Кофе с карамельным сиропом

Я сонно иду на кухню, а шаги мои эхом раздаются по пустой квартире. Открываю дверцу шкафчика, висящего над плитой, в надежде найти банку с растворимым кофе, но нахожу лишь пустующую ёмкость с остатками сухого напитка на дне, из которых я смогу сделать совсем ничего. Решаюсь заварить крепкий чёрный чай, стоящий в стеклянной банке рядом. Во рту жутко пересохло и я залпом выпиваю стакан воды, облокачиваюсь на кухонную тумбу, в ожидании закипания чайника. А вот после небольшого завтрака и бодряще-прохладного душа я, наконец, выезжаю со двора, когда время на экране телефона показывает семь тридцать утра.

***

За рулем я зеваю, широко раскрыв рот, и мои глаза чуть ли не слипаются, в то время как я чувствую некую слабость и сонливость. Делаю погромче музыку, но потом всё же сдаюсь и в избранном адрес той самой кофейни нахожу и по направлению красной стрелки еду.

***

Снова этот же колокольчик, висящий над входом, который снова звонко звенит, снова бежево-кофейные кирпичные стены, снова запах свежего кофе, снова гул от кофемашины и снова этот светлый затылок, который я видел вчера. Он устало поворачивается, смотря на меня: синяки под глазами от недосыпания и бледная кожа. Челка, спадающая прямо на глаза, прерывает зрительный контакт, а длинные пальцы держат сухое полотенце, вытирая кружки и блюдца от капель воды. Он всё также бесчувственно смотрит на меня, а затем кусок мягкой ткани в сторону кидает, предварительно вытерев об неё мокрые руки, после, небольшой чёрный блокнотик на пружине берет и ручку наготове держит, в ожидании заказа. — Всё то же самое, что и вчера, — осматриваясь, говорю я. — Извините, я не запоминаю заказы, — угрюмо откликается он. — Латте с карамельным сиропом, — улыбаюсь до ушей. А он быстро чиркает и резко останавливается, слушая, - и да, я Арсений, — снова уточняю я. Делаю акцент на имени, ведь вчера он написал его с небольшой ошибкой. Когда на начисто и насухо вытертой стеклянной стойке появляется бумажный стаканчик с чёрной крышечкой наверху, я замечаю сбоку снова ту же надпись, что и вчера. Кривым почерком выведено имя «Сеня». Я на него глаза поднимаю, а он лишь холодно смотрит. Улыбаюсь, так ничего и не сказав, и покидаю кофейню, жутко опаздывая и не представляя, как Стас уже заждался. Быстро выкручиваю руль, разворачивая машину и выезжая с небольшой парковки.

