Запах формалина — вкус подонков

      «Формалин — химическое ядовитое вещество, используемое для сохранения трупов, органов и других медицинских препаратов в морге»

Большой чёрный Мерседес на высокой скорости гнал по полупустому шоссе. За ним, резво объезжая машины вокруг, гналась красная Ауди со включёнными проблесковыми маячками и сиреной. —Черт, — снова выругался парень за рулём, смотря в зеркало заднего вида и понимая, что его догоняют,—Черт! Он сильнее сжал руль своими длинными пальцами, окровавленные костяшки которых переливались от света уличных фонарей, и надавил на газ, пытаясь как можно сильнее оторваться от хвоста. На его лице красовалось нехилое количество царапин и следов от ударов, губа вспухла , а под носом, как бы завершая всю картину, засох сгусток крови. Его угольно-чёрные волосы были взъерошены как никогда, а взгляд холоден и направлен вперёд. На лице не читалось ни грамма страха, да и вообще никаких эмоций. Спидометр показывал - 165 км/ч, а мотор рычал как голодный лев перед добычей. Поняв что почти оторвался от хвоста, он улыбнулся квадратной улыбкой, и начал потихоньку сбавлять скорость, думая что всё уже позади. Но не тут то было, из поворота резко выскочил серый Ниссан и, встав поперёк, переградил ему путь. — БЛЯЯЯЯТЬ, — заорал тот своим хриплым, низким голосом и что есть силы зажал педаль тормоза. Мерседес со свистом, оставляя позади себя чёрные полосы — следы от шин, затормозил в 5 сантиметрах от Ниссана. Из-за резкого торможения сработали подушки безопасности, о которые парень со всей силы ударился своей головой. Ужасная боль тотчас пронзила его череп, а из носа снова хлынула кровь. В полузатуманенном рассудке он услышал сирены полицейской машины и перед тем как отключиться, женский голос: — Ким Тэхён, вы арестованы за торговлю и хранение наркотических веществ, а также продажу людей и пренебрежение законом. *** Солнце светило прямо в её серо-голубые, сонные глаза, а будильник трещал уже целый час. Голова давно проснулась, а тело ломило и не слушалось ее, как бы желая продлить утренние бессмысленные лежания в постели. Пересилив себя, она встала с кровати и пошатываясь пошла в ванную, попутно не забывая надеть на ноги свои любимые розовые пушистые тапочки с помпоном. Дойдя до ванной комнаты, она решила взглянуть на себя в зеркало, тотчас пожалев об этом. Собственное отражение в зеркале заставило ее подпрыгнуть от удивления: —Айщ, Хан Соми!— возмущаясь, сказала она сама себе, — Посмотри на себя! Я понимаю что вчера ты полночи гонялась за одним идиотом, но что мешало перед сном хотя-бы умыться и позаботиться о себе любимой?! — с горечью взглянув на себя, она принялась за утренние процедуры. Хан Соми - главный детектив-следователь, подполковник полиции северного округа. Значительная должность, не правда ли? В свои 29 лет девушка добилась несказанных успехов — она самая молодая из всех, до этого когда-либо занимавших эту должность. Ещё бы, ведь Соми всю жизнь посвятила себя этому делу. Закончила школу экстерном, и уже в 17 лет поступила в Сеульский Государственный университет на факультет юриспруденции. Хан Соми почти не имела друзей, так как всю свою жизнь посвятила учебе, ей просто не оставалось времени на бессмысленные гуляния. Да и не особо хотелось — она не очень любила и понимала людей и их, порой очень тупые, необдуманные поступки; девушка предпочитала сидеть по вечерам на диване у камина и, укрывшись пледом, читать учебные пособия, обретать новые знания, связанные с её деятельностью. Соми всегда стремилась к большему, никогда не останавливаясь на достигнутом. «Нет предела совершенству»,- говорил её отец, Хан Йеджин, в детстве. Он был добрейшим и благороднейшим на свете человеком, обожал свою жену, Хан Йерим и двух дочерей: Соми и Суён. Их семья, можно сказать, была эталоном — желанные дети, любящие родители. Соми была старше сестренки на 4 года, но это не мешало им играть друг с другом. После ссор они быстро мирились, ведь просто обожали друг друга. У отца была работа по сменам — каждые две недели он уезжал на месячную вахту в провинцию Канводно, добывать уголь, руду и другие полезные ископаемые. Мать работала официанткой