или откуда уже отбыли в другое место… ведь губы Сокджина покрывали заднюю поверхность моей шеи, руки вжимали в его тело все сильнее, не давая забыть о его желании, что ничуть не угасло, а только приумножилось. Это… безумие… — Хочешь его? — интересуется Джин на ушко, когда Тэхен отстраняется на несколько миллиметров, чтобы образовать связь между нашими затуманенными взглядами. Глупый кивок, заставляющий меня чувствовать себя еще более уязвимой, чем я есть, — это все, что я могу из себя выжать, не в силах даже моргнуть. — Скажи это вслух, ему будет приятно… В горле застревает собственный голос и не может выйти наружу, даже когда я распахиваю губы, чтобы озвучить свои мысли и чувства, но Тэхен не перестает смотреть на меня, а Джин не прекращает прикасаться, и собрать воедино силы это ни капли не помогает. Но произнести вслух такие кажущиеся сейчас важными слова все еще необходимо, пусть и сложно дается мне, такой чертовски разморенной и пьяной не только от алкоголя. — Я… очень хочу его, — шепот срывается с кончика языка, задевая распухшие губы, а взгляд не может покинуть карие глаза напротив, что так, черт побери, притягательны все еще… с каждой секундой все больше завораживают. — А меня? — интересуется старший Ким, осторожно собирая на плечах мои волосы, чтобы оголить шею совсем рядом со своими губами и позволить коже пропитаться его голосом. — Хочешь меня? — Хочу… — Я тоже тебя хочу, малыш, — он улыбается, я чувствую это каждой клеточкой тела, а парень и не пытается скрыть того, как мой ответ его порадовал, и меня это удивляет почему-то. Ведь по-другому и быть не могло… как такому можно не удивляться? — А… он? — дрожащим голосом спросила я, все еще не выпутавшись из ловушки чужого взгляда. И почему меня так волнует вдруг этот вопрос? — Он… хочет меня? — В мире нет мужчины, который бы тебя не хотел, — голосом, лишенным сомнений, произносит Сокджин, и, словно печатью заверяя свои слова, оставляет поцелуй на моем обнаженном плече, несмотря на близость парня, показавшийся неожиданным. Правда ли я так привлекательна, как он говорит? Обычно я бы рассмеялась на подобное заявление, но сейчас… сейчас почему-то я верила каждому слову, слетающему с губ Ким Сокджина, не могла усомниться ни в чем, что говорил Ким Тэхен. Облизнув губы, Тэ наклонился немного ближе и прикоснулся пальцами к моей шее, позволяя им плавно ее погладить, и полушепотом произнес: — С того момента, как ты подошла к бару, и все еще. Я даже не могу обещать, что это пройдет до утра… Это очень волнительно, наверное, поэтому сердце снова дает сбой, а внутри появляется непреодолимое желание прикоснуться к губам напротив, а руки вокруг чужой шеи обвить сильнее… тело само по себе подается вперед, приподнимаясь на носочки, и пусть это совсем не нравится Джину, ведь между нами образовывается пространство, Тэхену это нравится безумно, ведь между нами его больше нет… Кожа прижимается к коже, пока губы путаются в губах… парень помогает мне держаться на ногах, обнимая рукой за талию, пока другая цепляет подбородок, поднимая его выше, и так фиксирует, пока чужой язык стремительно проникает в мой рот. Кожа пылает еще сильнее, когда ее вновь касается Ким Сокджин, лениво оглаживая различные участки тела и мягко целуя плечи, пока я тонула все больше и больше в таком тягучем, пусть и пульсирующем возбуждении, вновь собирающимся от каждой клеточки моего тела в одно место, где, кажется, уже разразился пожар. Руки Тэ отпустили меня только для того, чтобы подхватить под бедра и подбросить вверх, вынуждая обвить ногами его талию. От неожиданности, оказавшись в воздухе, я коротко прикрикнула, но уже через секунду тело опустилось чуточку ниже, а промежность ощутила упирающееся в нее возбуждение. Прикусив губу, я впитывала в себя перешедшие на шею поцелуи Тэхена, который совсем скоро заполнил собой пустоту во мне, сорвав с губ блаженный стон. Я ожидала нового толчка, а