***

Суета. Новые сотрудники. Разъярённый Стас. На студии многолюдно и, я бы сказал, тесно. Не заметив моего прихода, Стас с кем-то охотно спорит и чуть ли не кричит, лишь голос слегка повышает. Я помещение осматриваю, и сейчас оно безумно сильно похоже на муравейник. Все суетятся, что-то делают и разговаривают. Людей — хоть отбавляй, в общем-то. Я к Станиславу Владимировичу еле-еле проталкиваюсь через шумную толпу. Он молоденькой девушке распоряжение даёт и просит кофе в кабинет принести, а после ко мне поворачивается. С нахмуренными бровями осматривает меня, а потом рукопожатием здоровается, прижимая к себе и хлопая по спине. — Арс, прости, вся эта суматоха голову вскружила. Ты как? — интересуется. — Всё отлично. Станислав Владимирович, Вы... — Арсений, я же говорил, можно просто Стас. И на «ты», — он перебивает меня и смеётся. — Да, извини. Стас, ты вчера говорил что-то о серьёзном разговоре. — Точно, Арс. Спасибо что напомнил, — он перебирает в руках кучу документов и каких-то листов, — не переживай ты так, — он хлопает меня по предплечью, — предлагаю переместиться в более тихое место, иначе я тут и пару слов связать не смогу, — кидает короткий смешок и ведёт меня в свой кабинет. Стас пропускает меня первым, плотно закрывая дверь кабинета за собой, из-за чего чужие голоса начинают звучать более приглушённо и становится немного тише, что позволяет расслабиться. Я на стул, стоящий напротив рабочего стола, скромно присаживаюсь, снимая нагрудную сумку, а Стас копошится и нервно что-то ищет в файлах, папках и листах, которые по своим полкам распределены. Ну и затем присаживается на чёрное кожаное кресло, закинув нога на ногу. Он спокойную тишину прерывает, протягивая мне исписанный лист бумаги в прозрачном файле. — Я давно хотел с тобой поговорить об этом, — я по словам пробегаюсь, пытаясь вникнуть в суть текста, а затем глаза на собеседника, сидящего напротив, поднимаю, — популярному американскому журналу нужны профессиональные фотографы. Арс, это твоя возможность в люди выйти, слышишь? — у него глаза как пять рублей, и он через весь стол руку тянет, дотрагиваясь до моего плеча, как бы будя, — я понимаю, что это трудно и нелегко. Все эти перелеты, временное снятие квартиры или отеля, но ты подходишь абсолютно по всем параметрам: знание английского языка на высшем уровне, навыки работы и опыт, соответственно. Арс, я бы не стал предлагать, если бы гонорар был маленьким, — он пальцем в строку тычет, в которой крупная сумма указана, — я надеюсь, что смогу на тебя положиться. Если все пройдёт хорошо, ты будешь работать полный оплачиваемый день, как сейчас, только нулей на конце гораздо больше. — Ты шутишь? — Я абсолютно серьёзно, Арс. Подумай над этим, прошу. Я снова перечитываю. В каждую строчку и в каждое слово внимательно вчитываюсь, пытаясь удостовериться в словах Стаса. И крупное число в глаза постоянно бросается. Это нереально. Лишь улыбаюсь, прося перепечатать документ на принтере. Обещаю подумать и сообщить свой ответ через пару дней. Я из кабинета выхожу, захватив файл с копией. Сердце безумно стучит, а дыхание и вовсе сошло на нет. Поверить не могу. Это один шанс на миллион, и я вовсе не думал, что этот шанс выпадет мне, но всё же везде есть какой-то подвох и думаю, что этот случай-не исключение. Но вот слова в документе говорят об обратном. Вот чувствую здесь что-то неладное.

***

На дорогах дикие пробки. Жуткие и мерзкие. Так ещё и за окном жаркое летнее солнце греет, заставляя меня включить жужжащий кондиционер. Музыку то включаю, то выключаю: по радио крутят какую-то попсу и в итоге я выключаю автомагнитолу полностью, слушая лишь работающий вентилятор. Я нервничаю и ногой трясу, параллельно одной рукой сидя в телефоне. Внезапно, рядом с иконкой контакта Оксаны значок «онлайн» появляется, и я на кнопку вызова жму, затем долгие гудки из верхнего динамика телефона, а когда трубку берут, я подношу мобильник к уху. — Арс? — слегка заспанным и хриплым голосом спрашивает подруга. — Спишь? — Уже нет, — зевает она. — Прости, — краем глаза на наручные часы смотрю, а времени ещё даже двенадцати нет. — Что-то случилось? — Оксан.., — я затихаю, все также держа в руке документ, поверхностно читая, — мне Стас работу предложил. — Что? Какую работу? — она явно оживилась, судя по голосу, услышав эту новость. — За границей. — Арс, и ты..? Ты согласился? — Я заеду? — Жду, — она сбросила вызов.

