Скрытое преимущество

      Через пару дней ребята снова играли на заднем дворе школы. Эдгар внимательно следил за телодвижениями Луки. Когда игра вновь подошла к финалу, юноша закинул ногу на ногу и, держа в руках карты и рассматривая их, задал вопрос оппоненту.       — Лука, какие у меня карты?       Бальза оторвался от своих карт, с непониманием посмотрев на Эдгара.       — Бубновый валет и бубновая девятка.       — Это козырные. А остальные какие?       — Скорее всего, какая-нибудь мелочь. Семёрки, восьмёрки. Возможно, одна шестёрка.       Валден вновь посмотрел на свои карты. И действительно — в руках у юноши были валет и девятка буби, шестёрка крести и семёрка пик. Наконец поняв тактику Луки, Эдгар довольно улыбнулся.       — Ты каждый кон запоминаешь козырные карты и следишь за тем, какие из них вышли?       — Верно. Но я слежу не только за ними. Стараюсь запомнить как можно больше выбывших карт.       — Поразительно. Надо же додуматься до подобного…       Лука пожал плечами, кинув разом три дамы, включая козырную. Эдгар спокойно взял карты. Тогда Бальза кинул на скамейку крестовый туз и с довольной улыбкой показал товарищу пустые руки. Валден собрал карты в коробку и протянул их сопернику. Парень убрал их в рюкзак.       — Спасибо за игру, Лука.       — Тебе тоже, Эдгар.       Бальза перевёл взгляд на лицо оппонента и хихикнул.       — Надо же, я не знал, что ты умеешь улыбаться. А… Ты увлекаешься вампирской тематикой? По тебе и не скажешь.       — Всем свойственно улыбаться. Просто я не напрягаю лицевые мышцы без причин. Вампирская тематика? Ты о чём?       — Я про клыки. Они довольно большие, но выглядят здорово. Нарастил?       Эдгар провёл пальцами по губам, нащупав свои клыки. Они уже давно с парнем, так что он перестал уделять им внимание. Валден задумался, уставившись в одну точку.       — А… Нет. Это родные. Слышал об «атавизмах»?       — Что-то знакомое… Какие-то внешние признаки, которые были у наших предков, но которых нет у нас?       — Не совсем так. У современных людей они тоже изредка встречаются. Шерсть, хвост или как у меня — клыки. Атавизмов полно, но эти, пожалуй, самые популярные.       — Ух ты, интересно. Получается, ты счастливый обладатель редкой мутации!       Эдгар развёл руками в разные стороны и пожал плечами.       — Не знаю насчёт счастливого, но мутация есть.       — Это очень круто, Эдгар! Выглядит необычно. Наверняка многие девушки считают тебя загадочным вампиром и желают познакомиться.       Лука кокетливо приподнял брови. Эдгар поджал губы.       — Да я бы не сказал.       — Да ладно, не воспринимай всерьёз. Я же шучу. Вообще, я тоже обладатель кое-чего редкого. У меня-…       Внезапно у Луки зазвонил телефон. Подняв трубку, он отошёл от одноклассника.       — Да, я ещё в школе. Домой? Хорошо. Я могу зайти по пути в магазин. Нужно что-нибудь взять? Хорошо. Хорошо. Тогда скоро буду. Пока, тётя Эми.       Убрав телефон в карман джинсов, Лука пожал плечами.       — Прости, Эдгар. Мне пора домой. Тётя не любит, когда я задерживаюсь. Увидимся завтра. Пока-пока!       Помахав товарищу рукой, Лука поспешил домой. Эдгар хотел его остановить, но ничего не вышло — парень, несмотря на своё телосложение, был довольно шустрым.       — Лука, пого-… Вот чёрт.       Эдгар недовольно хмыкнул и закинул сумку на плечо, направившись домой.       — Вот и что он хотел мне сказать?! Бесит. С тётей бы ничего не произошло, если бы Лука постоял на месте ещё пару секунд и закончил мысль!       От возмущения щёки юноши подрумянились. Надув губы, он выпрямился и ускорил шаг.