затем еще и еще, но парень не двигал бедрами, увлекшись поцелуями и давая мне время привыкнуть к тому, в каком положении оказалось мое тело. А его положение было… восхитительным. Большие и мягкие, несмотря на страсть, с которой прикасались к моему телу, ладони Джина огладили мою спину и бедра, а после уже привычно собственнически смяли ягодицы, вонзая в них красивые пальцы, и одновременно с тем грудь парня прижалась к моей спине. — Готова? — так неожиданно, прямо на ушко, чтобы я всем телом вздрогнула, приходя на секунду в себя, но уже через точно такую же проваливаясь в пропасть безрассудства и безнравственности, в такую прекрасную пропасть, полную блаженства и аморальности. Брюнет не дождался даже кивка, одним резким движением заполняя меня изнутри, от чего я простонала громко и протяжно, задыхаясь, когда звук оборвался. Не было больно, ни капли, но даже на это не смотря, было чертовски трудно вынести этот толчок, что закончился скрежетом чужих зубов и гортанным рыком в мои волосы. Время… благо, мне дали время привыкнуть к тому, как вдруг внутри меня стало тесно. Безумно тесно для нас троих… это так странно… то, какой скованной я ощущаю себя между ними двумя, и то, как они ощущают себя во мне… вероятно, это нечто очень похожее, верно? Глаза так и не получилось открыть, даже когда отведенное мне время закончилось, и Джин совершил новый толчок, вынуждая меня выгнуться дугой и сильнее зацепиться пальцами за смуглую кожу плеч Тэхена. — Ах… А сейчас кажется, словно не было никакого времени и никакой передышки, ведь Сокджин проникает в меня быстро, немного резко, почти что на грани с болью, сжимает тело властно и жарко, а Тэхен прикасается мягко, даже если именно ему приходится фиксировать мое тело в пространстве, толкаясь внутрь неторопливо и в какой-то степени осторожно даже, и это, черт побери, невозможно описать словами. Это даже полностью прочувствовать невозможно. — Все хорошо? — Это… лучше, чем просто… хорошо… — снова обрывками, но по-другому не получается, а в конце фразы с уст все равно протяжный ах и прокусанная губа, а в ответ поцелуи… много поцелуев по обе стороны шеи и не прекращающиеся толчки в разном ритме, темпе и совершенно разной глубины, и ни к чему из этого невозможно приспособиться и привыкнуть. Одновременно обжигающе страстно и томяще ласково… невозможный коктейль прекрасного. А парни не прекращают двигаться и целовать, одновременно мягко и пылко, запутывая меня и лишая возможности выбрать, что мне нравится больше. Мне нравится все… Сил не хватает даже на то, чтобы держать голову прямо, поэтому она так удобно укладывается на плечо Джина, а руки путаются в волосах обоих Кимов, когда их губы оставляют новую россыпь приятнейших поцелуев на коже. Это так неправильно… А стоны все рвутся из глотки, и сдерживать их нет смысла, как нет смысла убеждать себя в том, что ничего из этого не имеет значения, или в том, что я совсем не пожалею об этом утром. Скорее всего, пожалею, только это будет потом, а сейчас мне так хорошо, как никогда еще не было в жизни. И это взаправду похоже на то, чтобы стать чьей-то вселенной, одновременно с этим получив другую в подарок. — Тебе хорошо, дорогая? А в ответ Джину очередной стон и лихорадочная попытка смочить языком пересохшие губы, даже не думая открывать глаза. Ладони Кима находят, трясущиеся в такт с движениями бедер Тэхена, что силой своих рук вынуждает мои двигаться ему навстречу, груди, Сокджин играет с ними и мнет, а на ушко шепчет что-то неприличное, но такое возбуждающее и приятное чертовски… и невозможно в этот момент думать ни о чем, кроме его рук, кроме его бедер, кроме того, как его пульсирующая плоть пропадает меж моих ягодиц, с усилием проталкиваясь внутрь из-за того, что она внутри меня не единственная… не получается не думать о том, насколько много всего намешано в этом моменте. Это чертовски пошло… полной грудью вдыхать запах