A glint among the trees

Бокуто редко молчал, но иногда, замечая за Акааши особенную задумчивость, он держал рот на замке, чтобы понаблюдать за духом. Его губы приоткрывались от очередной мысли, крутившейся в голове. Когда он щурился, едва видимые морщинки появлялись в уголках глаз. Его руки вздрагивали, возились с одеждой, затем снова вздрагивали, прежде чем он задавал Бокуто вопрос. Он был более чем осведомлен о многих привычках парня, но ему было интересно: есть ли такие у него самого? Уловил ли Акааши хоть что-нибудь? Хочет ли он понимать Бокуто так же, как тот понимает его? Он задавался этим вопросом в моменты, когда казалось, что только чтение мыслей может объяснить их легко льющиеся разговоры. В чем разница между ним и духом, насколько они могут отличаться в целом? Пока Бокуто разглядывал Акааши, тот полностью напоминал человека. Иногда он совершал странные поступки (которые были всего лишь шагом в сторону от социальных норм), но после того, как шок прошел, причудливые привычки стали казаться милыми.       – Акааши?       – Да? – он встал с того места, где только что сидел на корточках.       – Что ты делаешь?       Акааши посмотрел на Бокуто с явным замешательством в глазах.       Парень сорвал масленок и прицепил его себе на предплечье, как будто не было разницы между почвой и его кожей.       – Я забираю гриб, он нужен другой части леса. Акааши шел по тропинке с сосредоточенным взглядом. Бокуто стало интересно: были ли когда-нибудь ошеломляющими зовы о помощи от обитателей леса? И если да, то что дух делал, чтобы разрешить ситуацию? Вообще, разделял ли он человеческие эмоции? В эгоистичном смысле, Бокуто этого очень хотелось. Он надеялся, что Акааши может испытывать радость. Стражник решил так по тем нескольким замечательным моментам, когда видел, как уголки губ юноши поднимались. Иногда он сам являлся причиной этой улыбки: Акааши хихикал, когда Бокуто спотыкался или говорил что-то особенно забавное. Тогда он драматически дул губы и притворялся обиженным, но, честно говоря, был ужасно рад поднять парню настроение. Он знал, что это может быть неправдоподобно, учитывая, что тот был лесным духом и все такое, но… все же питал надежду, что парень способен любить. Однажды, когда они проходили мимо дерева Акааши, по бокам его тянулся мох (это, как позже выяснилось, означало, что лес принимал духа). После этого Бокуто с энтузиазмом следил за тем, как растет зелень. Видя предназначенную лишь ему довольную улыбку юноши, он немного эгоистично надеялся, что в сердце Акааши найдется для него место. Как бы то ни было, Бокуто знал для себя: он не мог, не стал бы говорить духу, что любит его. Он понимал, что не следует разбрасываться такими терминами, чтобы они не потеряли своего значения. Но он верил, что для влюбленности одного присутствия чего-то или кого-то более чем достаточно; любовь может прийти позже.

