Relax

Я нервно сглотнула, взглядом все никак не в силах оторваться от пухлых губ парня неземной красоты, и снова распахнула уста, стараясь поймать ртом как можно больше воздуха, пока у меня была такая возможность. Тело было невероятно тяжелым, некоторые мышцы изредка подрагивали снова и снова, все еще, перенасыщенные удовольствием, которое никак не могло меня покинуть. Сил двигаться не было, не было сил даже пошевелить пальцами или постараться вдохнуть поглубже, хотя это было нужно мне так сильно… Я просто чувствовала, как голова идет кругом, веки тяжелеют, мечтая закрыться, но вид манящих губ Ким Сокджина заставлял меня оставаться в сознании вместо того, чтобы пасть пред небытием сраженной и счастливой. Когда мужские ладони коснулись моих бедер, мягко их поглаживая, внутри все завибрировало с новой силой и от этого захотелось простонать, но я только прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на том, чтобы сердце не билось быстрее, а получилось все наоборот. Внимание мое буквально зациклилось на прикосновениях Джина, которые уже поднялись к талии. Руки огладили живот и мягко смяли груди, задевая вновь затвердевшие соски, и в этот раз сдержать внутри стон не получилось. — Подожди… Мне нужно было время, совсем немного времени, чтобы прийти в себя. Я все еще слишком хорошо ощущала вкус недавно пережитого оргазма, который на самом-то деле еще не смогла пережить. Я не была готова к чему-то новому… Но Ким Сокджин не стал внемлить моей почти обреченной просьбе, делая все в точности и наоборот. И вот губы, на которые я весь этот вечер откровенно пялилась снова и снова, прикасаются к моей коже и увлажняют ее поцелуями слегка резкими, страстными. И пусть уста Джина мягче и больше чем губы Тэхена, поцелуи, что он оставляет на моей коже совсем не такие нежные и ничуть не осторожные. Они жгучие, пылкие, плавящие… местами даже приятно-болезненные, если к губам присоединяются в сотворении поцелуя зубы, но всегда, несомненно, умопомрачительные. — Хм… А тело все такое же тяжелое, ленивое очень, обездвиженное, а ему бы выгнуться от удовольствия, рукам бы зарыться в темные волосы Джина и прижать его ближе… ведь так приятно, когда он очень близко. А сейчас кажется, что он так далеко… Голова совсем не думает больше, а редкие мышцы все подрагивают, напоминая о том, что с моим телом творил Ким Тэхен, вот только сосредоточиться на этом не позволяет тот, в чьей власти оно оказалось сейчас. Это так неправильно… то, как хорошо ощущается все это. Разве так должно быть? А почему нет? — вторит мне внутренний голос, тот который заставил принять предложение двух шикарнейших мужчин из всех, что я когда либо встречала. — Потому что это неправильно? — отвечает ему голос разума, а тот только смеется истерически и надменно чуточку, а в ответ сегодня заученное: — Кто сказал? Поцелуи спускаются ниже по коже и становятся только более будоражащими, напрочь сбившими с ног еле поднявшийся пульс. Некоторые места даже жжет, словно утром я обнаружу на теле засосы, не дающие забыть о том, какие приятные глупости и неправильности творились со мной этой ночью. — Ночь так коротка… — шепчет Джин между поцелуями, что покрывают ноющие груди, — а ты так прекрасна… И снова в голове мысли о том, что происходящее — самое настоящее безумие. Но я снова не готова поступать разумно. — Ах… Пальцы проникли в лес темных волос Сокджина, когда вокруг соска сомкнулись его зубы и слегка надавили на тонкую кожу, даря непередаваемые ощущения и вынуждая взамен подарить томный вздох и прогиб в позвоночнике, на который ушли абсолютно все мои силы. Приятные пытки не прекращались, я чувствовала, что снова теряюсь, с каждой секундой становясь все более безвольной. Воздуха все еще было мало, даже нет, теперь было намного меньше, а возможности дышать не было вовсе. Поэтому и срывались с губ тихие: «Стой» или «Хватит». Не потому что не нравилось, а потому что нравилось слишком сильно. А Джин остановился только тогда, когда его жгучих ласк стало слишком много. Мне лишь показалось, что прекрасный ад для меня закончен, но я очень сильно ошиблась по этому поводу, ведь уже через секунду тело поменяло положение в пространстве. Под грудную клетку так заботливо подложена подушка, а ноги вынуждены свешиваться с кровати, но вопросов никаких не возникает даже сейчас. Их не возникает и