Всё это временно

— Что? Вы? Как вы меня назвали? — внутри всё сжалось, как будто кто-то просто схватил все внутренности и скрутил их разом. В ушах звенело, а в голове была лишь пустота. — Вашим же именем, — голос старика успокаивал. — Профессор Дамблдор, быть может, я ослышалась, но вы меня назвали. — Мисс Грейнджер. Я вижу, что это вы. Мне так показалось ещё при первой встрече. Вы очень похожи на эту девочку. Сегодня я это наконец увидел полностью. — Но… — Так могу я снова задать вопрос. Что вы здесь делаете, мисс Грейнджер? — Темный Лорд победил. Я хочу предотвратить это. — Вы уверены, что знаете, что вам делать? — Да. Я понимаю причину проигрыша — слабость Гарри. Он не смог справится с Ним. — Я готов выслушать вас, мисс. — Я лишь прошу о конфиденциальности. Я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал о моей личности. — Конечно, мисс Грейнджер, однако в определенный момент всё равно кто-то узнать, а может вы захотите рассказать. — Так тому и быть. Всему своё время, вы сами это знаете, Господин Дамблдор. — Вы правы. И я не расскажу никому об этом, могу обещать. Не знаю, почему вы вообще засомневались в этом. — Хорошо, тогда я могу рассказать вам всё. Или не совсем. — Начните пожалуй с вашего возраста. — Мне 29, как я и говорила. На 6 курсе Лорд выиграл, а меня заточил в Азкабан. Спустя лишь 13 лет я смогла создать заклинание перемещения во времени и использовать его без палочки. — Это похвально. И просто невероятно, если вы действительно сделали это, то вы —непревзойденная волшебница. Однако у всего есть последствия и вы могли уничтожить то время или сотворить что-то другое, но, не факт, что менее неприятное. — Я не думала об этом. Но тот мир разрушен и если уж я его уничтожила — то к лучшему. Он отвратителен и темен, как помещение без окон ночью. — Азкабан влияет на всех, — тихо пробормотал Дамблдор. — Теперь, я думаю, вам скорее хочется услышать о прошлом. И я расскажу. После смерти Сириуса Блэка на 5 курсе, Гарри буквально сломался — последний и единственный его родственник погиб. Это ударило его глубоко и сильно. Он стремился к победе, но не умел закрывать свое сознание. О чём я вас и хочу попросить. Он должен научиться это делать. Лорд направил его мысли в сторону смерти. А Гарри не смог противиться, он умер, следуя за родителями и Сириусом. После этого мир и пропал. Власть пришла Ему. Но дальше я не знаю — всё время я была в Азкабане. — Я рад, мисс Грейнджер, что теперь можно решить это. Но более информации о будущем я знать не хочу. Жизнь станет скучна. Теперь же нам нужно предотвратить катастрофу. Я готов вам помочь. — Профессор, у меня есть просьба. Не отбирайте Сириуса у Гарри. Когда придет время, поступайте так, как вы поступили бы. Это тот человек, без которого у Гарри не будет надежды и смысла жизни. — Хорошо.