х

– Дни становятся все жарче, Акааши, как ты думаешь, кольцо уже покрылось коркой в какой-нибудь луже? – он сказал это несколько шутливо, хотя прошлой ночью размышлял об этом и впал в небольшую панику от подобной перспективы. – Не исключено, – кивнул парень, заставив Бокуто нахмуриться, – но… надеюсь, этого не случилось. – Отлично. Я не ожидал, что оно потеряется так надолго, но я неплохая компания, не так ли, Акааши?! Я отличный товарищ по охоте, правда? – он беззастенчиво рассмеялся, но затих, когда увидел, что дух застыл с виноватым выражением лица. Стражник остановился, не зная, что делать. Он что-то не так сказал? Прежде чем Бокуто успел построить ряд теорий, Акааши прочистил горло, отводя взгляд. – Мне очень жаль, что мы до сих пор не нашли кольцо. Я знаю, что уже извинился несколько дней назад, но твой начальник, должно быть, в ярости, а все из-за того, что у меня не получается отследить и- – Хэй, хэй, хэй, – Бокуто в полуприседе осторожно подошел к Акааши, отдыхавшему под деревом у реки. – Все в порядке. Мой босс понимает, – у него защемило сердце. Чувство ответственности за нагроможденную ложь медленно съедало решимость рассказать правду. – Но- – Никаких «но»! – объявил он, вскакивая и подавая руку юноше. – Если ты действительно так беспокоишься, как насчет того, чтобы продолжить поиски? – предложил Бокуто, ощущая себя виноватым. Акааши уставился на него широко раскрытыми темно-синими глазами. Лицо его медленно растаяло, расслабившись в легкой улыбке, когда он схватился за протянутую руку. Парень дернул духа вверх, ноги на мгновение оторвались от земли, отчего они чуть не упали. Акааши это не позабавило, он телепортировался рядом, твердо упершись стопами в траву. Однако косой взгляд, который получил Бокуто, того стоил. Все его естество праздновало редкое прикосновение.

х

– Итак, допустим, ты покинешь лес: что произойдет? – Он начнет медленно разрушаться, если я не буду заботиться о нем. Мое дерево наверняка будет повалено лесными обитателями, как только они поймут, что я подвел их… ты не обратил внимания, когда я говорил об этом. – Нет! В-в смысле да, я помню это. Просто… н-ну, мне стало интересно, и, если честно, я- – Бокуто-сан, – Акааши легко улыбнулся, прерывая бессвязную речь и явно забавляясь. – Хорошо, хорошо. Сегодня вечером будет фестиваль, и я надеялся, что ты сможешь пойти туда, чтобы познакомиться с городом! Вместе со мной! – воскликнул Бокуто. Прошлой ночью он мечтал об этом. Он представлял, как они ходят по всяким киоскам и покупают разную еду. Бокуто оделся бы в традиционную одежду и произвел на Акааши впечатление тем, как мужественно он выглядел. – Я… – рот парня нерешительно приоткрылся. – Я не уверен, что смогу это сделать, Бокуто-сан, прости, – взгляд Акааши переместился с глаз Бокуто на его колени, губы поджались. – Все в порядке! – он улыбнулся, пытаясь скрыть разочарование. – Было бы здорово пойти с тобой, но не все сразу, да? Акааши колебался. – Могу ли я спросить… – он остановился, молча попросив у Бокуто разрешения. Тот кивнул. – Что мы могли бы делать? – Ну, обычно там много всевозможных развлечений, где, например, можно выиграть призы или иногда даже рыбу! – Акааши скривился от комментария о рыбе, явно не удивленный тем, как с ней обращались; Бокуто громко рассмеялся. – Знаю, знаю. Но еще полно палаток со всякими закусками, это моя любимая часть. Я хотел, чтобы ты попробовал что-нибудь не домашнее. Коно-сан, конечно, отменно готовит, но уличная еда отличается, знаешь ли! – Очевидно, что нет, – Бокуто хихикнул над его язвительностью, – однако… я очень