секса, смешавшийся с запахом пота и страсти, с запахом желания и всевластия, забытья и расслабленности, наполнившей комнату, что ярко освещена оранжевым, и задыхаться от каждого вдоха этого раскаленного воздуха. Чертовски развратно кожей впитывать прикосновения чужих рук и тонуть в звуке пошлых шлепков одних бедер о другие и глупых, до невозможности смущающих хлюпаний от изобилия природной смазки, так легко и позорно выдающей степень моего возбуждения. Но этого кажется мало, мало токов по коже и невозможности сказать что-то внятное, мало того, что немеют пальцы на ногах и дистальные фаланги пальцев рук от напряжения… Хочется еще и еще, и не важно, насколько все это неправильно или пошло, не важно, насколько это все идет вразрез с тем, чем я жила раньше и к чему привыкла, с моими личными ценностями. Тело млеет с каждой секундой все больше, внутри с каждым толчком распаляется пламя, способное испепелить всю галактику, но, словно наркоман, я желаю еще и еще, даже если это заставит меня повиснуть на краю пропасти и в итоге разбиться, или сгореть дотла в пламени страсти, что еще немного и прожжет мою кожу, заставляя сиять изнутри. Слишком хорошо, слишком извращенно красиво, но красиво все-таки, и ничего с этим не поделать, как не поделать ничего с тем, в какой восторг приходит моя душа, когда с губ парней практически по очереди срываются тихие стоны и шумные вздохи, после которых их прикосновения продирают до основания, вынуждая наполняться приятной тяготой. Тэ подбросил меня выше, перехватывая в своих руках, а я была вынуждена обнять его за плечи, и это, кажется, устраивает абсолютно всех и меня в том числе. Потому что, попав в плен его глаз, не хочется выбираться, потому что, увидев, как по распахнутым губам проходится язык, самой по ним языком пройтись хочется. А затем — целовать до беспамятства. Кончик языка рисует влажную линию, очерчивая чужие уста, и остановиться его вынуждает только неожиданный шлепок по ягодице и ускорившийся ритм проникновений Джина, но даже сбитая с ног и шокированная переменами я не могу перестать думать о поцелуе… Поэтому язык и проникает сквозь распахнутые губы в чужой рот, а губы тут же сминают губы, и в этом поцелуе тонут стоны и крики, в нем утопают мольбы и обещания, будоражащий шепот Тэхена и писк, отчаянный писк, рвущийся из моей, заточенной в изнывающем от усталости и перевозбуждения теле, души. Сокджин ускорил свои движения, бормоча что-то о том, как я прекрасна, а я не могла дышать в этот момент, не понятно от чьих движений подпрыгивая, словно лодка, качающаяся на волнах во время шторма. Я не знала, куда меня унесет образовавшимся столкновением двух течений, но знала точно, что если волны станут больше, я раскрошусь, разбившись о темные воды, и от меня совсем скоро не останется ничего. Было жарко, было душно и очень интимно. Кожа продолжала браться испариной, губы пересыхали, а голосовые связки страдали от высоких нот блаженных стонов, пока тело мое покрывалось мягкими поцелуями и яркими засосами, одновременно с тем приобретая все новые синяки — последствия неутолимой страсти и безудержного желания, непрекращающегося восхищения двух великолепных мужчин самой посредственной мной. Я, заключенная между двух безумно горячих и невероятно сексуальных тел, сходила с ума от ужаса и восторга из-за происходящего. Я плавилась и воспламенялась, снова и снова вонзая пальцы в чужую кожу и позволяя с губ сорваться одному имени, а затем другому, и так по кругу, до нескончаемости, пока каждый из мужчин наполнял меня своей плотью и тем, что был готов дать: страстью и нежностью. Джин с силой сжал мои бедра, увеличив скорость проникновений до неконтролируемой, а всего секундой спустя его пальцы повернули мое лицо в сторону, пухлые губы впились в мои, чтобы поцелуем заглушить мои крики во время того, как тело было подхвачено волной наслаждения, и оргазм захватил каждую его клеточку, разбирая на