тогда, когда пальцы парня рисуют вниз по моей спине тонкие линии, по которым как по дорожкам бегут табуны мурашек, а ягодицы касается влажный поцелуй. С губ сорвался очередной ах, и не совсем понятно был ли он вздохом неожиданности или больше был о наслаждении. Как хорошо все-таки, что это не имеет сейчас совершенно никакого значения. Руки темноволосого красавца без устали гладили мои бедра и ягодицы, сминали их мягко и немного сильнее, а я все кусала губы, даже не пытаясь думать о том, что меня ждет. Справиться с тем, что со мной уже происходило, и так было непростой задачей. — Хм… — я зажмурилась, цепляясь пальцами за край огромной подушки, ставшей моим мягким матрасом, а после вздрогнула, почувствовав дыхание Джина прямо у моего ушка. — Наберись терпения, это только начало самого интересного… — прошептал он с улыбкой на губах и одновременно с тем сжал ягодицы с силой, вынудив меня ахнуть. На мгновение тело мое полностью лишилось прикосновений, и это было отличной возможностью передохнуть и набраться сил, однако стоило мне расслабиться, уткнувшись лицом в подушку, невероятно мягкие губы Ким Сокджина оставили пошлый поцелуй на розовом колечке мышц меж моих ягодиц. — Хммм… — пальцы сильнее впиваются в подушку, повторяя движение рук Джина, играющего с моими ягодицами и оставляющего поцелуи там, где их никто и никогда не оставлял, — Подожди секунду… — умоляла я, надеясь, что если у меня будет время собраться с силами, я их где-то найду. Но времени приходить в себя не было, Сокджин словно знал, что я собиралась сделать, и поэтому намерено игнорировал глупые просьбы только для того, чтобы я не отвлекалась от приятного. А отвлекаться то на самом-то деле и не хотелось… да, это казалось нужным, вот только кому…? Уж точно не мне и точно не сейчас. Это так чертовски приятно… чувствовать, как чужой язык кружит медленно вокруг плотно сомкнутого колечка, ощущать, как пытается пробраться внутрь, понемногу растягивая каждый раз после десятка поцелуев где-то по коже… Это правда приятно, безумно и невообразимо прекрасно и одновременно с тем пошло. Развратно. Постыдно, наверное. А есть ли разница, если это заставляет задыхаться и приглушенно стонать в подушку, мысленно умоляя Джина остановиться и продолжить? Язык погружается все глубже, а это невозможно описать, как невозможно передать все мое смущение от того, что происходит. Благо думать почти не удается, а на смену умелому языку приходят длинные пальцы парня, несильно надавливающие на мой анус, когда губы брюнета вновь оказываются совсем рядом с моим ухом. — У тебя ведь еще никого не было здесь…? Чертовски непонятное чувство накрывает меня с головой в этот самый момент. В обычных ситуациях оно зовется смущением, хотя чем-то похоже на стыд. Но не совсем понятна этиология этого чувства. Виной всему сам факт вопроса или поза? Или же смущает именно то, что там и правда никто и никогда ко мне не прикасался даже, не то, чтобы целовать или вылизывать и уж тем более что-то погружать внутрь? — Нет… — ответила я тихо, сглотнув переживания и решив, что нет смысла разбираться в причинах, если можно попытаться их проигнорировать и просто насладиться еще одним прекрасным, пусть и совсем непривычным и даже неправильным моментом, о котором я, скорее всего, потом буду жалеть. Уж лучше так, чем пожалеть о том, чего не было, верно? Именно это мне вторил тот самый голос внутри, тот, что заставил здесь оказаться, и тот, что внутри ликовал от всего происходящего. — Тогда, я рад стать первым. Ответить нечего, да и незачем. Вместо слов сорванное дыхание и прикусанная губа, ведь пальцы Сокджина медленно скользят глубже, причиняя некий дискомфорт, вскоре сменяющийся тянущей болью, вынуждающей слегка скривиться, но почти что о ней забыть, стоит пухлым губам прикоснуться к шее, а свободной руке Кима огладить спину и снова смять ягодицу. Очень странно чувствовать в себе что-то не там, где привычно, немного пугает осознание на подкорке где-то, что это еще не предел, но все стирается из-за прикосовений, из-за шепота с оттеками возбуждающей похабности таким красивым голосом, что совсем несложно представить, что без большего совсем не трудно будет кончить. Немного отвлекает звук опустившейся стеклянной бутылки на прикроватную тумбу, это даже заставляет повернуться немного и встретиться взглядом с