Демьен

54

      Пять минут в туалете.       Он был почти в порядке, когда окунал лицо в сложенные ладони, наполненные холодной, отрезвляющей водой.       Час в машине.       Он старался ни о чём не думать и, откинув голову на сиденье, меланхолично смотрел на пробегающие по стеклу блики.       Но изнутри поднимался страх. Чувство почти неистребимого отчаяния. Если Эверард оставит его, он не сможет жить.       Ревность. Истерика. Разборки. Боязнь потери. Слёзы. Покаяние. Примирение. Обычно всё выглядело именно так.       И каждый раз ему казалось, что мир рушится вдребезги, что он преступает всё новые и новые границы. А оказывается, это тоже был очерченный круг, своего рода сценарий, который он бессознательно разыгрывал снова и снова.       Демьен понял это сейчас, когда из-за вмешательства Франца из цепочки вылетел как минимум один элемент — разборка. И неизвестно, как далеко бы он зашёл сегодня и как бы всё обернулось, не будь этого спасительного вмешательства…       В этот раз он перешёл от ревности сразу к страху, и от этого ещё отчётливей ощутил те границы, что сам себе очертил. И он боялся. Переживал.       Вместо злости и ненависти к Эверарду боязнь потерять его по собственной глупости стала ещё более ощутима. Что-то новенькое…       Телефон начал названивать ещё в туалете.       «Алло…» — произнёс Демьен после долгих колебаний и уверенности, что не ответь он сейчас, Эверард будет тут как тут уже через минуту.       «Куда ты пропал?» — родной голос пробрал изнутри дрожью. Голос расслабленный, с весёлой иронией: Эверард явно не знал, что случилось.       А разве что-то случилось?..       «Я в туалете», — ответил Демьен ему тогда, не в силах изобразить бодрость, да и не особо пытаясь.       «Опять?» — с лёгкой усмешкой, напоминающей о том, что между ними было этим вечером. Как весело им было…       Губы дрожали. По щекам вновь катились слёзы, последствия которых Демьен так старался скрыть. Только бы не зареветь в трубку.       «Угу», — промычал он после затянувшейся паузы.       «Что случилось?» — тон резко изменился на серьёзный, почти холодный. Но Демьен-то знал, чувствовал кожей эту его обеспокоенность, пусть и хорошо замаскированную, что сочилась сейчас сквозь каждую щель мобильника. Уж лучше бы не знал, лучше бы не чувствовал. Так было только хуже.       Нагнувшись к раковине и включив воду, он вновь зачерпнул воды, чтобы смыть соль, и жар, и боль.       «Ничего…» — скомканно, в нос. Интересно, Эверард по голосу услышал или почувствовал?       Ещё как минимум пять минут умываний, чтобы выиграть время и не показывать своё несчастное, в красных пятнах, лицо и покрасневшие глаза.       «Я сейчас подойду…»       «Не надо!» — ещё не хватало, чтобы Эверард увидел его и только подтвердил свои возможные догадки. Демьену впервые было стыдно. Самое малое, что любовник сделает, так это назовёт его дураком…       «Я просто выпил лишнего, пытаюсь привести себя в чувство, мы ведь ещё к Себастьяну едем, я буду ждать тебя в машине», — выпалил он на одном дыхании, скороговоркой, не очень убедительно, но всё же. И, выйдя из уборной, спешно напросился в машину к Францу, чтобы выиграть ещё немного времени, чтобы не показываться на глаза любовнику. Очень проницательные, надо сказать, глаза.       И вот сейчас, в машине, телефон звонил опять. Демьен посмотрел на дисплей и протянул мобильный Францу.       — Скажи ему, что всё в порядке и я просто уснул, — попросил он умоляюще. В голосе всё ещё был слышен отзвук недавних слёз.       Франц посмотрел на него с укоризной — его явно не радовала перспектива врать отцу, — но всё же взял телефон.       — Алло!.. Привет, пап… Да, представляешь, это я!.. Не ошибся… Тут он. Спит… Ага… Живой, вроде… И даже почти невредимый… Ха-ха-ха!.. Да нет, всё в порядке… Хорошо… Я тебя тоже люблю!..       Прислушиваясь к разговору, Демьен ревниво приподнял голову. Джеки посмотрела на него смеющимися глазами и хмыкнула.       — Может, тебе мою пудреницу дать? — спросила она.       — Зачем?       — Не так будет заметно, — она достала косметичку и поменялась с братом местами.       — А ничего, что я буду напудренным ходить?       — Глупенький, никто даже не заметит… — она прикоснулась пуховкой к его носу. — Вот ты видишь, что у меня на лице пудра?       — Нет…       — Лучше налейте ему, так хоть убедительнее будет, — усмехнулся Себастьян, открывая бар. — А то сказали, что парень надрался, а у него ни в одном глазу… Когда на ногах стоять не будет и облюёт кому-нибудь пиджак, то, поверьте, всем будет пофигу, красные у него глаза или нет!       Демьен улыбнулся. И хотя молодые люди почти всю дорогу молчали, он чувствовал, словно они с ним заодно, и от этого на душе становилось приятно.       — А если он напьётся и опять плакать начнёт? — заметила Джеки.       — Тут уж сам бог велел всё спереть на пьянку… От выпивки чего только не бывает, — Себастьян покачал головой и, наполнив бокалы, протянул первый бывшей солистке. — А потом уже можно будет для слёз любую причину придумать.       Демьен посмотрел в протянутое Жаклин зеркальце и ничего не увидел, кроме пудровой пыли на поверхности стекла.       — Это коньяк? — спросил он удивлённо, принюхавшись к жидкости в бокале, делая сразу большой глоток. Всё было почти в порядке, только всё ещё горели глаза.       — Помнишь, как ты после первого концерта рыдал? — улыбнулась Линда, глядя на гитариста.       — Чёрт, я до сих пор не помню почему! — Себастьян тряхнул белокурой гривой и одним махом осушил свой бокал.       — О-о… он тогда понял, что рок-н-ролл навсегда поработил его душу… — томно протянул сидящий в самом углу и оттого незамеченный менеджер.       Демьен протяжно вздохнул, и все засмеялись.              Когда они добрались, в доме Себастьяна на первом этаже уже горел свет. Гитарист удивлённо выглянул в окно машины и присвистнул. Второй лимузин был припаркован на обочине дороги.       — Кажется, твои предки уже внутри, — произнёс Себ, обращаясь к Жаклин, когда все они шли по дорожке к главному входу. Демьен, глядя в освещённые окна, взволнованно скрестил руки на груди.       — Да, папа — мастер открывать чужие замки, — ответила Джеки не без гордости. — Но ты сам его пригласил.       — Ты смотри… Даже дверь не взломана, — разговаривая сам с собой, отметил гитарист.       По дому разносились звуки фортепьяно, однако отнюдь не лирического характера. У Демьена возникло ощущение, что кто-то темпераментно бьёт по клавишам, переигрывая старый хард-роковый хит. Молодые люди переглянулись.       — Ну, ты бы всё равно предложил ему чувствовать себя как дома, — с трудом сдерживая смех, пожала плечами Жаклин. Себастьян заржал и согнулся пополам.       Демьен, стараясь отвлечься, осматривал прихожую гитариста. Выдержанный в классических тонах интерьер как-то не сочетался с характером хозяина.       Когда они, следуя звукам, вошли в студию, у Демьена от удивления открылся рот: за фортепьяно спиной к ним сидел Эверард и довольно уверенно гулял пальцами по клавишам. Джулия, полулёжа в кресле неподалёку, улыбнулась и помахала им рукой.       — Всем привет! — крикнул Эверард, не оборачиваясь и явно не желая прекращать игру. Музыка плескалась в помещении, отражаясь от стен, бурлила, как морская стихия.       Молодые люди, весело о чём-то переговариваясь, рассредоточились по помещению, Винсент с Францем убежали на кухню, Себастьян, всё ещё не прекращая удивлённо качать головой, остановился в паре метров от гостя.       Демьен, не в силах поверить тому, что видит, неожиданно для самого себя приблизился к Джулии и, повинуясь её протянутым рукам, присел рядом в кресло. Она обняла его, прижимая к себе, и у Демьена ёкнуло в груди. В уголках глаз защипало. Эверард поднял лицо от клавиш и ответил ему долгим и, как показалось Демьену, огненным взглядом. Демьен задрожал, с трудом справляясь с эмоциями, и тут же, когда ладонь Джулии легла на затылок, опустил голову ей на грудь.       