атомы и позволяя стать одной из тех ярких и невероятно красивых звезд в этой, преподнесенной мне на блюдечке, вселенной. Было очень хорошо, нет, слишком… безумное ощущение, которое нельзя сравнить с чем-то другим, наполнило меня вслед за парнем и не отпускало, отчаянно цепляясь за то, что творилось внутри, чтобы остаться со мной подольше. Я никогда не занималась анальным сексом. Я никогда не испытывала из-за него оргазм, но сейчас я была готова поклясться, что это ничуть не хуже того, что было заложено в основы природой или Господом Богом… было слишком хорошо и от этого даже немного стыдно. Джин кончил с низким протяжным стоном в мои губы, в отличие от меня, приходя в себя совсем скоро, а мое тело продолжало трясти в сладостных судорогах и терять силы и рассудок, а продолжающиеся погружения Тэхена не давали ему остыть или спуститься с небес на землю. — Нет… хватит… — молила я, пребывая в бреду. Ладони только старались дотянуться до Тэхена, перед глазами все плыло, а тело продолжало двигаться вверх-вниз, чертовски приятно и очень опасно. — Пожалуйста… Не хотелось, чтобы Тэхен останавливался, не хотелось, чтобы мозг протрезвел, не хотелось, чтобы закончилась сладостная пытка и приятная судорога, все еще сковывающая мое тело и заставляющая ощущать член Тэ во мне отчетливей. Мне нужно было больше, больше, чем это, но я чувствовала, что вынести это не смогу. А каждую мышцу все так же сводило от удовольствия, а внизу живота, наконец, разразился пожар, начиная поглощать меня изнутри, от чего из груди все больше жалобных стонов, пусть Ким все так же предельно нежен, пусть нет в его движениях ни резкости, ни чрезмерной скорости. — Я правда… могу… остановиться… — его голос такой привлекательный, сейчас даже больше, чем раньше, когда через слово вздох, а после — тесно сжимаются зубы. А в глазах вселенная, миллионы звезд, миллионы планет и миров, никем не познанных, но уже посвященных… мне. Нет, только не останавливайся, — значит мой скулеж и попытка вновь выгнуться и взять под контроль лихорадочные сокращения мышц вразнобой, но все исключительно от удовольствия, пережитого ранее и сейчас используемого в качестве основания для того, чтобы сверху наслоилось его еще и еще… — Ну-ну, будь хорошей девочкой… — где-то так далеко слышится голос Джина, а я уже напрочь забыла о нем, пусть именно он стал причиной такого моего состояния. Парень ласково обнимает меня сзади за плечи и медленные прикосновения дарит коже, оглаживая содрогающееся тело. — То, что ты чувствуешь — еще не предел удовольствия, — брюнет хмыкает мне на ушко и вновь сжимает ноющие груди, а после спускается вниз по коже кончиками пальцев, щекочет живот и опускается ниже. Пальцы осторожно прикасаются к комочку нервов, усугубляя мое состояние, пока кружат вокруг и слегка надавливают, играя с моим состоянием так беззастенчиво. — Тебе будет очень приятно, моя хорошая… Мне… будет… очень… приятно… Едва в голове повторяются слова Сокджина, меня буквально трясет, и я больше не могу разобрать его слов за шумом собственного сердцебиения и нашего с Тэхеном тяжелого дыхания. А вскоре судорога становится крупнее, а стон, срывающийся с губ, так красиво сочетается с грудным стоном Тэ, напрягшегося всем телом вместе со мной и вслед за мной шагнувшего в небытие. Я плакала… было так хорошо, что из глаз полились слезы, а голос был сорван, кажется. Последние силы ушли на то, чтобы взглянуть в глаза Тэхену и обмякнуть в его руках, позволяя векам закрыться, а легким перестать дышать. Плечо ощущает прикосновение чужих губ, пухлых очень, мягких, лопаток касаются чужие пальцы, а я бы правда хотела на этом сосредоточиться, вот только не могу ничего, кроме как млеть от удовольствия, позволяя восторженным судорогам проходиться туда-сюда по кажущемуся безумно легким, окрыленному счастьем телу. — Ты восхитительна… Я только разлепила губы, намереваясь что-то ответить Джину, который подарил мне еще один поцелуй в этот раз в распухшие от ласк чужих губ уста и отстранился. Едва дыша, я почувствовала, что проваливаюсь куда-то, куда-то, где очень глубоко и царит непроглядная темень…