Джином, что, кажется, только что сделал глоток янтарной высокоградустной жидкости. — Хочешь? — интересуется он, давая мне всего мгновение на передышку, а после неуверенного кивка вновь подносит горлышко бутылки к губам и наполняет рот алкоголем, чтобы после, отставив ту, подцепить пальцами мой подбородок и прильнуть поцелуем к губам, обжигая не только прикосновением уст, но и дорогущим виски. Одновременно и сладко, и горько, немного противно от того, что сладкие липкие дорожки капель тонкими полосками стремятся вниз по коже, но вместе с тем как-то исковеркано красиво. Все еще пошло, но теперь не так сильно меня это волнует. То ли потому что в голову вновь ударил высокий градус, то ли потому что этим вечером и так было много всего раскрепощающего и стесняться уже как бы и нечего. Нет смысла пытаться убедить себя в том, что правильно, а что нет и как все должно было быть, а чего быть не должно было, если можно просто отдаться моменту беззастенчиво и полностью, не оставляя ни для чего лишнего времени. Просто утонуть в жгучем поцелуе, заставляющем стонать прямо в рот Джина, пальцы которого все так же погружались в меня, правда теперь чуть резче прежнего, в такт с погружением языка в мою глотку. Просто раствориться между ощущениями его прикосновений и пылающим взглядом того, кто даже не пытался ко мне прикоснуться, уже подарив коже слишком много касаний и поцелуев. Тэхен смотрел на меня очень внимательно, даже когда Джин отстранился, позволяя вновь упасть на подушку и наполнить легкие кислородом, прежде чем его пальцы исчезли из меня, а ягодицы вновь коснулся влажный поцелуй. — Ты в порядке? — поинтересовался младший Ким, пока старший попытался погрузить в меня три своих пальца непривычно быстро и чуточку резко, от чего я, только кивнувшая Тэ в ответ на его вопрос, была вынуждена прикрыть глаза и зашипеть от боли, в конце прикрикивая. — Потерпи, моя хорошая, в конце концов, это будет того стоить, — шептал Сокджин, все же сбавляя скорость проникновений и даря очередной жаркий поцелуй коже моего плеча, пока мои зубы с силой впивались в нижнюю губу, а тело старалось справиться с отголоском неприятных ощущений. Тяжелый вздохи с примесями жалобных всхлипов вынудили парня извлечь из меня пальцы и попросить прощения не словами, а поцелуями и ласками умелых рук, бродящих по коже и вынуждающих забыть обо всем на свете и сконцентрироваться только на этом моменте, только на его ладонях, только на губах, вновь и вновь целующих поясницу и ягодицы, на языке, что вновь кружит вокруг немного растянутого колечка, а затем юрко проникает внутрь, в очередной раз заставив смущаться и чувствовать себя неловко, но так превосходно… практически не чувствуюя больше никакого дискомфорта. Стоит с губ моих начать срываться блаженным вздохам, внутрь вновь проникают мужские пальцы и пытаются растянуть немного больше, чтобы, пусть сейчас это и кажется не очень приятным, облегчить проникновение позже и подарить мне как можно больше удовольствия, обещания о котором не прекращали срываться с пухлых губ Ким Сокджина, шепот которого хотелось вечность слышать у самого ушка, ощущать своей кожей бесконечное количество раз снова и снова, а потом заново… не прекращая. — Джин… — Еще не время, дорогая, побереги голосок для большего, ладно? Я хочу, чтобы ты несдержанно стонала для меня и кричала от удовольствия, хочу, чтобы тебе было очень хорошо и ты не стесняясь дала узнать об этом всем и мне в том числе… От таких заявлений становится только жарче и желание лишь возрастает, затмевая разум, недавно вновь опьяневший. И пусть с трудом удается приподнять корпус и попытаться развернуть голову как можно больше назад, в конце концов, удается зацепиться за шею брюнета и притянуть его лицо к моему, чтобы на губах еще больше распухших и от того еще более соблазнительных оставить пошлый поцелуй полный желания все его обещания увидеть воплощающимися в реальность. Самой дать Сокджину обещание утонуть в этом самом «хорошо» и его утянуть за собой на самое дно, откуда ни лучика света нельзя увидеть. Чтобы мы вместе задохнулись под толстым слоем воды от восторга, который уже очень хочется ощутить. Уста целуют мои несдержанно, но довольно от того, что я сделала этот маленький шаг навстречу, в этот раз первый шаг и попытку приблизиться. — Как же я тебя хочу… — прямо в губы, а рука обнимает