***

      Спустя месяц ребята поехали вместе с классом в картинную галерею, находившуюся в другом городе. Для этой поездки школа специально выделила автобус. Заходя в довольно душный транспорт, Эдгар тяжело вздохнул, ища свободное место. Он не собирался ехать на экскурсию, но Джозеф и Галатея уговорили его. Домочадцы утверждали, что, возможно, работы других художников вернут Эдгару вдохновение. Если нет, то, по крайней мере, юноша прочувствует, каково это — ездить в общественном транспорте, а не в личной машине.       Как только парень прошёл первую пару кресел, он услышал уже знакомый голос.       — Эдгар, ты чего такой недовольный? Не выспался? Иди скорее сюда!       Примерно в центре автобуса сидел Лука у окна. Он махал Валдену, чтобы тот обратил внимание и сел рядом с ним. Убрав рюкзак с соседнего сидения, парень довольно улыбнулся.       — Я тебе уже место занял. Садись скорее. Место у окна моё. Тут кондиционер лучше дует. Если будешь плохо себя чувствовать, поменяемся местами.       Лука включил кондиционер над сиденьем на максимум и, запрокинув голову назад, прикрыл глаза. Эдгар хотел было спокойно сесть около одноклассника, как вдруг увидел на лице Луки белую повязку, а под ней — на лбу и под глазом — участки припухшей, синеватой кожи. Бальза частенько приходил в школу в синяках, но обычно они были небольшими и располагались на руках. А тут огромная гематома. На лице. Сев около товарища, Эдгар потянул Луку за подбородок к себе и, аккуратно приподняв повязку, осмотрел травмированный участок лица.       — Кто это сделал?       — Что сделал?..       — Не придуривайся. Кто ударил тебя по лицу?       — Никто. Я сам ударился.       Лука отстранился от Эдгара и вернул повязку на место, вновь прикрыв глаз. Валден нахмурился и небрежно кинул сумку на пол.       — Невозможно так самостоятельно удариться. К тому же, у тебя постоянно синяки на теле. Тебя дома бьют?       — Нет, что ты. Я правда сам, Эдгар. Шёл в комнату и ударился лицом об угол дверной рамы.       — А в прошлые разы? Тоже сам бился?       — Да. Эдгар, это действительно мои оплошности. У меня…       Юноша нахмурился, цыкнув. Его раздражало то, что Бальза не рассказывает однокласснику, кто его бьёт. А вообще… Почему это волнует Эдгара? Лука — не его забота. Пусть разбираются родители и тётя. Или кто у него там. Что, художнику больше всех надо?       — Закрыли тему. Ничего больше не хочу знать.       Лука запнулся на слове, поджав губы. Резкая смена позиции Эдгара его удивила. Впрочем, парень не собирался вновь поднимать тему синяков, раз товарищ решил её оставить.       — Как скажешь. Ты взял наушники в дорогу? Ехать будем пять часов.       — И как время поездки связано с наушниками? Я могу и без песен спокойно посидеть.       — Но это ведь скучно! Какую музыку предпочитаешь?       — Никакую. У меня нет потребности слушать её. Хотя бывает иногда. Слушаю обычную музыку. Сонаты Моцарта, например.       — И это… По-твоему… Обычная музыка? Ты что, вообще современные композиции не слушаешь?       Эдгар спокойно кивнул и поправил хвост. Лука с разочарованием посмотрел на товарища.       — У меня от подобного уши уже на первой минуте вянут. Как ты можешь любить такие вещи?!       — А что, лучше слушать современную похабщину?       — Говоришь как семидесятилетний старик. Помимо «похабщины» есть и нормальные произведения. Просто тебе непонятным образом удалось обойти их стороной. Но тебе повезло, Эдгар. Зарядки в моём плеере хватит на путь туда и обратно. Успею ознакомить тебя с хорошими песнями.       Лука достал плеер и, распутав наушники, протянул один из них Эдгару. Валден отстранился от предмета.       — Откажусь. Я не хочу ничего слушать.       — Нет, ты послушаешь. Я теперь не успокоюсь, пока не подберу исполнителя, который пришёлся бы тебе по душе. Хватит слушать старьё, Эдгар! Нужно что-то более современное и простое.       Художник недовольно посмотрел на потолок и, вздохнув, посмотрел на Бальзу.       — Не отстанешь?       — Не отстану. Если что, я использую второе желание на это.       — Не надо. Прибереги его для чего-то поинтереснее.       Взяв наушник, Эдгар воткнул его в ухо и устроился в кресле поудобнее, положив голову на спинку сидения. Лука вставил другой наушник себе в ухо и, тоже приняв комфортную позу, включил первую песню.       Эдгару была непривычна эта музыка. Хоть он и слышал некоторые композиции на улице или в торговых центрах, в смысл никогда не вдавался. Парню больше нравилось находиться в тишине. Иногда душа всё-таки требовала звука и он включал на полную произведения Моцарта и Баха, дабы заглушить опустошение внутри…       И в какой момент Эдгара охватило уныние? Вроде бы, всё было довольно хорошо. У него есть прекрасный опекун в лице Джозефа, чудесная сестрёнка Галатея, которой Эдгар очень дорожит. Но в какой-то момент он перестал ощущать себя счастливым. Тяжело быть вечно молодым…       Когда ты привык к своей обыденной жизни, ты не хочешь её менять, дабы не покидать зону комфорта. Эдгар не пытался привыкнуть к переменам и лишь отвергал их. Он — наследник семьи Валденов, семьи, которая когда-то была очень влиятельной и известной. Когда-то… Сейчас из этого рода остался один парень. Мало кто помнит о семье талантливых аристократов, которые давным-давно были главным украшением каждого светского вечера. Но потом их слава сошла на нет. Валдены — семья талантливых аристократов, что закончила своё существование с позором, ведь молодой наследник оказался бесталантым ничтожеством, что лишь воровало работы бесподобного наставника, а после покинуло свою семью, не выдержав стыда…       Когда-то Эдгар был на пике славы, но сейчас он никто. И это состояние ненужности миру, состояние абсолютного ничего стало той самой причиной, по которой парень унывает уже несколько лет. Время перемен, что вышибло его из привычной колеи, окончательно запятнало фамилию «Валден». Эдгар стёрт из истории искусства и сейчас он не знает, что делать. Ранее написание картин было для него смыслом жизни, но сейчас даже былая страсть не может вернуть ему душевное равновесие. Здесь всё не так. Он чужой в данном временном отрезке…       Юноша сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и перевёл взгляд на одноклассника. Лука задремал на плече Эдгара несколько композиций назад, но парень заметил это только сейчас. Художник не стал спихивать со своего плеча товарища. Обычно он терпеть не мог, когда кто-то нарушает личное пространство парня, но прикосновения Луки не вызывали ни отвращения, ни дискомфорта. Наоборот — Эдгар старался как можно меньше шевелиться, чтобы не разбудить спящего.       Лука Бальза… Что Эдгар знает о нём? Умный, азартный, настырный. Оптимистичный, любит поиграть в карты. А что ещё? Они знакомы уже месяц, но парень ничего толком не знал о своём оппоненте. В основном они с Бальзой просто играли в карты после школы. Если и говорили, то лишь о тех же картах или же о том, как прошёл день.       «Интересно… Какая жизнь у Луки?»       Хоть Валден практически ничего не знал об однокласснике, компания Луки приносила ему покой. Ещё в первый день знакомства Бальза оценил то, как Эдгар играет в карты. И в тот день внутри абсолютного ничто что-то вновь появилось. Возможно, чувство нужности? Луке нравилось, как Эдгар играет. Это немного радовало художника.       В наушниках заиграла приятная мелодия. Закрыв глаза, Эдгар и сам провалился в сон.