***

Я стою возле порога в ее квартиру, держа за спиной небольшую шоколадку, в знак извинения за то, что разбудил. Когда дверь открывается, я вижу заспанную Оксану в моей мятой футболке, которую я забрать забыл, когда жил у неё. А на вопрос: ”можно ли я оставлю ее себе?” я утвердительно головой покачал и улыбнулся, получая в ответ детскую радость и крепкие объятия. Она на ней висит, еле прикрывая бёдра. Волосы, заплетенные в пучок, взъерошены и не расчесаны после сна. Медленно и расслабленно моргает, находясь всё ещё в царстве Морфея. Зевает, ладонью рот прикрывая. Я руки из-за спины достаю вместе с небольшим презентом, когда она вдруг оживает, распахивая глаза и улыбаясь до ушей. Она от двери отходит, пропуская меня внутрь, а сама на кухню идёт чайник ставить. Руки помыв, сажусь за стол, на котором красуется ваза с конфетами и запакованная шоколадка. Она две кружки достаёт из шкафа и чайный пакетик один на двоих кидает, заливая только-только вскипевшей водой. Садится напротив меня и из чашки немного отпивает, открывая упаковку сладкой плитки. Она обжигается горячей водой и щурится, а потом все-таки тишину разрывает: — Что за работа, Арс? — Оксан, я сам ничего не понял, — жму плечами и лист бумаги перед ее носом кладу, пододвигая ближе, — у меня плохое предчувствие. Вот чувствую — здесь что-то не так. Она лишь вчитывается, устало головой качая. А когда до суммы доходит, она смотрит на меня округлившимися от шока глазами. Я ухмыляюсь над ее реакцией, а она взгляд вновь к тексту опускает. Когда до последней строчки дочитывает, она шумно выдыхает, протягивая документ обратно. — И что ты думаешь? — Я не знаю. Это такой шанс, но... — Арс, — она резко запинается и берет меня за руку, — я приму любой твой выбор. В груди тепло разливается от услышанного, но сразу в уголках ее глаз замечаю слёзы, она поворачивает голову к окну, часто моргая. А я брови нахмуриваю, вставая и обнимая её за тонкую талию. Она лишь мою шею худенькими руками обвивает, хлюпая в мое плечо. Когда Оксана отстраняется, я ее красные и разгоряченные щеки замечаю, а когда по одной из них катится одинокая капля, я ее большим пальцем вытираю, кладя ладонь на щеку и чувствуя горячее тело. Она улыбается, прикрывая глаза, а затем своими лапками глаза трёт, вытирая их насухо. В руки кружку берет и отпивает немного чая, заедая сладкой шоколадкой. Я умиляюсь, а потом говорю: — Я не смогу без тебя в любом случае, — она голову поворачивает, застывая на месте, — я хочу попробовать, но так боюсь. Боюсь, что без твоей поддержки у меня ничего не получится. К тому же эта работа на один раз. Ну ты и сама видела, — мимолетный взгляд на лежащий на столе документ бросаю. — Арс, если хочешь.., — она смущается, облокотившись на кухонную тумбу, а затем с ноги на ногу скромно переминается, - я могу с тобой поехать, ну..то есть...Меня здесь, в общем-то, ничего не держит. Кроме Леши, с которым мы в ссоре. Одна я оставаться не хочу. Ты сам знаешь, что ближе тебя у меня никого нету. — Всё у вас хорошо будет, — смеюсь, — я подумаю над твоим предложением, спасибо, — целую её в щеку, — и да, Оксан, ты тоже для меня самая родная.

