Bane

Уже много раз маленький мальчик оборонялся из необходимости, раня и натыкаясь на других. Уже много раз он бесшумно выходил на свою ночную тропу войны и приносил другим заключённым беспокойство и страх пустоты. Несколько раз его ловили, и тогда он выдерживал испытания и страдания, которые погрузил глубоко в свои воспоминания и больше не хотел их доставать оттуда. Но ничего не может сравниться с мыслями об отмщении, которые мальчик носил внутри себя. Тогда он с яростью и горечью, трясущимися руками, открывал дверь камеры и выходил в коридор. Мальчик никогда не был особо сильным или развитым физически, но его воля была намного сильней его возможностей, и в какой-то мере компенсировала его физическую слабость. Лишь недавно мальчик начал пытаться довести своё тело до уровня своего сознания. Ночи напролёт он тренировался в своей камере, мучая себя, тренируя удары кулаками. Но его тело так и осталось по-детски хрупким, лишь выносливость и чувство преодоления себя возросли в разы. Для уважения другими этого по-прежнему было мало, они даже не замечали изменений в мальчике. Он был и останется в их глазах ребёнком, маленьким мальчиком. Он открыл дверь своей камеры и вышел в пустой и тёмный коридор. Осмотрелся в темноте. Несколько минут мальчик продолжал стоять в оцепенении, полный ярости и одиночества. Это одиночество делает его потерю и несправедливость, которая с ним случилось, ещё более ощутимой. Вдруг он чувствует сильную потребность ощутить эту боль как можно глубже. Из боли он хочет получить ещё больше сил и ярости, он хочет превзойти самого себя, чёрт. Он хочет уважения! Но мальчик хочет слишком многого. Потеря Озито вдруг превращает всю боль, которую он перенёс за сою жизнь, в одно сошное мучение. Его усталое, доведённое до предела тело капитулирует, вся боль, которую он так скрывал, прорывается наружу и подавляет его. Ноги подкашиваются, его тело ударяется о жесткий каменный пол. Его сердце рвётся из груди, подпитываемое эмоциями, которые мальчик ещё никогда не переживал в таком огромном количестве. Медленно и обессилено он ползёт к каменной стене прохода, облокачивается на неё и закрывает глаза. Слёзы обжигают его лицо, бескровные губы дрожат, он прикусывает их и делает попытку опять стать хозяином своего сознания. Но его тело не принадлежит его сознанию. Он трясётся всем телом и рыдает. Он издаёт пронзительный крик и начинает бить без того сбитыми кулаками по каменной стене прохода, помогая себе головой. И так же внезапно, как это началось, неожиданно вся ярость и внутренняя сила пропали. Его кулаки опустились в полном бессилии, потихоньку и бережно разжались и превратились обратно в маленькие детские ручки. Его плечи ссутуливаются, он сворачивается клубочком и откатывается в сторону. Мокрые от пота волосы падают на его лоб, почти закрывают глаза, его сердце успокаивается, веки наливаются свинцом... его накрывает спасающая усталость и уводит в мир тёплого бесшумного затмения... Мальчик просыпается, всё ещё находясь у стены прохода, в каких-то двух метрах от своей камеры. Как и обычно, время суток тут точно определить невозможно, но судя по гулу голосов и лёгкому запаху ветра, настало утро следующего дня. Мальчик устало поднимается, его шатает, но стена даёт ему опору. Он помнит, где находится и его чувства в секунду мобилизуются, он становится бодрым. Эту ночь мальчик не забыл, но, несмотря на это, день должен начаться как обычно. Как будто ничего не было. Это очень мудро, тут внизу. Тот, кто даёт понять о своих переживаниях, очень быстро превращается во всеобщую цель. И ему больше не будет покоя! Мальчик молча садится с остальными, есть пустой суп и глотает затвердевший хлеб. Но глаза его, в отличие от обычного утра, слишком цепки. Они обводят всех внимательным взглядом, ища виновного, посмевшего украсть его самого преданного товарища... И хотя мальчик не имеет ни малейшего понятия, как распознать виновного, он не отступает от идеи найти его. И глаза его даже тогда рыщут по другим людям, когда он моет свою жестяную миску и выбрасывает остатки еды в общую кучу. Но Озито и виновник его пропажи остаются всё ещё не найденными. Так проходят дни, много дней. Внутренняя злость мальчика становится злостью из принципа. Вокруг него ничего не меняется, но внутри него, в его душе, осуществляются ранее подавляемые перемены. Он понял, что уважение – это то, что делает человека кем-то. Он не может ждать уважения, он должен его себе заработать! Он должен заставить уважать себя!