за талию, приподнимая, пальцы другой погружаются глубже меж ягодиц и вынуждают дернуться и скривиться в поцелуй от резкого движения, а позже еще сильнее нахмуриться, когда внутри пальцы зашевелились в разные стороны, растягивая как можно сильнее. За недостатком воздуха следует разрыв поцелуя и попытка вздохнуть как можно глубже и не выдать того, как неожиданно неприятно вдруг стало ощущать в себе инородное и разнонаправленное движение красивых пальцев. К спине прижимается чужая горячая грудь даже так ощущающаяся слишком массивной, но легче не становится ни на мгновение, пока внутри не становится пусто и облегчение не накрывает с головой, позволяя вздохнуть немного расслабленно и раскрыть глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенным немного и вполне серьезным взглядом сосредоточенного на происходящем Тэхена. — Если это слишком, все в порядке, ты можешь сказать… Удивительно глупо я себя ощущаю, вновь натыкаясь на понимание, что в этой комнате нас трое. Это странно, если подумать, что я забыла напрочь о Джине, плавясь в руках Тэхена, и так же странно то, что я и о нем забыла, теперь в руках Сокджина сгорая. Но удивительно не только это, не взгляд одного, пока другой увлечен мною и меня собой увлекает, другое немного шокирует. Вот этот оттенок взгляда, не просто заинтересованный, не жаждущий, не полный страсти, желания или необходимости… взгляд, значащий: «Просто скажи, и все будет так, как ты захочешь». Взгляд, означающий: «Ты не должна проходить через то, чего тебе не хочется или то, что тебя пугает». Очень странное ощущение поселилось внутри, когда я столкнулась взглядом с глазами Тэхена, не отпускающими мои еще очень долго. Не чувство всевластия или всесильности, не смущение от того, свидетелем чего он становится, и описать это так трудно… наверное, это была благодарность и что-то еще… что-то очень непонятное и волнующее. Что-то большее, чем просто очередная волна возбуждения или увеличевшегося желания от понимая того, что кроме нас с Джином здесь есть кто-то еще и этот кто-то не просто привлекательный молодой человек, одна мысль о котором заставляет вновь пережить весь спектр того, что творилось с моими телом и душой всего пятнадцатью минутами ранее и как прекрасно это было. Что-то большее чем просто обычное глупое и животное стремление обладать большим, самая настоящая жадность. Это было совсем о другом, а о чем именно непонятно. Хотя все остальное, разумеется, не давало стремящемуся вырваться из груди сердцу покоя. — Нет, все… все хорошо, — на полу-вздохах, с перерывами на попытку собраться с чувствами, ни одна из которых не увенчалась успехом. Пусть и правда немного страшно и все еще не очень комфортно, а неприятно пока перевешивает приятное, прекращать почему-то не хочется… не хочется сбегать, даже если внутри снова писк противного голоса. Не потому что бежать некуда, а потому что глупо это, если я уже здесь. Бежать следовало давно, нужно было не попадаться в такую манящую ловушку, а теперь пытаться выпутаться из сетей уже поздно, потому что нет на это ресурсов, а здравое перевешивается пьяным и окрыленным от пережитого удовольствия и обещанной эйфорией. Пусть я не из тех, про кого говорят безрассудная, не похожа на тех, кто в омут с головой и без страховки со скалы или двести по встречной, сейчас именно этого и хотелось. Хотелось сегодня попробовать что-то другое и просто перегрузиться. Расслабиться… и пусть сейчас мыслям об этом в моей голове нет места, а переживания внутри совершенно по другому поводу, они были там когда-то давно, в самом начале этого вечера, в момент, когда вместо пижамы было надето платье, а вместо кровати я отправилась в клуб. По этой причине я, вероятно, здесь… ощущаю на себе руки Сокджина и взгляд Тэхена. Потому что мне нужно было просто… расслабиться. Тело все еще выгибается, лишь сильной рукой Ким Сокджина фиксированное в пространстве и прижатое лопатками к его мускулистой груди, губы его снова опаляют мою ушную раковину, посылая по телу мурашек еще больше восторженных от того, как странно вновь ощущается прикосновение одних губ, с других не спуская взгляда. Большая ладонь так по-свойски, уже привычно страстно мнет ягодицу, когда низкий шепот вынуждает меня задержать дыхание и застыть в предвкушении. — Я вхожу… Предупреждение должно было все облегчить, но все только