***

Немного посидев, поговорив и посмеявшись, я домой еду, когда за окном моей машины солнце опускается все ниже и ниже, постепенно заходя за горизонт. Включаю поворотники и выкручиваю руль, заворачивая во двор, а затем в разрисованном подростками лифте еду, смотря на себя через маленькое зеркало и, немного прихорашиваясь, поправляю волосы. В квартиру захожу, в ожидании кучи мусора, бутылок и пустых бокалов, но когда я прохожу в гостиную, попутно кидая ключи на тумбу, я нахожу лишь небольшую записку от подруги, в которой написано о том, что она прибралась и ей было совсем несложно. Сам себе улыбаюсь в одинокой и пустой квартире, а затем за рабочий стол сажусь, открывая крышку ноутбука. По видеозвонку звоню Серёже Матвиенко, который в моё отсутствие кучу сообщений прислал, а затем, после пары длительных гудков, наконец, его лицо крупным планом вижу. Он дома сидит, играя в приставку, судя по всему. Всю историю о новой, предложенной Стасом, работе рассказываю, получая в ответ лишь удивленное и шокированное лицо, точно такое же как и у Оксаны, а после слов про гонорар и его сумму, получаю порцию трёхметрового мата, а затем он глаза отвёл от камеры со словами: — Лучше бы тебя к нам перевели, Арс. И я думаю, что так и вправду было бы гораздо лучше. Через пару минут звонок завершается, и я в свою музыку захожу, подключаясь к колонке и включая любимые песни. В душ иду, в надежде смыть с себя все напряжение и какое-то волнение, преследующее меня весь божий день. Выходя из ванной комнаты, полотенцем голову вытираю, параллельно в телефоне копаюсь, ища в сообщениях с Серёжей адрес ночного клуба, про который он мне долго и пылко рассказывал. В шкафу долго ковыряюсь, пытаясь найти любимую футболку, которая, как никак, подойдёт к новым джинсам. Когда за окном солнце все-таки окончательно заходит, начинает понемногу темнеть, небо становится темно-синим, включаются фонари и фары автомобилей. Я из подъезда выхожу, когда домофон пищит, открывая мне дверь, и нажимаю на кнопку на ключах от машины, открывая её. Она лишь мимолётный звук бросает, уведомляя о том, что готова к работе и нереальным гонкам по пустому ночному шоссе Москвы. Сажусь, удобно устраиваясь, и на газ жму, выезжая на общую дорогу, параллельно в навигаторе точку ставя. Голос девушки звонко звучит из динамика телефона, сообщая о предстоящих поворотах, ждущих меня через несколько сотен метров. А когда на экране высвечивается ярко-белая табличка, я от дороги нехотя взгляд отрываю, всматриваясь в мобильник: а там пять звёздочек и, видимо, приложение просит оценить какое-то место, которое я, видимо, посещал недавно, по пятибальной шкале. Я же сначала путаюсь, видя неизвестный адрес, но когда загружается фото, я про ту кофейню вспоминаю, а на самом телефоне «отменить» нажимаю, останавливаясь на светофоре под красный свет.

***

Еду — даже нет — гоню. Мчу по трассе, когда на спидометре стрелка показывает сто двадцать километров в час. Справа от себя знакомый поворот вижу и внутри странный трепет чувствую. Появляется дикое желание заскочить, хотя бы на пару минут, вот только зачем? За кофе? Не хочу, дома чая попил. Посидеть хочется? В машине посидеть могу. Отдохнуть? На диване отдохнул. На бариста посмотреть? Возможно. Это так сложно объяснить. До безумия странно и необычно, аж слов не хватает. При всем при этом - это необъяснимо. Но меня явно тянет. Тянет в эту кофейню. Тянет этот чертов бариста, у которого на груди значок с именем висит, "Антон". Он симпатичный. С красивыми, зелёными глазами и нереальными чертами лица. Он притягивает своей бесчувственностью и хладнокровностью. Своим низким тоном и грубоватыми ответами. Он притягивает своей необычной внешностью и светлыми волосами, которые постоянно на глаза спадают, заставляя его рукой зачесывать их назад. Он заставляет утонуть в его изумрудных глазах, что на солнце ещё красивее выглядеть будут. Он заставляет задуматься насчёт моей ориентации. Вот же чёрт.