***

15 лет назад

По коридору отдавались быстрый стук каблуков. Девушка вбежала в комнату — Мама, — она села на край кровати и взяла за руку женщину, — Как ты, что с тобой? Мама? — Я в порядке, милая. Мне нужно только собраться. — Хорошо, — Дафна вышла и прикрыла за собой дверь. Она каким-то волшебным образом чувствовала, что с её матерью что-то не так. Ничего это не показывало. Были лишь догадки. Но Дафна верила своей интуиции. Через несколько минут в коридоре оказалось высокая женщина, волосы которой были собраны в тугую дульку на затылке. Она была в темно-зеленом платье. — Пошли, — она взяла дочь за руку и повела к камину. Через некоторое время они оказались в другом поместье — Малфой-Мэноре. Там проводилось очередное собрание. Все сидели с лицами, которые ничего не выражали. Взгляды направлены вниз и безмолвная тишина была такой, будто никто даже не дышал, боясь неизвестно чего. — Дорогие мои верные слуги, — начал с высокой ноты Лорд, сидящий во главе стола, — Министерство так глупо, оно не верит мальчишке и старику. Но это нам только на руку. Они не хотят видеть правду. Они не хотят признавать моё возвращение. Эти тупицы, готовы с пеной у рта доказывать мою смерть. Они пойдут на всё, лишь бы заткнуть всех, кто говорит, что это не так. Сейчас они планируют поменять учителей. Ну, по крайней мере, одного. Эта странная женщина будет преподавать Защиту от темных искусств. И, как я знаю, Роули осведомлен больше меня об этом. Что же, расскажи, нам всем очень интересно, — он слелал будто приглашающий жест в сторону волшебника, которого буквально колотило от страха. — Уроки будет вести мисс Амбридж. Все заклятия будут изучаться только в теории. — Прекрасно, они помогают нам, сами того не зная, — легко прервал он мужчину и восторженно с усмешкой продолжил говорить, — эти Министерские Крысы решили обезвредить учеников. Это хорошо для нас. За год безделья они отлучаться нормально колдовать и защищаться. Это будет феерично, хоть и скучно. Если они не смогут с нами драться, мы легче победим. Прекрасно! Это просто прекрасно! Мое настроение стало лучше. Люциус, — быстро он повернулся к светловолосому мужчине, — ты должен в конце года устроить им экзамен — пусть покажут, что умеют. Замани их, куда хочешь и сделай с ними, что захочешь. У тебя есть несколько месяцев на то, чтобы спланировать. Но, тогда уж, заодно и убеди Гарри Поттера отдать мне пророчество. Надави на него и его старые раны. Он ведь как животное, которое мечется от каждой причиненный ему царапины. Люциус, я знаю, ты умеешь причинять людям боль. Хотя бы твой сын. Так что ты обязан справиться. — Конечно, мой Лорд, я не подведу вас, — он склонил голову в почтении. — Прекрасно. Идите все. Мне нужно подумать, — такие порывы случались у Лорда часто. Он внезапно заканчивал собрание, которое только началось просто потому, что у него в голове возникал очередная гениальная мысль. И, как будто, если он её не обдумает сию секунду, его мозг расплавится и уничтожать никакие крестражи не придется. Время шло, а матери становилось всё хуже: она уже только лежала в кровати и перестала выходить даже на ужин. В один день она позвала свою старшую дочку — Дафну, на нее она возлагала большие надежды. — Садись, милая. Мне нужно тебе рассказать кое-что. — Конечно, мам, я слушаю, — девушка села напротив матери, забравшись на кровать с ногами и сложив их по-турецки. — Я больна и, к сожалению, скоро умру, но прежде ты должна кое-что узнать. Это не болезнь, а проклятие. Его наложил на меня Лорд, я подвела его. Но это не так важно. Я лишь хочу, чтобы ты не доверяла ему так сильно, как сейчас. Он никем не дорожит, — голос звучал тихо и хрипло, — кроме самого себя. Если понадобится, он убьет и Беллатрису. Что не удивительно, ведь он убил свою семью. Прошу, милая, будь осторожна. Всегда молчи на собраниях, не выступай, не проси и не жалуйся. Будь как мышь, чтобы он тебя не заметил. На твоей руке нет метки. И это хорошо. Пусть так будет всегда. Это клеймо настолько отвратительно, что я не хочу, чтобы оно красовалось у тебя на предплечье. Скажи отцу о своей скорби по мне, когда меня не