огорчен тем, что упущу возможность попробовать это… как и возможность увидеть город вместе с тобой. На следующий день Бокуто, вооружившись мешком, обернутым вокруг его груди, позвал Акааши. Через секунду парень появился рядом, разглядывая необычную вещь. – Доброе утро, Акааши! – Доброе утро, Бокуто-сан. Что это такое? – он указывал пальцем на сумку странной формы за спиной стражника. Тот усмехнулся. – Сразу к делу. Ты как обычно наблюда-! – Действительно, – ответил он, прерывая. – Так что же это? – Грубо, – проворчал Бокуто себе под нос. – Это сюрприз! Отведи нас к реке, и все увидишь. Он ухмыльнулся проницательным глазам духа, когда тот, вздохнув, зашагал к ручью. «Акааши может быть таким забавным», – подумал Бокуто в сотый раз с тех пор, как они встретились. Он не мог поверить, что когда-то считал парня до странного безэмоциональным, но быстро понял, что тот был невероятно выразительным и эффектным сам по себе. Акааши привел их к нужному месту, оперативно устроившись на траве; Бокуто последовал его примеру. Он стал быстро распутывать ткань, немного нервничая, что если заставит Акааши ждать на секунду больше, тот пошлет за ним оленя или что-то в этом роде (ничего подобного раньше не было, но Бокуто полагал, что это еще ничего не значит). – Та-да! Хлопчатобумажный кулек наконец раскрылся, являя гору различных закусок. – Что… Что это? – замешательство юноши было более чем очевидным. – Акааши! Это еда из киосков, о которой я говорил прошлой ночью! Я был на фестивале! Жаль, что ты не увидел мой традиционный наряд – сказал Бокуто, надув губы. – Но я позаботился о том, чтобы прихватить оттуда некоторые продукты, которые не испортятся на следующий день, вот, жареную картошку, например. Она довольно востребована, поэтому достать было трудно. Но я ушел с достаточным количеством, так что! Э-это все, что я хотел сказать, надеюсь, тебе понравится мой выбор! Взгляд Акааши скользнул по угощениям; молчание затянулось, пока он анализировал все, что ему принесли. Бокуто не мог сказать – счастлив парень или нет. Он начал переживать, что неправильно понял настроение Акааши или что тому не понравились принесенные вкусности. Некоторые из его любимых блюд принести не удалось, поэтому он смог бы понять. – Спасибо, Бокуто-сан, – пробормотал юноша, не поднимая головы. Через его волосы, скрывающие большую часть лица, показались порозовевшие щеки. Бокуто отбросил эту мысль, списав все на согревающее солнце.

х

Однажды ночью они вновь были заняты поисками или, если быть честным, разговорами. Бокуто очень увлекся рассказом особой истории из его деревни. Он сопровождал монолог своей актерской игрой, которая вызывала у Акааши веселую улыбку (что, возможно, заставило вспыхнуть его собственное лицо, но это не имело значения). Другой ночью они играли в догонялки; Акааши улыбался, а Бокуто мешал уставшим животным готовиться ко сну (те иногда жаловались на его громкость, но дух сказал, что переживать не стоит). Они были так отвлечены, что не заметили, как на чащу опустилась ночь. Бокуто заскулил: – Акааши, уже так темно, как мне домой теперь добираться… а еще я очень голоден, – надулся он, драматично опираясь на ближайшее дерево вытянутой рукой, чтобы удержаться в вертикальном положении. Дух напевал, издав тихий смешок. – Акааши! – Прости, прости, – парень открыто рассмеялся. Бокуто сверлил его свирепым взглядом, но, в конце концов, присоединился, не желая упускать столь редкий момент. – Я провожу тебя, как и всегда, Бокуто-сан. Но… мы могли бы отправиться ко мне домой; уверен, для тебя там что-нибудь найдется. Бокуто, открыв