***

Я в кафе захожу, звеня всё теми же колокольчиками над дверью, только вот теперь за стойкой никого. Кондиционер по-началу остужает моё тело и заставляет нормально задышать, ведь на улице дико душно, а потом он начинает жутко дуть в спину, предоставляя некий дискомфорт. Я тихо под нос фыркаю, садясь на высокий барный стул. За углом силуэт бариста появляется и он, что-то жующий, с каким-то гневом и удивлением рассматривает меня с ног до головы, а затем кидает короткую фразу: — Пару минут, пожалуйста. И скрывается за бежевой стеной, на которой куча фотографий в рамках висят. Похоже, это было сделано ради "эстетики". Через две минуты бариста уже выходит спокойной походкой, держа в руке записную книжку с ручкой: — Слушаю. — Латте, — роняю я, — с карамельным сиропом, — а он лишь головой качает и отворачивается, готовя мне горячий напиток, — меня Арсений зовут. — Я помню. Он глаза закатывает и затем на меня их поднимает, смотря с презрением, а после маркером по стаканчику быстро чиркает. Я беру его из рук, соприкасаясь с огненными пальцами Антона. Стакан в руках кручу, а затем бросается яркая чёрная надпись, состоящая из трёх букв. И я облегченно выдыхаю, видя приятное «Арс», вместо сухого «Сеня». Сижу всё на том же барном стуле, рассматривая человека за стойкой, который явно смутился случайному соприкосновению. На щеках красуется небольшой румянец, а со лба стекает капля пота, которую он полотенцем смахивает. Холодный воздух, выходящий из висящего кондиционера не спасает, а делает только хуже, заставляя тело покрыться мерзкими мурашками от прохлады, дующей прямо в лицо. Он прибирается и тряпкой кофемашину протирает, убирая следы от только сделанного пролитого латте. Парнишка всё по местам ставит, так расслабленно и спокойно, вызывая у меня странное наслаждение. Я за его действиями слежу и на руках кучу браслетов замечаю, а на пальцах кольца, сверкающие от светильника, висящего на потолке. На шее у него цепь серебряная висит, привлекая всеобщее внимание, а волосы все также спадают на глаза, мешая парню. Он ее сдуть пытается, ведь руки заняты и всё безуспешно. Когда он всё-таки ко мне лицом поворачивается, то меня замечает, всё также сидящего, изредка попивающего кофе и пачкая губы в молочной пене. Он смотрит на меня долго. Одежду рассматривает и черты лица, а затем наконец-то говорит: — Ещё что-нибудь? Я задумываюсь ненадолго, следя за его недоумевающим, пожирающим меня, взглядом. — Нет, — запинаюсь, — нет, спасибо. Он лишь плечами пожимает и убираться продолжает, а я все также сижу и наблюдаю за ним. Когда он всё-таки тряпку в раковину кидает и в комнате для персонала скрывается, я тоже встаю и ухожу, пытаясь тихо дверь прикрыть, но колокольчики снова звонко звенят, сообщая хозяину о том, что я ушёл.

***

В машине ёрзаю, пытаясь удобно устроиться, но почему же сейчас кажется, что в машине жутко тесно и чертовски неудобно? Духота в воздухе немного развеялась, одаряя прохладным ветерком, изредка дующим из приоткрытых окон автомобиля. Я решаю, что вовсе никуда не хочу и сил на клуб, танцы и знакомства попросту нет, поэтому машину завожу и разворачиваюсь, направляясь к дому и ставя задачу на вечер: расслабиться и отдохнуть.

***

Лежу на диване, вытянув ноги и держа в руке банку с колой, пока на висящей плазме актеры фильма сражаются с каким-то монстром. Я параллельно в телефоне сижу, мысленно подмечая, что фильм и вправду скучный. Изредка поднимаю глаза, следя за событиями на экране, а вскоре и вовсе переключаю на музыкальный канал, кидая пульт куда-то в сторону. Я валяюсь ещё минут двадцать, залипая в телефон, параллельно слушая музыку, исходящую из колонок телевизора. Когда мне в конце концов надоедает, я мобильник кладу на кофейный столик, стоящий перед диваном, и облокачиваюсь на белую кожаную спинку, думая лишь об Антоне. Устало выдыхаю, понимая, в какую задницу я попал. Вспоминаю его улыбку, которую он мне впервые подарил. Я вспоминаю то соприкосновение, произошедшее совершенно случайно, но разжигая во мне костёр с полыхающим огнем. Для него, вероятнее всего, это абсолютно ничего не значит и случайно пальцами до чужого и незнакомого человека дотрагиваться — это не впервые и на все сто процентов нормально, а главное натурально. Такие действия вроде не должны вызывать никаких последствий. Тогда почему же у меня куча бабочек в животе?