станет, и он сжалится и уберет тебя подальше от Лорда. — Мама, я… — Пообещай мне. — Обещаю. Спустя две недели она умерла. А Дафна выполнила обещание. Она стала скорбящей куклой. Её больше нельзя было увидеть ни в чём, кроме чёрного цвета. Она была бледна больше чем раньше, она тосковала так сильно, что частенько выходила на улицу и просто кричала. Кричала, давая ветру высосать свою боль. Кричала до хрипоты. Отдавая все свои слёзы. Кричала, а голос её был данью памяти. Она помнила, помнила всё, что было связано с её матерью. Помнила, но она стала замечать, что воспоминания угасают. Она не знала, что отец, видя всю боль дочери, добавлял ей в чай забывающие зелье. Это был не Обливэйт. Это зелье медленно отбирало твои воспоминания об определенном событии или человеке. Но Дафна записала последние слова своей матери. Она записала всё, что помнила тогда. Она перечитывала их каждое утро и вечер, вырисовывая эти строки у себя в памяти. Не давая зелью забрать и это. Астория помнила мать, но не разговаривала о ней. Все стали молчать. Её имя больше не звучало в стенах этого дома. Она сама стала забываться. Дафна почти не знала её теперь, но чувствовала любовь и верила ей. Когда она приехала в Хогвартс на пятый курс, то решила, что отомстит Лорду. Девушка знала, что это он. Она ей сказала. И вот, она написала анонимную записку Гермионе Грейнджер, в которой говорилось о том, чтобы собрать команду, чтобы начать преподавать ученикам заклинания, которых теперь больше не было в практике. Она видела сомнения девушки, она видела, как Отряд Дамблдора расцвел. Она видела проигрыш Люциуса Малфоя в Министерстве. Она видела выигрыш Лорда, когда Гарри Поттер умер. Дафна стояла в поле, которое принадлежало её семье. Дул ветер, как и всегда здесь. Слёзы текли ручьём по её щекам. Она могла даже подумать, что это была не вода, а кровь. Ведь она собиралась буквально вырвать себе сердце прямо сейчас. — Мама, прости, я так больше не могу. Не могу тебя помнить. Мне так больно, — всхлипы были, казалось, слышны на другом конце поля и возле озера, и в Поместье. — Я старалась. Я пыталась помочь, как ты и просила. Я была далека от Лорда. Я ему не подчинялась и не приняла его. Но я не справилась. Он выиграл. Прости, что я не смогла. Прости, что я тебя подвела. Мама, я люблю тебя, — после этих слов девушка сожгла тетрадь с записями о матери и выпила тройную дозу забывающего зелья, в котором был волос её матери, который она хранила в дневнике. Она чувствовала, как воспоминания растворялись и, будто бы, видела, как они белым дымом улетают прочь.

***

Приближалось Рождество. Все получали письма от родителей. Ученики начинали собирать вещи, предчувствуя встречу с семьёй. Но Астория и Фред не получили ни одной даже самой маленькой записочки от родителей. Это было больно. — Астория и Фред Уизли, пройдите в кабинет директора. Близнецы, которые в тот момент сидели на диване гостиной Слизерина, радостно встали — может вести от родителей? Они шли к директору в приподнятом настроении. Возле Горгульи стояла женщина — Мисс Марпл. Она была кем-то наподобие секретаря. Она сказала пароль тогда, когда близнецы были далеко, чтобы они не смогли его услышать. Они поднялись и вошли в ярко освещенный кабинет. Как будто весь оставшийся в мире свет заключили именно там: на столе, в кресле, ковре, картинах и всём, что было там. — Садитесь, — указал на два стоявших напротив стула директор. Это был мужчина среднего возраста. Его звали Валентайн Парсон. — Вы, наверное, не знаете, зачем вы сейчас здесь, но я объясню. Это касается ваших родителей, — глаза у Астории и Фреда загорелись — они оказались правы. — Ваши родители объявлены… предателями. Дело в том, что ваш отец сбежал, не выполнив поручение Лорда и… В общем, никто не знает где они, — света в кабинета, казалось, стало ещё больше. Он был так ярок, что хотелось закрыть глаза и спрятаться под столом. Казалось, будто, кабинет высосал свет из сидящих здесь двух учеников. Они не верили. Не могли поверить. Их родители не предатели. Они это знали. Хотели знать. — Мы, пожалуй, пойдем. Если это всё, — говорил Фред, понимая, что