рот, застыл с нечитаемым выражением лица. Он не был в пещере после того дня, как они попали под ливень. С тех пор прошло много времени, и Бокуто не думал, что его когда-нибудь снова позовут туда, учитывая, сколько хлопот он доставил Акааши (стражник все еще бурчал на способность духа оказывать сопротивление воде). Но теперь… теперь его пригласили. Он не знал, что и думать. Его разум вновь вернулся к воспоминаниям о недосказанности между ними. То, как он лежал на Акааши той ночью. Обжигающий румянец, заливший щеки, уши и шею: все точки, соприкасающиеся с почти обнаженной кожей бедра. Бокуто молился, чтобы парень ничего не почувствовал. Он точно не знал, как это работает, потому что никогда не было возможности проверить, просто оставалось лишь надеяться, что жар останется незамеченным. Ох, и как он мог забыть? Тонкие пальчики, ерошащие его волосы. Даже по прошествии нескольких дней он не был уверен, что не вообразил себе все это. Он проснулся, лежа на полностью высохших брюках вместо подушки. Вместо горячего бедра, на котором засыпал. Он запаниковал, испугавшись, что Акааши испарился (даже если это не имело смысла). Но юноша материализовался в пещере мгновением позже, и напряженные плечи Бокуто с облегчением опустились. Моргнув, он вернулся в настоящее; глаза его прояснились, когда дух потянулся к кончикам волос, закручивая кудряшки – еще одна нервная, но до ужаса милая привычка. – Я… я… да! – пробормотал Бокуто, пытаясь найти ответ. – Это звучит неплохо, – заявил он в заключение немного громче, чем следовало. – Х-хорошо, – Акааши кивнул, резко развернувшись, предположительно, в сторону пещеры. Бокуто стоял неподвижно, отметив, что не один заикался. Он смотрел, как дух прошел несколько шагов, пока, вероятно, не заметил, что стражник все еще стоит там, где его оставили. – Ты идешь? – голос едва доносился до ушей. – Да! Они шли молча, Бокуто изо всех сил старался смотреть вперед, но не мог не бросить несколько случайных взглядов на Акааши. Невозможно удержаться, когда парень выглядит так красиво в сиянии растущей луны.

х

Рыжие оттенки затуманили взгляд. Красный вспыхивал местами, но быстро пропадал. Однажды Бокуто узнал от своей матери, что золотому подходит синий. Тогда он рассмеялся над подобной точкой зрения, но уже сейчас пришлось задуматься. Как бы нелепо это ни звучало, но он считал, что мог бы быть счастлив, если бы в мире, в котором он жил, два этих цвета дополняли друг друга. Бокуто был бы доволен, если бы они смешались. Хотя, когда он из любопытства спросил, что из этого выйдет, ему сказали, что получится приглушенный коричневый. Его нос сморщился. «Если такие чудесные оттенки подходят друг другу, как они могут превратиться в нечто столь непривлекательное?», – сказал он своей матери тогда. Женщина похихикала легким, заботливым смехом и сказала: «Только потому, что они не сливаются в что-то, что мы считаем красивым, не означает, что это явление для нас не важно. Тени на деревьях существуют благодаря бурому цвету. Горы выглядят так величественно тоже лишь за счет этого оттенка. Он, как и любой другой, имеет значение, ты просто должен принимать это». После Бокуто видел темно-коричневый во всем: в ножках своего стола дома; в земле; в листьях, которые высыхали на деревьях в лесу. Этот цвет тоже может быть красивым. Он заметил этот оттенок и когда полуденный свет упал на волосы Акааши, оживляя завитые кончики. Стражник снова и снова мысленно прослеживал изгибы прядей – ему казалось интересным то, как держится их форма. Но все в порядке, если речь заходит о духе. Темно-коричневый был прекрасен.