больше запутало и напугало сильнее сжатое в тиски сердце, что заскулило от боли так громко и жалобно, что кажется, об этом узнал каждый на этом свете. Было больно, несмотря на предварительные ласки и растяжение, было больно, на то не глядя, что Джин проскользил в меня очень медленно и плавно, с силой сжимая челюсти в попытке сдержаться и не причинить мне еще большую боль таким желанным резким толчком. Было больно, и как бы смущенно я не ощущала себя в этот момент, насколько бы мне ни было стыдно от того, что я так слаба и неопытна, я закусила губу и почти закричала, чувствуя слезы, навернувшиеся на закрытые глаза. Было больно, даже мгновение спустя. Игнорируя всякие «прости» и «станет легче», было больно. Было больно, даже если на плечах остается россыпь нежнейших поцелуев, таких непривычных от Ким Сокджина, что до этого целовал только страстно и жгуче. А все равно больно и эта боль пульсирует внутри, даже если парень не двигается, хотя это ему с трудом удается. И по щекам из-под закрытых век слезы ручьями, а от этого еще более стыдно и намного больше накатывает смущения. Но всего секундой позже в добавок к успокаивающему «все хорошо» и «совсем скоро тебе будет очень приятно» домешваются бережные прикосновения больших пальцев к щекам, что плавно стирают соленные дорожки моих слез, пока губы стараются отвлечь, завлекая мои кровоточащие уста в ласковый поцелуй. Не нужно быть всемогущим или всезнающим, не нужна доже логика или попытка открыть глаза, чтобы понять, чьи губы сминают мои, стараясь залечить небольшие ранки. И пусть очевидно, что голос Сокджина продолжает пытаться меня успокоить, а значит нежные прикосновения кончиков пальцев к моему лицу и шее ему принадлежать не могут, но вовсе не логика дает мне ответ на внутренний вопрос, который едва успел возникнуть. Просто за этот короткий вечер я уже слишком много узнала про Ким Тэхена… так же много, как и про Ким Сокджина, и чтобы отличить одного от другого мне нужно совсем не многое. Тэхен целовал меня осторожно, нежно, собирая мои тихие всхлипы, и мягко гладил руки, отвлекая от дискомфорта, усилившегося с началом медленных проникновений Джина и его выскальзываний наружу. Это странно так и так… неправильно? Верноятно, это подходящее слово, чтобы описать происходящее, и пусть оно звучит очень даже так себе и совсем не внушает ничего хорошего, оно находится на своем месте. Потому что неправильно это — чувствовать прикосновения двух пар рук, потому что не положено ощущать поцелуи одного мужчины, пока в тебя толкается другой. Джин больше не целовал мою кожу и не прикасался мягко, отстранившись и стараясь зафиксировать мое тело как можно более удобно для нас обоих и проникая все глубже, пусть все еще сдержанно, ведь с губ моих все продолжали срываться болезненные всхлипы, заглушить которые не получалось даже у Тэ, так старательно пытавшегося запутать мои мысли еще сильнее и пустить на глаза туман еще гуще чем тот, что уже их покрыл плотной дымкой. — Все хорошо, расслабься… — шептал брюнет, отстраняясь от моих губ на миллиметр и ловя взгляд едва распахнутых глаз, не прекращая гладить мои руки. И больше ничего. Только пронзительный взгляд и тихий шепот поверх едва ощутимых линий, покрывающих кончиками чужих пальцев кожу моих предплечий. — Просто расслабься. Язык вдоль по губам, распахнутым в немом крике о помощи, а в горле образовалась пустыня и, наверное, не получится и слово из себя выдавить, если я попытаюсь даже. Так что ответом ему молчание и попытка выполнить просьбу парня, но не получается, сколько бы я ни старалась. Дискомфорт отступает понемногу с каждым новым толчком бедер Джина ближе к моим ягодицам, но отходит он слишком медленно, и я не могу перестать хмуриться, хоть и пытаюсь больше не подавать виду о том, что чувствую. А глаза напротив гипнотизируют, и даже не сразу становится понятно, что Ким Тэхен больше не прикасается ко мне, только смотрит, сидя на кровати рядом, в полуметре где-то. А боль утихает, и теперь глубокие проникновения Джина ощущаются приятно и заставляют выдыхать полустоны синхронно с толчками его бедер, что становятся все быстрее и резче, но от этого не менее приятными, а только все более и более будоражащими и возбуждающими. А в какой-то момент и самой мне хочется ощутить еще одно проникновение и еще… хочется глубже, быстрее хочется, чтобы