Астория сейчас не сможет ничего сказать. — Да, да, конечно. Но ваша учёба в Хогвартсе продолжится, можете не переживать. — Конечно, — Фред встал, потянув за собой сестру. Они молча вышли из кабинета и в тишине шли по холодному коридору, держась за руки, словно, делясь своими чувствами. Фред, как будто, забирал часть боли сестры, которая была в каком-то оцепенении. Ему тоже было плохо. Но ей было хуже. Они также молча сели на кожаный диван в гостиной. И также молча сидели там, смотря в стену. Они не знали, сколько времени они были там, но рядом сел Скорпиус. — Мама мне написала о том…что случилось. Мне жаль. Возможно это будет не в тему сейчас… Но вы можете поехать на Рождество к нам. Если вы не захотите остаться здесь, в Хогвартсе. — Да, наверное, — отвлечённо ответил Фред. Его рука всё также держала ладонь сестры. — Если что-то вам нужно — говорите. — Конечно. Скорпиус немного сомневаясь, всё же встал и направился в гостиную Гриффиндора, где ему, признаться, было уютнее, чем здесь. Через некоторое время, близнецы встали и пошли в комнату Фреда. Они уснули на одной кровати, как раньше, когда кому-то из них плохо или грустно. Учёба подошла к концу и все уже разъезжались по домам. Астория и Фред всё же решили поехать к Малфоям. Отмечать праздник в Хогвартсе никому из них не хотелось. Нельзя сказать, что они отошли от произошедшего, но они уже были более живыми. Они втроём сели в Хогвартс Экспресс, который больше не приходил в Лондон. Новой станцией стала Теотан, которая была в небольшом пригороде. На нейтральной территории, рядом с которой начинались владения Паркинсонов, Роули и Кроссов. Выйдя там, они нашли волшебную повозку, на которой и добрались до поместья Малфоев — Гринграссов. Это было здание, построенное 13 лет назад в честь свадьбы Астории и Драко. Оно было светло-серого цвета с большими окнами и невероятных размеров двором. Пройдя через черный резные ворота, ребята увидели на пороге женщину среднего роста и очень тонкой фигурой — даже из далеко модно было понять, что это Астория Гринграсс — хозяйка поместья. Рядом с ней стоял высокий мужчина с белыми волосами, которые спадали на плечи — Драко Малфой. В последние три года он отращивал волосы, но это было делом не быстрым, так что до той объемной копны волос, как у отца, ему было далеко. Эти два человека улыбались приезду сына. Они также были рады видеть своих племянников. — Вы здесь, — радостно проговорила Астория и обняла каждого из них. — Я так счастлива вас видеть, Астория, Фред, — они не виделись на протяжении последних полутора лет из-за объемной работы родителей даже во время выходных и официальных каникул. Драко тоже из обнял, абсолютно полностью понимая их боль. Он помнил когда его родители были для всех Жалкими Пожирателями Смерти. Он помнил, как его отец разочаровал Лорда и его покровительство даже сейчас было не таким, как когда-то давно. Они все прошли внутрь. Внутри дом был светлым. Длинный коридор из белой плитки с золотым рисунком. Много окон с пола до потолка и большие люстры, на каждой из которых было как минимум сто свечей. Прямо перед ними была мраморная белая лестница. — Так, ваши комнаты будут смежными, хорошо? Скорпи, будь добр, покажи им. — Хорошо, мам. Идёмте. Ваши вещи уже там, — он быстро поднялся по лестнице и они оказались на втором этаже. С одной стороны было окно на всю стену, из которого вид выходил на сад. Они пошли по правому коридору и остановились у бежевой двери. — Вот, эта и соседняя — ваши, решайте как хотите. Ванная тоже на двоих. Скорпиус дождался когда Фред кивнет и ушел вниз. Комната была не менее прекрасна, чем весь этот дом. Огромная кровать возле окна, большой туалетный столик и такая же вторая комната. — Мне здесь так нравится, Фред, — Астория кружилась по комнате, а плтом легла на кровать. — Мне нравится этот дом. Мы здесь были три года назад, но я чувствую себя такя будто я здесь впервые. — Я вижу ты оживилась. — Я… — Астория привстал на кровати, — Я скучаю по ним, сильно. Рождество это тот праздник, который мы всегда отмечали вместе. Он особенный. А этот дом так прекрасен. А Астория и Драко такие