х

Закрытые глаза ослабляли осознание окружающего мира, когда он лежал на траве. Ручей всего в нескольких футах стекал по тропинке, которую бережно прокладывал в течение десятилетий, или, быть может, столетий. Прошло много времени с тех пор, как кольцо потерялось. Бокуто не был уверен, что когда-нибудь увидит его снова, из-за чего Акааши с каждым днем все больше нервничал. Стражник пытался облегчить вину своим присутствием, но ему было искренне грустно от мысли, что украшение теперь вряд ли найдется. Обычно дорога занимала добрый час или два, Бокуто не был уверен. Помимо всего прочего, он был голоден, и это означало, что пришло время устроиться на берегу ручья для отдыха. Парень много ходил в последние дни, но он думал, что это всяко лучше, чем стоять часами; во время прогулок, по крайней мере, ноги хорошо разминались. И все это наряду с возможностью проводить время с Акааши. Бокуто старался не слишком радоваться этому (особенно когда дух явно чувствовал себя виноватым), но было трудно унять счастливые звоночки в сердце, когда тот сочинял историю для его развлечения, или сидел немного ближе, чем обычно, либо делился очередной «силой» (Акааши поругал Бокуто за это слово, и после этого он говорил так только в уме). Трава вокруг мягко щекотала кожу. Несмотря на то, что Бокуто не мог видеть движений Акааши, сидящего рядом на траве, он услышал, как тот пошевелился. Парень часто ерзал, когда думал. Иногда золотой свет, который просачивался через закрытые веки, нарушался темными пятнами перемещающейся над стражником фигуры. – О чем ты думаешь, Акааши? – голос его был мягким, предназначенным только для духа. Акааши не ответил ему, хотя Бокуто почувствовал, как тот приблизился. Он улыбнулся этому; с его стороны, возможно, было слишком рано надеяться на подобное, но мысль о том, что он мог чувствовать Акааши даже в тишине, была приятной. Он больше не был тем Бокуто, что из любопытства подглядывал из-за дерева. Теперь они сблизились. Он ощущал, что понимает Акааши: даже если бы можно было узнать больше (в чем не было сомнений), он бы с радостью задерживался, чтобы выяснить все до последнего. – Бокуто-сан. – Да? – Я должен тебя кое о чем спросить. – Продолжай, – он улыбнулся все еще с закрытыми глазами. Золотой. – …Некоторое время назад перед моим деревом приземлился какой-то предмет. Ну, вернее сказать, с силой влетел в него, а уже потом упал на землю. Тогда оно разбудило меня и послало проверить, что это могло быть… это оказалось кольцо. Глаза Бокуто распахнулись и встретились с глазами Акааши. Синий. Он мог бы посмеяться. Каков был шанс, что его перстень упадет именно на его дерево? Прежде чем он успел по-настоящему подумать об этом, юноша продолжил: – Оно было очень схоже с твоим описанием. Зеленый изумруд, встроенный в золотую кайму… Не хочешь ли предоставить объяснения, прежде чем я сделаю поспешные выводы? Глаза Акааши сузились, выражение лица было решительно нейтральным. Бокуто все больше уходил в себя от этого взгляда, расстроенный тем, что разочаровал парня. Дух знал, знал все это время. Но продолжал искать вместе с Бокуто. Чувство вины, которое вновь переполняло его, смутило, но он не обращал на это внимания, потому что Акааши знал. Что он мог сказать в свое оправдание? Что он мог сказать такого, что не оттолкнуло бы духа? Сдать себя со всеми потрохами, сказав, что лгал до этого момента и шпионил в течение смущающего количества времени? Если бы только Акааши знал, что это все из любопытства; что Бокуто считает юношу довольно симпатичным и хотел бы подержать его невероятно мягкую на вид руку. Ах, но это было совсем другое дело. Какие слова подобрать сейчас, чтобы не разрушить их дружбу? Чтобы не выдать своих чувств. Когда Акааши хотел знать всю правду, когда он смотрел этим неодобрительным взглядом, Бокуто бы все рассказал, в этом нет никаких сомнений. Но… он не мог. Они только что освоились друг рядом с другом, и он не знал, что будет делать, если придется избегать леса, потому что Акааши