было еще приятнее… и все это хочется, не отрывая взгляда от глаз Тэхена, не шевелящегося, сидящего все так же на расстоянии в пятдесят сантиметров. Это так глупо и так интимно одновременно с тем: отдаваться одному, залипая на другого. Словно одновременно сплю с обоими, только с кем-то телом, а с кем-то ментально… и это аморально, знаю, весь этот вечер за гранью нормального и за пределами интеллегентности, но что поделать, если это так прекрасно: стонать из-за одного, сильнее выгибаясь, и знать, что другого это возбуждает так же сильно, как и меня возбуждает факт его присутствия? Этот чертов взгляд возбуждает. Это глупое расстояние, которого почти что не существует, если только протянуть руку… От блаженства, что приносят быстрые страстные толчки, хочется стонать, что есть силы, закрыть глаза и отдаться волне наслаждения, но эти глаза напротив… отвлекают и подливают масла в огонь, что и так меня почти что заживо… черт побери все это. Вряд ли я выберусь отсюда живой. Наверное, нечестно играть с Тэхеном в гляделки и обмениться искрами из глаз, пока с губ по чужой вине срываются один за другим сладкие стоны. Жутко неправильно это и нужно сосредоточиться на том прекрасном, что со мной происходит, на Сокджине и его пробирающих до дрожи прикосновениях ничуть не нежных и не ласковых, а таких страстных и жадных, от которых на утро и синяки расцвести на коже могли бы… и скорее всего расцветут, прямо как оставленный им засос в районе моих ключиц. Веки намеренно опускаются, хотя так не хочется разрывать контакт глаз, но кажется честным всю себя в это мгновение отдать Джину, ведь быть в его руках так умопомрачительно, так до срыва голоса превосходно. До боли в позвоночнике красиво, до дрожи у самого мозгового вещества костного трепетно, пусть и плавящее жгуче вместе с тем, а еще страстно до безумия… и этот остро-сладкий коктейль прекрасного и непередаваемо вкусного заставляет становиться с каждой каплей в крови от него зависимой и безмерно жадной. Потому что невозможно не желать еще и еще… А парень знает, что делает, чувствует, как я в его руках растекаюсь разгоряченной лавой, и поднимает температуру воздуха все выше, температуру тела моего до небывалой заставляет расти стремительно. Мнет тело так, словно оно сделано из пластелина, а ему это чертовски нравится, нравится ощущать себя чем-то бесформенным и податливым, из чего широкоплечий брюнет может творить все, что ему только заблагорассудится. С одинаковой силой великолепными ощущаются его руки на бедрах и на ягодицах, на пояснице и на талии, вынуждая сильнее выгнуться или поднять выше корпус и плечи… на груди, часто вздымающейся, чувствуются превосходно, будь то простое мимолетное касание или целенаправленное сжатие и попытка использовать ее вместо антидепрессанта… каждое мгновение прекрасно. Каждый низкий вздох, каждый толчок, с каждым разом все более глубокий и быстрый, крышесносный. Мне так хорошо… хорошо очень сильно и я, как и обещала, не стесняясь, заявляю об этом миру, даже не пытаясь сдерживать в груди стоны удовольствия, которое с каждым движением мужских бедер навстречу моим ягодицам становится все сильнее и материальнее. Но чем более ощутимым оно становится, тем больше его хочется моей жадной душе, моему почти изможденному телу… Мне нужно еще и еще… — Быстрее… — едва не задыхаясь, хотя даже я не ожидала от себя услышать подобного. Больше нет ни испытываемого когда-то дискомфорта, ни слез, ни боли… только приятная тягота и вибрирующая внутри потребность утонуть в океане приятности и захлебнуться волной удовлетворения. — Как скажешь, дорогая, — довольный хмык слышится так далеко, а за ним следует ускорение и звонкий удар по ягодице, что вынуждает меня дернуться и прикрикнуть громче прежнего, сильнее сводя бровки на переносице в попытке справиться с разрядом смешанных чувств. — Что такое? Тебе понравилось? Хочешь еще? Не зная, что ответить и как интерпретировать то, что разлилось по моему телу в ответ на шлепок, я только сглотнула, а Джин оставил еще один пылающий красным след своей ладони на моей коже и резко дернулся вперед, выбивая из меня самый громкий и самый блаженный стон, а вместе с ним заставляя зажмуриться до ярких огоньков прямо перед глазами. Вот они, звезды, которые мне обещали… а ведь до конца еще так далеко, пусть ночь и правда слишком коротка.