в местном кафе-забегаловке, тоже посменно. В народе есть одна пословица — «Хорошего много не бывает». Хах, почему какая-то дебильная фраза стала определением жизни Хан Соми? В тот вечер отец вернулся с очередной вахты часов в 6 вечера. Дети сразу побежали ему навстречу, так сильно они соскучились по любимому папочке. С собой он принёс пакеты с подарками для любимых дочурок, которые при виде количества подарков сразу принялись их разбирать. Каждая коробка была подписана — поэтому им не составило труда понять где чьё. Разница в возрасте не позволяла отцу дарить деткам одно и тоже, поэтому заботливый папочка каждый раз привозил им разное. Но вот незадача, вытащив все из пакета, девочки поняли, что все подарки были только для Соми, а младшенькой не досталось ничего. Осознав это, Суен побежала на кухню, где ужинал отец, и топнув своей маленькой ножкой, возмущаясь, сказала: — Папа, почему ты так со мной? Почему ты привёз Соми столько всего интересного, а мне ничего?! — в глазах девочки наворачивались слёзы от обиды. Она никогда не могла подумать, что её любимый папочка мог забыть о ней. Солёная жидкость потоком хлынула из её глаз. — Суён, милая успокойся, — ласково сказал папа, сажая ее к себе на колени и прижимая к себе,— Твой подарок просто не влез бы эти пакеты, — с улыбкой сказал отец. Суён тут же замолчала, с удивлённым лицом уставившись на отца: —Правда? — прошептала она своим детским голосом. — Да, Суенни, — ласково сказал папочка и, обнимая, погладил дочурку по голове, — сейчас я доем и мы вдвоём съездим в город и заберём его. Услышав эту новость, девочка мигом слезла с его коленей и побежала собираться. Вот это да, любимый папа приготовил ей такой огромный сюрприз... «Что же это могло быть?» — сгорая от любопытства думала Суён. В тот день, они так и не вернулись домой. Не пришли ни поздно вечером, ни ночью, ни утром, их просто след простыл. Даже полиция, подключившаяся к поиску сразу же, на следущий день, не смогла найти какие либо намеки на их присутствие, словно они просто испарились. Хан Йенджина и Суён искали целый месяц, но не найдя ничего, никаких зацепок, решили просто признать их мертвыми, а дело закрыли. Всего одно событие перевернуло жизнь Хан Соми и её матери с ног на голову, оставляя их тет-а-тет на растерзание жизнью. Злость и обида затаились тогда в сердце юной девочки, оставляя кровавые шрамы на её детской душе… Бог так нечестен с вами. Вы молите его о помиловании, благодарите за каждый приём пищи, а потом этот хитрый гаденыш берет и удобряет вам прямо в душу: забирает у вас самое дорогое и любимое, оставляя вас на Земле разбираться со своими проблемами и его помётом в руках. Справедливости нет, есть только жизнь и она почти всегда так нечестно поступает по отношению к вам. Но значит ли это что вера в лучшее — не приведёт ни к чему хорошему? И кто придумал этот идиотский закон бумеранга, который не работает в реальной жизни? *** «Остановка Ичхон. Для того чтобы выйти из вагона зажмите зелёную кнопку на двери. Пожалуйста, не забывайте забрать свои вещи с багажных полок..» Черноволосая девушка, не вынимая наушников из ушей, резко встала с места и поспешила наконец выйти из душного вагона электрички. Покинув вагон она облегченно вздохнула и глотнула свежего воздуха. Чёрная ночь, и белая яркая луна, освещающая ее аккуратное личико. Свет спутника Земли подсвечивал её итак белоснежную кожу, небольшой узкий носик и кошачьи глаза без двойного века. Лоб прикрывала легкая чёлочка, а на лице красовалось облегчение и спокойствие. Ее наслаждения прервал звонок: «Донни, ты где дорогая? Мы с дедулей тебя заждались...» — Привет Ба, я только сошла с поезда, уже иду к вам, — наигранно-сладко прощебетала она, скрывая раздражение и недовольство. «Стой пока на станции где стоишь, сейчас тебя встретит Юнги и проводит до дома» — Ну ба, зачем?! Я же не… «Донни! На улице очень поздно и мы волнуемся за тебя, поэтому пожалуйста, дождись его...» — Хорошо, Ба, — обреченно вздохнула До, — Жду. «Вот и хорошо, ждём тебя милая, —пожелала ей бабуля напоследок» — Пока бабуль, целую, — цмокнула прямо в динамик телефон и отключилась. Донни очень любила своих бабулю