POV Автор

Старший Ким отстранился от девушки, провалившейся в сон, а Тэхен перехватил ее в своих руках поудобнее, боясь, что красавица может упасть. Джин умиленно улыбнулся, проследив за тем, как щека брюнетки устраивается на плече Тэ, поправил ее волосы, чтобы не лезли в раскрытые губки, и сладко зевнул, чувствуя усталость. Еще бы, совсем скоро начнет светать… — Спрошу ради приличия, но я ведь могу заночевать здесь? — брюнет выгнул брови, зевая вслед за другом, который на парня взглянул, цокнув языком и прищурившись. — Раз уж ты спросил, могу я выгнать тебя из своего дома? Время и правда неподходящее для того, чтобы отправляться домой, да и если так, исключается даже малейшая вероятность отдохнуть перед новым рабочим днем. Но даже если и так… этот вечер того непременно стоил. Он стоил больше, чем просто это. — Ты такой бесчеловечный… — закатил глаза младший, хоть и знал, что никто его отсюда не выгонит. — Как будто ты уйдешь, даже если я скажу тебе проваливать, — пробормотал Сокджин, прекрасно зная характер Тэхена, и закатил глаза в ответ, как часто делал в присутствии Кима. Только в его присутствии так и делал, если по правде. — Она в порядке? Оба парня перевели все свое внимание на брюнетку. Тэхену не пришлось даже прислушиваться к ее дыханию, ведь каждое движение ее грудной клетки Ким прекрасно ощущал своею. — Думаю, мы переборщили. — Ты хотел сказать, ты переборщил, — хмыкнул Джин, но этим ни капли не смутил Тэхена, который, в отличие от старшего, не боялся признать свою вину. — Я просто исполнял свои обещания, — тихо пробурчал Тэ, хотя знал, что ни перед кем не должен оправдываться. Тем более перед Сокджином. — И как? — старший Ким все продолжал смеяться, складывая руки на груди. Брюнет снова зевнул, но даже это не заставило улыбку покинуть его губы, слишком приятно саднящие от стольких поцелуев. — Выполнил? — Это известно только ей. Кажется, она и правда вымотана… — Еще бы ей не быть. Твои обещания вымотали ее. Ну, и твой член, — добавил Джин, хмыкнув, и направился к шкафу, чтобы взять одежду, прежде чем отправиться в ванную комнату. Лишь краем глаза парень цепляется за циферблат часов, висящих напротив кровати, и хмурит брови, чувствуя досаду, что совсем скоро придется покидать мягкие объятия кровати, в которые он еще даже не погрузился. Демонстративно сняв с вешалки еще одну пижаму, Джин швырнул ее в сторону кресла, как бы намекая другу, что тот может ее взять, если нужно, и со словами: «Я в душ» покинул комнату. Ким Тэхен вздохнул и медленно подошел к кровати. Осторожно присев, парень отбросил в сторону край одеяла, а после выпрямился и наклонился, как можно аккуратнее укладывая на мягкие простыни девушку, вкус поцелуев которой все еще играл на кончике его языка. Поправив волосы красавицы, чтобы те не лезли ей в лицо, брюнет осмотрел юное тело и прикусил губу, после зарывая пальцы в свои кудрявые волосы в районе затылка. Поделить огромную летнюю пижаму Джина Тэхен решил пополам: себе забрал штаны, а кофту на пуговках спереди постарался надеть на незнакомку так, чтобы не потревожить ее сон. Ей будет не так неловко, когда она проснется, если на ней будет хоть что-то… Укрыв девушку одеялом, Тэ обошел кровать и, погасив яркий свет, упал на свободный ее край слишком уставший, чтобы отправляться на поиски другой спальни, пусть даже это значит столкнуться с гневом Джина утром, ведь Тэ в прямом смысле слова отнял у друга комнату. Глубоко вдохнув, парень взглянул на спящую рядом брюнетку и не сдержал неожиданного порыва оказаться чуточку ближе. Снова. Оставив на алых устах нежный поцелуй, Ким Тэхен вернулся на свое место, но не перестал смотреть, тяжко вздыхая… — Ты должна была просто выбрать меня…