***

      — Эй, сони, просыпайтесь! Мы уже приехали. Долго вас ждать?       Классный руководитель пытался разбудить ребят голосом, но безуспешно. Крепко спали. Ощутив чужую руку на своём плече, Эдгар нахмурился и отпихнул её, медленно открыв глаза.       — Не надо меня трогать.       От голоса Эдгара проснулся и Лука. Потерев глаз, парень открыл его и посмотрел на классного руководителя и одноклассника.       — Ой… Уже приехали? Всё, выхожу. Одноклассники уже в галерее?       — Да. Давайте поторапливайтесь. Водителю надо автобус в тень поставить. Вот ваши билеты. Можете гулять по галерее целых три часа. Потом встречаемся у выхода. Всё понятно?       Эдгар и Лука взяли билеты. Валден потянулся.       — Поняли. Сейчас выйдем.       Как только классный руководитель ушёл, Эдгар и Лука покинули свои места и направились в галерею. Лука намотал наушники на плеер и глянул на товарища.       — Ну как тебе музыка?       Эдгар снял ленту с волос и, зачесав рукой выпавшие пряди назад, вновь завязал их.       — Не могу её как-то охарактеризовать. Я заснул примерно в то же время, что и ты. Но одна из первых звучала неплохо.       — Ого. И какая?       — Если бы я знал название, то обязательно сказал.       Лука открыл в плеере список песен и, сняв наушники с него, дал один Эдгару. Художник взял предмет.       — Что, хочешь найти эту песню?       — Да. Если по названию не можем найти, то будем по звуку. Слушай внимательно!       — Да какая разница, что мне понравилось?       — Большая. Будем разбавлять твой музыкальный вкус. В приличном обществе твоего Моцарта не поймут. Ты есть в социальной сети «Идентичность»? Я бы мог отправить тебе ещё композиции понравившегося исполнителя.       Эдгар начал снова прослушивать песни, которые включал Лука.       — Меня нет ни в одной социальной сети. Мне это не нужно. А, погоди. Вот эта песня.       Лука поставил на паузу и, улыбнувшись, показал Эдгару название и исполнителя.       — Очень даже хороший выбор. Мне тоже нравятся песни One Republic. Больше скажу. Эта самая любимая. Голос Райана Теддера очень приятный. Согласен?       — Не то чтобы приятный, но… Вполне сносный, да.       Пока ребята искали песню, они успели дойти до входа в галерею. Отдав контролёру билеты и забрав их после проверки, парни оказались в широком коридоре с кучей вывесок, находившихся у проходов в другие залы. Лука убрал плеер в карман и остановился.       — Что ж, ты один погуляешь или со мной пойдёшь?       — Пока хочу в одиночку осмотреть это место. Потом, возможно, присоединюсь к тебе. Приятного просмотра.       — Тебе тоже! А к вопросу о социальных сетях мы ещё вернёмся!       Лука убрал свой билет в карман и направился в зал картин других веков. Эдгар решил посмотреть современные произведения искусства.       Как парень и ожидал, ничего из современных работ его не зацепило. Эдгар попросту не понимал, как можно считать какие-то кружочки на белом холсте, которые пришли на смену полноценным картинам, считать шедевром. Он не понимал, как можно считать шедевром просто изрезанный холст или же кляксы, оставленные с помощью женских частей тела. Валден считал это абсурдом. Хоть экскурсовод неподалёку с полной уверенностью говорил о важности этих «шедевров», парень был не согласен. Он покинул зал и направился в ту сторону, куда до этого ушёл Лука.       Искать товарища долго не пришлось — Лука сидел в центре зала и внимательно рассматривал какую-то картину, что висела на стене. Подойдя к товарищу со спины, Валден положил руки на плечи Бальзы.       — А ты чем душу травишь? Так внимательно смотришь…       Переведя взгляд на стену, Валден вздрогнул. Там висела одна из его последних картин.       — «Берёзовая аллея»…       Лука кивнул и, взяв товарища за руку, помог ему перешагнуть скамейку и сесть около одноклассника.       — Красивая, да? У Сарайи полно атмосферных работ. Говорят, эта картина должна была присутствовать на тематической выставке, но художник успел написать только три картины из десяти запланированных. Одну из них, кстати говоря, по каким-то причинам сжёг. Поэтому в галерее только две. Ты, наверное, знаешь это?       Лука перевёл взгляд на товарища. Эдгар, практически не моргая, рассматривал картину. Бальза не мог с точностью сказать, какие эмоции испытывал парень. Но он точно был чем-то ошеломлён. Может, вспомнил что-то?       — Нет, я не знал. Как-то не увлекался его творчеством. А почему не закончил? Наверняка это была бы чудесная выставка, нет? Глупо бросать идею тематической выставки на трети пути…       — О, ну… Он так и не смог устроить тематическую выставку, потому что умер. Говорят, его дикие собаки загрызли. До сих пор не могу представить это. Разве могли животные появиться из ниоткуда, загрызть человека и вновь куда-то деться?       — Не знаю, Лука. Но, возможно, он это заслужил…       Эдгар нервно усмехнулся, переведя взгляд на одноклассника.       — До моего прихода ты внимательно рассматривал эту картину. Чем она тебя зацепила?       Лука пожал плечами, вновь посмотрев на произведение искусства.       — Да ничем особенным. Просто красивая. Смотришь на неё и возникает чувство, будто ты можешь зайти в картину и вживую увидеть всю эту красоту. Люблю подобное. А тебе нравится эта картина? Кажется, она не оставила тебя равнодушным.       — Да так… Обычная картина. Просто вспомнил кое-что плохое, когда на неё смотрел.       — И это неспроста, юноша! Данную картину мистер Сарайи характеризовал как «океан уныния». Бледные берёзы и синее небо должны вызывать отрицательные эмоции!       В зал зашёл экскурсовод, который прежде объяснял смысл современного искусства. Женщина прошла к юношам и посмотрела на картину, довольно улыбнувшись. Эдгар скрестил руки на груди, вопросительно посмотрев на женщину.       — «Океан уныния»? Тут даже воды нет. Берёзы не бледные, а белые. Это их нормальный цвет. Вы говорите какие-то непонятные вещи. Негативные эмоции у меня были вызваны не картиной, а воспоминаниями. Не надо приписывать работе то, чего в ней нет.       — Вот невежда! Сразу видно, что с творчеством Сарайи не знаком. Так картину характеризовал её автор. Океан тут в переносном смысле. А берёзы именно бледные! Неаккуратные мазки на картине придают тревожности пейзажу и вызывают негативные чувства, источником которых вы назвали свои воспоминания.       — Это я невежда?!       Валден подскочил с места и, нахмурившись, прошёл к женщине.       — Эдгар, не надо спорить. Давай посмотрим, что в других залах? Кажется, я вижу фрески! Ты любишь фрески?..       Лука взял Эдгара за ладонь и попытался отстранить его от экскурсовода, но одноклассник грубо отдёрнул руку.       — Не трогай меня, Лука. Я не потерплю безосновательных оскорблений. Если хочешь — иди смотри. Итак. Невежда, да? Женщина, я в свои шестнадцать знаю куда больше, чем вы. И отрицание вашего бреда не делает меня необразованным. На картине просто берёзы. Просто тропинка. Просто трава и просто небо! Не в каждой картине есть глубокий смысл. Тут его нет. Идите лучше объясняйте свои цветные гомеопатические таблетки или три точки, очищающие искусство от коммунизма. Пейзажи не трогайте. Не засоряйте своими выдумками просто красивую картинку. Вам понятно?!       