Изменились пути, но сойдутся ли вновь?

На сотый круг по комнате Дилюк раздражался только сильнее, чем успокаивался. С чего хранителю Кэйи, спасать его от своего же босса, причём от его же отца? Да и… Вытащить? Что там у них, чёрт возьми, происходит? Звонить или писать не решался. Не сейчас. Нужно понять, во что он вообще лезет, и узнать, как всё провернуть без ущерба своему отцу. Ему было всё равно во что вляпается он сам, но Крепуса он в это втягивать не хотел. Так бы и сказал Кэйа. Всегда всё делал сам, и не вводил никого в это. И теперь Дилюк хочет поступить хоть раз так же. Ещё один протянул ему руку, а он словно плюнул ему в лицо. Простая привычка никогда не протягивать руку, чтобы тебе её не переломали. Никогда не принимать протянутой руки, чтобы не быть никому обязанным. Никогда не доверять никому и ничему в этом мире. Только так можно уберечься от многих провалов. Уберечься от подводных камней и не разбиться на них. Но… Если Кэйе нужна помощь, он нарушит все свои правила. Он поможет ему, и для этого попросит помощи у того, кому Альберих… Доверял, как можно заметить. Абсолютно точно. Дилюк видел, как тот относится к Дайнслейфу. Видел, что ему он доверяет больше, чем своему отцу. Дайнслейф же… Хочет помочь? Не ловушка ли это всё? Неизвестно. А как узнать? Идти на риск. Этот риск можно оправдать, можно вполне себе его объяснить, но при этом неизвестно, насколько опасно это для самого Кэйи. Дилюку вряд-ли что либо сделают, и точно не убьют, но Кэйа… За него стоило подумать, ведь одна ошибка Рагнвиндра, и Альбериху прилетит абсолютно точно. Сегодня мир серый, как небо. Как его сегодняшние мысли. Скорей всего такими они будут и завтра и послезавтра. До тех пор, пока он не справится. До тех пор, пока он не заберёт Кэйю. Дилюк берёт в руки телефон, отписывая новому номеру всего одну фразу. Diluc Ragnvindr: Я готов помочь ему. Дилюк более чем уверен, что Дайнслейф поймёт, что это он. Вряд-ли тот даёт свой номер каждому встречному. Ник же поможет понять, что это действительно он.

***

Даже тогда когда он почти решился, то хотел смерти, а не агонии. Жизнь сама по себе долгая агония, и ничего больше. Единственное, что делает её менее мучительной, это перерывы, в которые она подкидывает нам радостные виды, чтобы после ударить больнее. На самом деле, мы боимся не смерти. Мы боимся, что никто не заметит нашего отсутствия, что мы исчезнем, не оставив следа. Сейчас, даже если Альбериху придётся стоять на краю безысходности, он будет хвататься за самый малейший шанс. Потому что ему есть за что боротся. И он это сделает. Между ним и всем остальным миром — огромная пропасть. Такая широкая, что его чувствам её не пересечь. Крики глохнут, и с той стороны достигают лишь непонятные кряхтения. Но он их услышал. Дилюк. Тот не многий, который не прошёл мимо. Но так ли это? Не испугается ли, узнав всё? Насколько хватит его смелости, чтобы исполнить своё обещание? Кэйа не знал. Ходы его отца были всегда не предсказуемы, всегда опасны, и чаще всего выигрышны. И он хотел воспитать сына таким же. Но толк воспитания, когда один человек делает из сына такого же? Говорят, что надо мыслить шире, тянуться к звёздам. И после этого запирают нас на много лет, указывают, где сидеть, куда писать и как думать. А потом нам исполняется 18 — и, несмотря на то, что у нас в голове ещё не было ни одной собственной мысли, нас заставляют принимать самые важные решения в жизни. И если у тебя нет денег и с оценками не очень, то большинство решений принимается за тебя. А если и есть, и всё хорошо, ты должен следовать решением отца, лишь бы не «опозорить» семью. Забавно, правда? И плевать, что всякому человеку свойственна склонность к какому-то недостатку, — природная слабость не может быть преодолена даже отличным воспитанием. Ведь всё сбросят на человека со словами, что это он не дотянул, и что он не способный человек. Только вот совершенно все забывают, что каждый из нас что-то не мог. Люди так держатся за свою репутацию, что совершенно забывают, что и сами не были идеалом. Вернее… Может их воспитывали так же, но невозможно стать таким сразу. На это уходят годы. — Вы не сильно боитесь последствий, Господин. — Вы не особо пугаете. Я должен боятся то, что меня настигнет? Увольте. Дайнслейф, я устал бежать и боятся. Я больше не могу так. Страх — как огонь. Это слышал Кэйа в детстве от хранителя. Если уметь обращаться с огнём, то можно согреться и приготовить пищу, а во тьме сможешь осветить себе путь. Но если ты однажды потеряешь над ним контроль, он обожжёт тебя, а может и убьет. Страх может быть как твоим врагом, так и союзником. — Вы ходите по очень тонком льду, Господин. А вдруг лёд треснет? Один миг, и Ваш отец может быстро всё изменить. — А тебе сейчас не всё равно? Нет ничего приятнее исчезающего страха. — Кэйа, — послышался голос отца из стороны двери. Холодный и расчётливый. Кэйа повернулся, встречаюсь с ледяными голубыми глазами, и после увидел за спиной виновато смотрящую девушку. — Может мне стоит знать о твоих похождениях с сыном Рагнвиндра? Чёрт бы побрал его доверчивость. Но сейчас он просто поплатится за неверное решение. — Отец, я не… — Кто сказал, что я хочу сейчас от тебя слышать что либо? Кэйа сглотнул, опуская взгляд в пол, не выдерживая грозного взгляда отца. Слыша как Дайнслейф уходит, Кэйа нервно выдохнул. Не к добру это. Подняв вновь глаза, младший только тогда понял, как же хочется сорваться, как хочется выговорить всё, что он думает, но не позволяют. Пока отец выдаёт ему новые рамки жизни, пока сжимает его запястье дёргая на себя, и крича прямо в лицо, Кэйа может только думать про себя, и совершенно не обращать внимание на его окружение. «— Ну же, Эрика, расскажи им, что я был счастлив. И что теперь мои надежды разбиты, и раны не заживают. Расскажи им, что я надеялся на невозможное…» Нет, он не особо винил девушку за это. Его отец мог любым способом узнать об этом. Причём она могла не хотеть, но он бы добился своего. Он попросту не может винить её.