и дедулю, но та гиперопёка, которая тяжелым бременем легла на ее плечи с самого рождения, была просто невыносима. Девушке идёт уже 23-ий год, а Ба никак не может понять что ее внучка уже не 8-летняя наивная девчушка с косичками. В этот раз, когда До хотела одна прогуляться по ночному Ичхону и насладится этой прекрасной ночью, ей снова приставили своего беспардонного двоюродного братца Юнги, который то и дело околачивался у бабули дома. Этот паренёк просто нагло жил за их счёт, не желая ни работать, ни учиться. Сколько бы раз Доён не пыталась показать пожилым людям его истинную сущность: их внук — нахлебник, и бабник, перетрахавший все что движется и стоит в этой деревне, ничего не получалось. Правду говорят — любовь может запросто ослепить и затуманить разум человека. *** — Чертовы утренние пробки! — прошипела Соми, усердно давя на руль, пытаясь просигналить чайникам спереди, — Да блять, езжай ты уже! — выругалась она. Девушка спешила попасть на работу как можно быстрее, ведь эти безмозглые работники и пальцем пошевелить не могут без ее участия. — Айщщ, — шипит она, понимая что не успела на одну секунду светофора. С горем пополам добравшись до работы, она паркует машину и быстро, цокая своим каблуками, направляется к себе в отдел. По пути ее догоняет молодой парень с фиолетовыми волосами лет 25, работающий ее секретарём, или быть точнее, мальчиком на побегушках, и кланяясь: — Доброе утро, госпожа Хан. Вам тут попросили передать, от господина Ли, — протягивает ей картонную папку с документами. — Доброе утро, Чонгук. Спасибо, — кивает она ему, — Принеси мне в кабинет латте на кокосовом, и попроси Сыльги зайти,— поручает она ему — Хорошо госпожа, будет сделано, — кланяется Гук и убегает выполнять ее поручения. Дойдя до своего кабинета, госпожа Хан усаживается в мягкое кресло, потирая виски. Только собирается открыть папку, данную ей Чонгуком, как в кабинет залетает Сыльги и пыхтя: — Звали, госпожа? — Да, как там этот придурок? — Сидит в общей камере ещё с ночи, пару раз пытался заговорить зубы охраннику чтобы забрать ключи, но сами понимаете — секьюрити у нас что надо, — улыбаясь сообщила ей девушка. — Хорошо, спасибо. Я зайду к нему попозже, а пока никого туда не подпускать, — строго поручила ей Хан. — Так точно, подполковник Хан. До свидания, — кланяется Сыльги и уходит. — Ох, ну и работы мне тут,— шепчет себе под нос Соми и открывает папку «Чхве Доён, 22 года, ученица на 4 курса экономического факультета. Тело был найдено на железнодорожных путях, неподалёку от станции Ичхон.» На приложенной фотографии изображена девушка, а точнее то, что от неё осталось. Лицо было изувечено: губы отрезаны, как и половина носа, ухо практически оторвано и просто свисало в воздухе. Стопа правой ноги частично отсутствует, а левая вывернута в другую сторону. Судя по гематомам в районе грудной клетки, у неё переломаны несколько пар рёбер и вывернута рука. Когда-то красивые, чёрные волосы превращены в ободранную, окровавленную мочалку. Все тело было в следах от побоев и порезов, а на животе «красовался» вырезанный ножом рисунок «Т». «Кан Джумин, 18 лет, ученица выпускного класса школы-интернат для богачей «Бонсан». Тело было найдено в лесу на окраине Сеула» Девушке на втором фото повезло больше, ее лицо осталось почти нетронутым. Бледная кожа, пухлые губы, аккуратный носик. Волосы коричневые с белыми прядями спереди. По всему периметру ног расстилались длинные тонкие произвольные полосы, судя по всему следы от плети, а руки покрыты россыпью синяков. На животе этой девушки также было вырезан знак «Т». — У них ещё вся жизнь была впереди,— с горечью и ужасом в глазах вздохнула Соми и принялась листать документ дальше. «Анализ крови показал наличие большого содержания этанола, наркотических и психотпропных веществ. Судмедэкспертиза выявила не только физическое, но и сексуальное насилие..» От злости девушка сжала одну руку так, что она покраснела до самого локтя «...