сможет обнаружить его присутствие. Чаща стала местом, где стражник мог найти утешение. Гораздо спокойнее было вот так без устали ходить, собирая грязные пятна земли, чем лежать в своем доме в одиночестве. Одиночество. Если он все расскажет, если его отвергнут, он потеряет общество Акааши. Он потеряет товарища, друга. Бокуто быстро привязался к духу, не желая прожить и дня, не увидев его. Если от него отвернутся, он снова останется один. Парень любил Коно-сан, но… Акааши занимал особое место в его жизни; представал в том плане, в каком Коно никогда бы не смогла. – Я… это было случайно? – предложил Бокуто, едва справившись с пересохшим горлом и напряженными до предела нервами. Взгляд, брошенный в ответ, заставил отшатнуться. Стражник сел, опустив голову от стыда, глаза следили за колышущимися травинками; он потянулся, чтобы провести по ним рукой. – Я б-бросил кольцо, чтобы честно его спрятать, – признался он тихим шепотом, эгоистично надеясь, что его не услышат. – Зачем? – голос Акааши прозвучал легче, менее обвиняюще. Бокуто случайно поднял взгляд: он был прав, лицо юноши стало более открытым. – Я думал, что было бы неправильно отправлять нас на следующий день на поиски того, чего не было. Акааши молчал; сердце Бокуто, казалось, вот-вот проломит ребра от того, как сильно оно колотилось. – Допустим. Но… зачем вообще надо было придумывать это все? Какая тебе от этого выгода? – он говорил медленно, каждое слово давалось тяжелее, чем предыдущее. Бокуто втянул в себя воздух. Если бы он сейчас не был в бреду, то рассмеялся бы, увидев нахмуренные брови парня. Ему хотелось, чтобы эта ситуация никогда не происходила; хотелось, чтобы Акааши снова стал синим, а он сам – золотым. Но все было не так просто, от него ждали правды. Хватит ли Бокуто смелости объяснить? – Я… – его глаза опустились на ладони – они были крепко сцеплены, чтобы не дрожать. Ну вот и все. – Я солгал, потому что я… я заметил тебя раньше, за несколько недель до нашей встречи. Я заинтересовался тобой, когда впервые застал. Находился в лесу, когда не должен был. Хотя я делал это еще до того, как увидел тебя, – он тихо и горько усмехнулся. – Ты в-выглядел так необычно, и мое любопытство взяло верх. Тогда я задержался на некоторое время, просто наблюдая. Животные с охотой к тебе подходили, и это заставляло меня засматриваться. У меня не было привычки приходить ежедневно, но через некоторое время я заметил, что ты обычно гуляешь рядом с ручьем, так что… Я стал искать тебя почти каждый день после этого. Когда мы встретились по-настоящему, это было большой неожиданностью. Я никогда не планировал заговорить с тобой, что звучит еще более странно теперь, когда я об этом думаю, – он рассмеялся про себя, пока не осмеливаясь посмотреть в глаза Акааши. – Ты нашел меня лежащим в том овраге, хотя, откровенно говоря, я был бы благодарен встретить тебя в любом другом месте. Я… я абсолютно честен. Предполагаю, ты этого хотел, – голос дрогнул на последних словах; Бокуто снова неохотно взглянул на Акааши, пытаясь оценить реакцию на данном этапе. Выражение его лица оставалось нейтральным, но один уголок губ был приподнят так, что это было возможно заметить лишь в том случае, если знать духа достаточно хорошо. Плечи были опущены. – Я хотел узнать тебя получше, понять, что скрывается за этой таинственностью. И, кхм… поэтому я придумал историю про кольцо. Бокуто вздохнул: вот и вся правда, нравится ему это или нет. Он знал, что должен дать парню время для ответа, но в данный момент больше всего хотелось вырыть под собой яму, чтобы спрятаться. Тишина была ожидаемой, Акааши часто это делал. Но сейчас она казалась оглушительной. – Я… мне жаль, – резко поднявшись, он стал глядеть куда угодно, только не на духа. – Должно быть, мне стоит уйти, – у его тревожно заурчавшего желудка были другие планы. – Я-я, вероятно, смогу сам найти дорогу домой. Следовать за звездой, верно? П-правда сейчас не ночь, но я справлюсь, я- Ладонь. Мягкая Ладонь, гораздо более нежная, чем у