Эдгар был в ярости. Он терпеть не мог, когда люди свои фантазии о смысле картин делали истиной в последней инстанции. Он ненавидел, когда подобное проворачивали с его картинами. Валден не страдал подобными вещами. В его работах не было скрытого смысла. По крайней мере, в этих аккуратных берёзах. Его оскорбляло то, что эта женщина распространяла гадкую ложь о смысле картины и люди верили ей. Ну конечно. «Автор» ведь мёртв. У него не спросишь.       Экскурсовод охнула от речи Эдгара. Протерев свои очки краем блузки, женщина недовольно посмотрела на Валдена.       — Омерзительное поведение и поразительное неуважение к старшим. Мне очень стыдно за нынешнюю молодёжь. Абсолютно не умеют контролировать себя и осознавать свою неправоту! Я уже всё сказала об этой картине. Лучше не кричите на меня, а сядьте и прочитайте книги о творчестве этого художника, раз не верите мне. Вы ещё не зрелы для подобных картин и видите лишь то, что перед глазами. Посмотреть глубже вы не можете. Вот подрастёте и всё поймёте. Всего хорошего.       Женщина надела на нос очки и, посмотрев на Эдгара свысока, покинула зал. Руки Валдена задрожали от негодования. Он был готов растерзать ту неприятную особу.       — Да я…я…       «Я автор этой картины!..»       Лука подошёл к Эдгару со спины и аккуратно положил руки на его плечи.       — Давай выйдем на улицу и немного проветримся? А потом посмотрим что-нибудь другое. Не переживай так сильно, Эдгар. Она закоренелый экскурсовод. Даже если ты и прав, она никогда не примет это. Пошли. У выхода ещё кулер стоял. Сейчас отдохнём немного и всё будет хорошо!       Эдгар повернулся к Луке и, осторожно убрав его руки с плеч, кивнул.       — Да, наверное, было бы неплохо немного подышать свежим воздухом. А нас пустят обратно в здание?.. Прости за всё это. Ты просто картину рассматривал, а я тут разборки устроил.       — Пустят. Билеты при нас, контролёр лица помнит. А? Да всё в порядке, не переживай. У всех бывают приступы агрессии. Идём!       Лука вновь взял одноклассника за руку. На этот раз Эдгар сжал кисть Бальзы в ответ и последовал за ним.       Ребята налили себе воду из кулера и, выйдя из здания, встали в тень. Постепенно Эдгар пришёл в себя. Дрожь в руках прекратилась, а лицо стало проще. Лука расслабился в прохладной тени и довольно улыбнулся.       — Люблю так стоять под крышей здания и пить что-нибудь. Чаще всего пью кофе. А ты любишь кофе, Эдгар?       — Кофе? Зависит от сорта и способа приготовления. Так иногда пью.       — Ты был в кофейне у школы?       — Нет. Недалеко от школы есть кофейня?..       — Ты не знал?! Эдгар, там такой вкусный кофе! На любой вкус и цвет. Нам надо обязательно туда сходить! Давай сегодня после экскурсии?       — Сегодня жарко. Пить кофе — не лучшая идея.       — К вечеру уже похолодает и кофе будет отличным способом согреться. Так что скажешь?       — Если сильно похолодает, то сходим.       — Отлично! Надеюсь, что нам удастся сегодня сходить в кофейню после экскурсии. Вижу, тебе стало легче. Пойдём другие залы осматривать? Я бы хотел поискать картины Гарэда Денвала. Его манера письма очень напоминает мне Сара-…Другую. Он писал безликих людей. Не знаю, как это корректнее назвать. Вроде и человек изображён, но внимание на картине уделяется не его лицу, а какой-то части тела или иному предмету. Например, мне очень нравится картина «Без крыльев», на которой выделены израненные руки и обездвиженные ноги девушки, сидящей в инвалидной коляске, и «Скорбь по брату», где за столом сидит мужчина и рассматривает какие-то зарисовки.       — Знаю. Я видел его картины. Они очень мрачные, выполнены в чёрно-белом стиле. Почему они тебе нравятся?..       — Потому что, несмотря на бездушные цвета, использованные в их создании, картины кажутся мне живыми. Не знаю, как это объяснить. Переживание героев картин будто передаётся зрителю. Это очень интересно. Да и акцент не на лице, а на частях тела — оригинальное решение. Ты так не считаешь? Вообще, мне кажется, Гарэд был интересным человеком и у его знакомых была насыщенная жизнь. Жаль, что о нём и его круге общения мало что известно. Денвал стал гением посмертно.       — Любопытное мнение. А что ты скажешь о его «Новой жизни»?       — Ты о кроваво-красной картине? Хм… Среди картин Гарэда была только одна такая работа. Упрощённый силуэт человека, склонившегося над лужей… крови? Она довольно яркая и, мне кажется, самая важная. Может, это были его переживания. которые он так изобразил? Данная картина часто является объектом споров. Многие считают, что она не Гарэду принадлежит.       Эдгар с интересом слушал Луку. Он и подумать не мог, что Бальза интересуется старыми картинами. Он не навязывал своё мнение и говорил как обычный зритель, который проникся чьей-то работой. Рассуждения одноклассника были занимательными. Прикусив край стаканчика, Валден посмотрел товарищу в глаза.       — А ты как считаешь?       — Я считаю, что это его картина. Стиль написания тот же.       — Возможно, кто-то старался пародировать его стиль?       — Не уверен. Зачем пародировать человека, который при жизни не был известен? Что-то мы заговорились. Время пребывания в галерее истекает. Пошли, договорим там!

***

      Закончив третью картину, Эдгар довольно улыбнулся.       — Как тебе, Джозеф?       — Как всегда бесподобно, Эдгар. Ветви берёзы так реалистично «развеваются» на ветру, что у меня в голове сразу возникает звук шуршания листвы. Это одна из твоих картин для тематической выставки?       — Именно! Осталось написать ещё семь. У меня уже есть идея для каждой. Как думаешь, если я изображу человека на одной из картин, он испортит общую гармонию работ?       — Если он будет украшением к основной тематике картин, то, думаю, нет.       Мужчина прошёл к другу и, приобняв его за плечо, посмотрел на новую картину. Эдгар потёр подбородок, случайно вымазав его белой краской, и кивнул.       — Если я напишу девушку в венке из берёзовой листвы, стоящую около берёзовой рощи, картина будет сочетаться с остальными? Или её лучше сделать стоящей в роще?       — Я думаю, что, какой бы ты вариант ни выбрал, из-под кисти появится очередной шедевр. Будущая картина с девушкой могла бы потом занимать центральное место на выставке. Ты ведь только одну хочешь сделать с человеком?       — Пока что одну. Хочется немного разбавить берёзовую монотонность и добавить другие цвета в картину. Дам ей высохнуть, а потом отнесу наставнику. Думаю, он будет рад тому, что я закончил раньше срока.       — Скорее всего. Тебе помочь с доставкой картины?       — Не нужно, я сам.       Переставив мольберт с картиной в угол комнаты, Эдгар закрыл краски и убрал их в ящик.       — Что сегодня будем пить?       — Чай с лавандой.       — Вот что так вкусно пахло… Что ж, я скоро приду. Приготовишь всё к чаепитию?       — Конечно. Не торопись, я пока принесу кипяток.