Обе жертвы были выброшены в один день недели с разницей в 6 часов. Координаты местоположения нахождения тел: » Она взглянула на точки, отмеченные на приложенные карте. — Странно, что так далеко друг от друга,-бормочет она себе под нос. От размышлений ее оторвал аккуратный стук в дверь: — Войдите. — Госпожа Хан, ваш кофе,— Гук заходит в кабинет, аккуратно ставя на стол стакан. Задерживает взгляд на начальнице, и не замечает, как начинает в открытую пялиться. Белоснежная кожа, аккуратный маленький круглый и плоский нос, небольшой рот и пухлые губы цвета малины. Серо-голубые, бездонные глаза, в которых можно просто утонуть. А эти ресницы! Длинные чёрные, как у куколки. — Что-то ещё? — недоумевающе спросила Соми, замечая слишком долгий взгляд секретаря, — Чего застыл? — Аа...Эээ...Ууу...Ну это... — промямлил он, понимая что облажался и резко перевёл взгляд, — Я хотел сказать, что вас ждёт камера полицейского участка... — Чего?!? — возмутилась она. — Аа..эээ..Я имею ввиду не вас ждёт, а там ждут. Вообщем не забудьте заехать сегодня туда, — выпалил он — До свидания, Госпожа Хан, — протараторил Гук и посмешил поскорее смыться оттуда. — Вот чёрт, — пробубнил он себе под нос, выбегая из кабинета. *** На улице уже темнело, ночная сырость и холод пробирались сквозь решётки на окне, пронизывая до мозга и костей. В одиночной камере 2x3 находилось целых три человека: парень, по одну сторону которого спал какой-то бомж-алкоголик, а по другую дрожала заплаканная девушка. На его лице снова читалось хладнокровие и спокойствие, ещё бы, ведь Ким Техёну, главному наркодиллеру и владельцу самого крупного борделя в Сеуле и его окрестностях, находиться здесь было не в первой. Что уж греха таить, за свои 28 лет он побывал и не в таких местах. Дверь камеры щелкунула и громко заскрипела. Внутрь, цокая каблуками своих чёрных ботильонов, зашла среднего роста девушка в бежевом длинном пальто, чёрных прямых брюках и серой водолазке, а вместе с ней и два здоровенных охранника, ростом под два метра и весом под сотню. — Хватайте его и тащите в комнату для допроса! — приказала она этим двум столбам. — Стерва... — поднял свою голову Тэ и прошептал со злобной ухмылкой. Амбалы с лёгкостью схватили Кима и потащили на второй этаж. Комната для допроса выглядела довольно обычно: площадь около 9 кв м, оттенки которой отдавали серостью, впрочем как и все отделение. Посередине стоял большой прямоугольный стол с отверстиями для наручников, к нему приставлены два стула друг на против друга. Дверь бронированная и с сильным замком, а одна из четырёх стен наполовину застеклена, чтобы снаружи наблюдать за происходящим внутри. Комната была оборудована микрофоном, поэтому и слышать что происходило внутри не составляло труда. — Итак, Ким Техён. Я следователь Хан Соми. *** Доён очнулась с ужасной болью в области груди. Каждый вздох давался ей с трудом, а голова гудела и трещала. С трудом открыв один глаз наполовину, она пыталась понять где находится, точнее висит. Обе ее руки были связаны над головой тугим канатным тросом, до крови протершим тонкую кожу нежных кистей. Она была подвешена к потолку совершенно голой, ноги свисали и безжизненно болтались в воздухе. Невыносимая, жгучая боль пронзала каждую частичку ее тела. Она хотела закричать, но поняла что не может этого сделать — голос сорван. — Ну привет, крошка, — прохрипел мужской голос в углу комнаты, — очнулась наконец. Я то уж расстроился, что ты так быстро откинулась, даже развлечься не успел. Он встал и пошёл по направление к ней. Доён задергала руками пытаясь выбраться, но что толку — она настолько обессилена, а её сознание затуманено, что желания бороться хватило на пару секунд. Мужчина разразился громким смехом, видя ее жалкие попытки. Громкий, зловещий хохот эхом разразился и, отражаясь, пронесся по сырому, каменному подвалу. — Ну что крошка продолжим?— игриво спросил он, — Считай что ты умираешь благородной мучительной смертью, как чучело в масленицу, — он снова начал безудержностей хохотать, затем схватил рядом лежащий нож и начал вырезать им символ на ее животе. Сил кричать и бороться уже не было, из её когда то ярких, кошачьих глаз рекой хлынули слёзы. Животный страх сменялся на смирение со своей учестью. Сознание начало темнеть, и последнее что она запомнит в своей короткой жизни — это он, а точнее его громкий, зловещий и прознающий душу смех.