***

Дайнслейф прекрасно всё слышал. И ему было искренне жаль парня. Да, жизнь потрепала его знатно, он не умел сочувствовать, но Кэйа был исключением с самого детства. Мальчик, который не испугался его, который доверился, и показал всё с другой стороны. Он был ему как сын, буквально. И сейчас он хочет помочь. Получив на телефон оповещение, и проверив взглядом нет ли никого по близости, он достал телефон, читая короткое но ясное сообщение. Чтож, начало положено. Пора бы проверить, на что готов Дилюк ради Альбериха. Набрав достаточно длинное сообщение, с ещё кратким объяснением, и то, что можно сделать, Дайнслейф прячет телефон в карман, решая, что нужно дать Дилюку время всё нормально обдумать, чтобы не было поспешных решений, а вечером он ответит. Смерти и травмы ему не нужны в сторону его молодого господина, и тех людей, которые для него важны. И всё равно, что он предаст буквально своего главного предводителя, ведь если всё выйдет, сядет тот на долго. Было бы хорошо. Его жена вполне сможет справится с частью бизнеса, а может и Кэйа, уже совершеннолетний, займётся этим, при этом будет в безопасности. Хотя, скорее всего, тот может уехать далеко, и за это судить двух юных людей он не собирается. Любовь слепа, но при этом может дать Кэйе то, чего не может дать он сам. Как только старший Альберих вышел из комнаты Кэйи, Дайнслейф сделал небольшой поклон, и как только тот скрылся за дверью своего кабинета, мужчина позволил себе зайти в комнату младшего. И картина ему не нравилась. Кэйа сидел на полу оперевшись на стену, и стеклянным взглядом смотрел на потолок. — Чтож… Я проиграл эту игру, не успев начать… — тихо проговорил Кэйа, не смотря на хранителя. Он и без того знал, кто это был. — Мой господин, ещё не всё потеряно, Рагнвиндр может… — его перебили, что сначала не понравилось блондину, но потом он позволил себе искренне удивился, взволновано смотря на Кэйю. — Нет. Не может. Отец предупредил, что если тот сунется, то он не пожалеет, если убьёт его. Мы оба знаем, что он не разбрасывается словами. На время старший раздумывал, но после позволил себе вольность, и сел рядом, приобнимая младшего, и проводя рукой по спине. В утешающем жесте не было жалости, скорее сожаление. А это абсолютно разные вещи. Альберих же себя не сдерживал больше, и оперелся лбом об плечо Дайнслейфа. Чертовски больно. Он раньше времени начал надеятся. — Мы что-то придумаем, Кэйа, и ты сможешь посмотреть на этот мир по другому, — тихо шептал Дайнслейф, касаясь губами макушки Кэйи, и прикрывая глаза. Кэйа заснул у него на руках, это было не странно, вымученое тело и организм требовали передышку, так что старший только перенёс его на кровать, укрывая пледом, что лежал рядом, и вновь достал телефон читая ответ. Стоит предупредить о новом риске, и всё продумать. Просто так он уже не отступит, и вряд-ли это сделает мальчишка. Может Кэйа и потерял надежду, но этого не сделает Рагнвиндр. За него Дайнслейф ручался. Как только ответ пришёл, он кивнул сам себе, проводя одной рукой по голове Кэйи, второй же набирая короткое сообщение. Dinesleife: Завтра начнём продумывать. Не подведите, Дилюк.