***

      Пройдя в особняк наставника, Эдгар позвал его по имени. Но на зов вышел лишь слуга.       — Господин Валден… Что-то хотели?       — Я ищу своего учителя. Где он?       — О, он проводит выставку в саду. По идее, она уже должна была закончиться и господин Сарайи скоро придёт. Подождёте его на диване? Я принесу Вам чай и ягодный пирог.       — Выставка?.. Хорошо, я подожду.       Эдгар положил картину около себя и задумался.       «Что ещё за выставка? Учитель сам пишет картины? Он ничего не говорил об этом…»       Через некоторое время в особняк зашли несколько известных картинных критиков и, с неодобрением глянув на Валдена, молча прошли мимо. Эдгару не понравилось поведение критиков. Решив разобраться, в чём дело, он прошёл в сад.       Многие люди уже покинули выставку. На мероприятии было ещё две девушки, которые активно о чём-то расспрашивали Сарайи.       — Выходит, Эдгар представлял Ваши картины от своего имени, чтобы прославиться?!       — Как низко! Вы должны были рассказать об этом раньше, господин Сарайи! Почему Вы до сих пор сидите в тени этого богатого мальчишки?       — Ох, дамы, понимаете ли…       Этот кусок разговора юный аристократ слышал очень чётко. Осмотрев задний двор, он заметил, что все картины, что там находились, были его авторства. Поняв, что наставник выдал картины юноши за свои, парень разозлился.       — Богатый мальчишка крадёт шедевры талантливого Сарайи, да?..        Сжав руки в кулаки, он подошёл к беседующим. Увидев его, девушки сразу же ушли. Наставник вздрогнул.       — Эдгар, ты внезапно пришёл. Что-то случилось?       — Что-то случилось? Что-то случилось?! Ты выдал чужие работы за свои и запятнал мою фамилию. Что-то случилось?!       — Ох, прекрати драматизировать. Разве ты не хотел, чтобы эти картины увидело как можно больше людей? Сегодня их увидело больше ста человек. Разве это плохо? Какая разница, под чьим они именем? Главное, что о них знают.       — Нет! Какой смысл мне что-то делать, если ты крадёшь это за моей спиной? Мне важно знать, что люди знают эти картины как работы Эдгара Валдена! Я не ожидал, что наставнику хватит совести украсть работы ученика. С сегодняшнего дня ты больше не работаешь у нас. Я расскажу родителям обо всём, что ты сделал.       — Эдгар, постой! Давай поговорим!       — Мне не о чем с тобой говорить!       Валден прошёл в особняк и, взяв с дивана свою картину, направился к выходу. Слуга принёс поднос с чаем и пирог с ножом для его нарезания.       — Господин, что-то случилось?       Наставник ускорился и, грубо схватив Эдгара за запятье, потянул в свою сторону. Художник пытался вырваться, но хватка мужчины была очень крепкой.       — Нет, Эдгар. Сначала мы нормально поговорим.       — Нормально поговорим?! Ты мне сейчас руку сломаешь. Живо отпустил!       Юноша начал бить рамой картины по чужой руке. Тогда Сарайи взял с подноса нож и направил его на Валдена.       — Ещё раз ударишь меня — получишь.       — Что получу? Ха, думаешь, я испугаюсь подобного? Смелости не хватит убить наследника Валденов. Прекрати шутить, Сарайи. Твоя сладкая жизнь окончена. Как только о тебе узнают правду, ты больше никогда не станешь наставником известного человека. Оно и заслуженно, верно? Ничтожество должно знать своё мес-…Кх…       Часть ножа оказалась в теле Эдгара. Испуганно посмотрев на бывшего наставника, парень выронил свою картину и потянулся к оружию, чтобы извлечь его из своего тела.       — Никто не смеет называть меня нитожеством… Никто… Ты понял, паршивец?!       Уже не контролируя себя, мужчина начал наносить новые и новые ранения своей жертве. Теперь Эдгар не мог ни кричать, ни сопротивляться. Ужас и сильные боли охватили всё его тело. Вся комната была запачкана свежей кровью Валдена. Больше всего жидкости было на его убийце, ковре и недавно написанной картине.       Отойдя от приступа бешенства, наставник кинул тело бывшего ученика на пол и вытер окровавленную руку о свой пиджак. Переведя взгляд на шокированного слугу, Сарайи хмуро посмотрел на него.       — Чего стоишь?! Тело в лес, картину и ковёр сжечь. Остальное по возможности оттереть.       — Г-господин, он ещё д-д-дышит!       — И что? Помрёт в лесу. Если ты попробуешь кому-то рассказать об этом, то, не сомневайся, вину за убийство буду нести не только я, но и ты. А теперь приступай к работе. Чем дольше он тут валяется, тем больше тебе придётся оттирать.       Посмотрев на залитую кровью картину, наставник недовольно покачал головой.       — Жалко. Наверное, картина красивая была…