него самого, схватила Бокуто за запястье. Он медленно повернул голову, протягиваясь к встревоженному Акааши. – Бокуто-сан, – прошептал юноша, на его лице застыла смесь эмоций. Бокуто знал это: он видел подобное миллион раз, когда отпускал особенно неудачную шутку, и дух изо всех сил пытался восстановить самообладание. Но сейчас это было нечто иное. Он снова сел, Акааши взял его за руки. – Я… тебе ни в коем случае нельзя идти домой в таком состоянии, – сказал он спокойным, ровным тоном, хотя Бокуто предположил, что здесь была доля юмора. – Прости, я… знаю, что это несправедливо, но, если позволишь, могу я задать еще один вопрос? Парень кивнул, не в силах произнести дрожащим голосом «конечно», которое, как он предполагал, должно было сорваться с языка. – По какой причине ты хочешь познакомиться со мной поближе? Синий. Широко раскрытые синие глаза ловят его взгляд, нетерпеливо ожидая ответа. Он не хотел говорить, не хотел. Но Акааши выглядел так, словно вот-вот сломается, и Бокуто не мог этого видеть, независимо от того, какова была причина. Улыбка, тронувшая губы стражника, была такой мягкой, такой теплой – неуместно в данной ситуации, он знал это. Знал, но не мог ничего поделать. – В тот день, когда я впервые встретил тебя, мне показалось, что наблюдение за тобой успокаивает. Хоть я и не мог рассмотреть лица. Когда я впервые взглянул в твои лазурные глаза, я подумал, что они прекрасны. И их влияние на меня никогда не ослабевало. Я… я надеюсь, что ответил на твой вопрос, – взгляд Бокуто опустился в землю, когда он снова встал. – Надеюсь, ты не ненавидишь меня, Акааши, – он неестественно улыбнулся и пошел прочь, желая избавиться от образа духа с широко раскрытыми глазами. Его тут же осадили на землю грубой силой. – Дурак! Дурак? Бокуто? Он повернул голову через плечо, чтобы увидеть разъяренного, покрасневшего Акааши; собственные глаза расширились, он попытался выбраться из хватки и сел прямо. – Ч-что? Акааши, все еще с горящими щеками, с прищуром уставился на парня и крепко сжал его рубашку в кулаке. – Я наслаждался твоей компанией еще больше, чем думал изначально! – ах, в голове Бокуто что-то щелкнуло, и замешательство слегка уменьшилось. «Все-таки я, наверное, был немного глуп», – подумал он, наблюдая, как Акааши изо всех сил пытается сдержать румянец и дрожь в руках, вызванную волнением. – Я был ужасно одинок до того, как встретил тебя. С другими лесными духами, находящимися неподалеку, я почти не общаюсь. Меня устраивали только обитатели леса, трава может быть довольно раздражающей, – Бокуто усмехнулся, хватка на его рубашке ослабла. – Т-ты очень интересный и забавный, Бокуто-сан, гораздо больше, чем трава, – тихо сказал Акааши, все больше и больше прижимаясь; его лоб покоился на плече стражника. Тело Бокуто задрожало от смеха. Он знал, что парень отличался от большинства, и никогда бы не ожидал от него признания, но прозвучавшие слова были действительно в его духе. Он медленно заключил Акааши в объятия, хотя и был в состоянии чистого шока. Счастья тоже, конечно же. Акааши действительно признался. Признался ему, Бокуто. Он был… по крайней мере, он был… уверен, что это признание, верно? Неужели он все перепутал? О боже, что, если… что, если он действительно не так понял? – Хэй, Акааши, – прошептал он, пытаясь скрыть панику. – Да? – пробормотал дух в рубашку. – Я нравлюсь тебе, да? – …да. – Здорово, – успокоился он и снова усмехнулся про себя. – Ты тоже. – Я рад, – в голосе слышалась явная улыбка. – Ты мне тоже нравишься, – Акааши отстранился от его плеча, сузив глаза и уловив, наконец, истинный смысл предыдущего ответа. – Я счастлив, – он заговорил медленнее. Руки Акааши не спеша скользнули по щекам Бокуто. – Что ты…? Он не смел дышать, когда ухмылка духа превратилась в манящую улыбку, а синие глаза засветились таким теплом, которого он еще не видел. Бокуто не мог, не хотел отводить взгляд, когда Акааши наклонился к нему. Веки опустились, синий превратился в золотой. Приглушенно-коричневый.