хорошие. Я думаю, что мы можем провести прекрасно время здесь. Это будет не то, что раньше, но они ведь тоже наша семья. Они те, кто нас любит и готов о нас заботиться. Мы можем им доверять. — Я знаю, Тори. Нам сейчас нелегко, но представь какого маме и папе. Они же где-то скрываются… И они наверняка переживают о нас. Дни летели быстро. Астории и Фреда нравилось гулять во дворе. Кататься на коньках по озеру и играть в снежки в поле. Так и наступил канун Рождества. Близнецы уже пришли в себя и, кажется, полностью. Повсюду сновали домовые эльфы. Они наряжали дом уже целую неделю, но всегда оставалась какая-то комната, где не хватало гирлянды или чего-то ещё. Эльфы готовили еду и накрывали столы, упаковывали подарки и меняли постель в спальных комнатах. Дом преобразился так, что его было сложно узнать — яркие шарики и мишура повсюду. Куда бы ты не посмотрел — всё сияло так, будто весь этот дом просто взяли и искупали в блестках. — Ой, Тори, вот ты где. Я хотела сказать, что подготовила тебе новое платье, оно в твоей комнате, — сказала Астория-старшая, проходя мимо девочки, которая читала книгу, сидя на подоконнике и улыбнулась. — Спасибо, я примерю. — Мальчики, ваши костюмы тоже должны быть уже у вас. Скорп, прошу, не забудь причесаться, — она слегка расплылась в улыбке, говоря это своему сыну. — Ладно, мам, — отозвался он как раз в тот момент, когда собирался это сделать. Часто именно в этом доме собиралось высшее магическое общество и Рождественские вечеринки не могли сравниться ни с чем, но в этом году хозяева решили отметить праздник в кругу семьи, тем более учитывая состояние своих племянников. Но это не отменяло роскоши того вечера. Когда на часах было восемь, Астория закрыла книгу и, поставив её на место, поднялась в комнату переодеться. На кровати лежала коробка, в которой оказалось красивое зелёное платье, которое судя по его длине, доставало до колен и такого же цвета туфли без каблука. — Мисс Астория, — рядом появилась эльфийка, — могу ли я помочь вам с волосами? — Конечно, — эта эльфийка любила волосы Астории и при любом удобном случае делала это, если, конечно, Астория позволяла. Сегодня она была готова терпеть всю эту возню с её волосами, ведь времени было ещё много. Выйдя через некоторое время, она спустилась в гостиную, в которой стояла невероятных размеров ёлка, которая горела очень ярко. — Ничего себе, — прошептала Астория, но рядом появился Скорпиус. — А как же, — он ответил так же восхищённо. — Знаешь, Скорп, мы всегда отмечали Рождество с родителями в нашей квартире на улице Феникса. Она достаточно большая, но ваш дом такой, ну прямо, огромный. Это даже немного непривычно, но мне нравится. — Да, мне тоже, но я был бы не против как-нибудь отметить Рождество в более тихой обстановке, чем обычно, — он улыбнулся. Именно в тот момент Астория поняла, как же он похож на Драко. — Скорп, я думаю тебе пошли бы длинные волосы. И тогда тебе следует начать отращивать их прямо сейчас, чтобы иметь длину как у твоего дедушки, — все в волшебном мире восхищались волосами Люциуса. Некоторые девушки ему даже завидовали. — Дело говорит, — рядом внезапно появился Драко, как специально, взмахнув своими волосами, что вызвало улыбку у обоих детей. — Как приятна эта тишина, вы заметили? — входя, спросила Астория-старшая. — Никаких сплетен вокруг и детей, которые все норовят опрокинуть ёлку. Может нам следует всегда так делать, Драко? — Может быть, всё может быть, дорогая, — эта его фраза почти всегда означала «нет». — О, так уже скоро одиннадцать. Может, потанцуем? Скорпиус танцевал со своей матерью, а Астория с Фредом. Драко же стоял поодаль и его очень умиляла эта картина. Вся семья взяла в руки шоколадное печенье, которое у всех волшебников ассоциировалось с этим праздником. На следующее утро Астория нашла под ёлкой сборник книг известного писателя того времени — Кристофера Уэйда. А Скорпиус и Фред — одинаковые метлы новой модели. Также всем троим подарили новые кожаные перчатки. Через несколько дней, когда часы пробили двенадцать, Астория-старшая воскликнула: — С Новым 2010 годом, — и наколдовала снег в гостиной.