Музыка была необыкновенной: яркой, страстной, громкой, горячей, жёсткой и одновременно возбуждающей, как сам Эверард. Демьен не мог отвести от него глаз, наблюдая за эмоциями, которые огнём освещали его лицо изнутри. Охваченный музыкой, он казался ещё более неземным, чем обычно. Демьен не мог успокоить своё сердце. Рядом стучало сердце Джулии, но более уверенно и ровно. Её кожа была горячей. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что дышит её запахом: ароматом духов, благоуханием тела, запахом Эверарда, который совсем недавно целовал и ласкал её. От этой мысли по позвоночнику прошла дрожь, а Эверард вновь посмотрел на него с лукавой усмешкой.       Мелодия изменилась, и, подвинув к фортепьяно ещё одну табуретку, к отцу присоединилась Жаклин. Они весело переглянулись и принялись наяривать в четыре руки. Музыка взорвалась, став ещё более огненной и буйной. Демьена поражала слаженность их игры; казалось, что за инструментом сидит один человек. При этом эти двое играли без напряжения, совершенно не стараясь, не подстраиваясь друг под друга. Они просто наслаждались, купались в музыке, отдавались ей со страстью, иногда переглядываясь. И если до этого Демьену казалось, что Эверард играет для них двоих, сидящих в кресле, то теперь он явно играл для самого себя, забывшись, закрывая глаза и запрокидывая голову, и ещё, может быть, для Джеки, с которой изредка переглядывался.       Жаклин была такой же пламенной. Её лицо покрылось испариной, чёрные кудри разметались, одна прядка прилипла к губе, но Жаклин даже не пыталась её убрать.       Когда они синхронно закончили композицию, перед этим долго, на разный лад подводя к концовке, менеджер «Доминанты» закричал: «Вот это рок-н-ролл! Браво!» — и захлопал в ладоши.       Эверард и Жаклин, тяжело дыша, весело смотрели друг на друга.       — Это было круто! — прошептал Эверард, его тёмные глаза горели.       — Десять баллов из десяти! — тихо ответила Джеки.       — Спасибо тебе, — произнёс он, и неожиданно они поцеловались. Легко, одними губами, но Демьен от удивления приподнял голову.       Джеки засмеялась и весело кинулась Эверарду на шею, повалив его с табуретки на пол.       — Оу! — воскликнул он, смеясь. Все вокруг тоже хихикали и хлопали.       — Я не знал, что Эверард играет на фортепьяно, — прошептал Джулии Демьен.       — Давно не слышал такого темпераментного исполнения «Iron Maiden», — произнёс Декстер, подходя к лежащему на полу Эверарду и протягивая ему руку.       — Это были «Iron Maiden»? — делая изумлённое лицо, спросил Эверард у Жаклин, которую всё ещё обнимал рукой. Джеки прыснула со смеху и спрятала лицо у отца на груди.       — Я и не знал, — произнёс он, тоже смеясь. Джеки же сотрясалась от беззвучного смеха. С другого конца зала Демьен услышал такой же весёлый смех Франца. Он сидел у стены, жевал яблоко и наблюдал горящими глазами за развалившейся у фортепьяно парочкой. Остальные широко улыбались, но веселее всех было этим троим. Раньше Демьен уже не раз наблюдал подобное веселье, когда общались Эверард и Франц: шутки, подколки, понятные только им фразы, намёки на какие-то прошлые события, неудержимый смех; казалось, даже воздух искрится. Теперь же в центре веселья была Жаклин.       — В школьные годы Джеки училась играть на фортепьяно, — тихо объяснила Демьену Джулия.       — А Эверард? — спросил он упавшим голосом, вновь чувствуя себя несчастным и обделённым: любовник казался кладезью тайн, которые ему не суждено открыть полностью.       — Он взял пару уроков у Джеки и её учителя музыки, — Джулия приподняла брови. — Просто так… Захотелось узнать, что это такое.       «Ну да, конечно…» — подумал Демьен, с подозрением разглядывая поднимающегося с пола любовника.       — Пару уроков?       — Он талантливый, — прошептала Джулия едва слышно.       «Я знаю!» — захотелось ему огрызнуться, но Эверард, явно услышав последнюю фразу жены, — а может, и весь разговор — развернулся и сделал реверанс.       — О чём ещё я не знаю? — недовольно спросил Демьен, когда молодые люди в студии пришли в движение, словно к чему-то готовясь, а Эверард приблизился к нему.       Он взял его лицо в ладони, внимательно рассматривая и поглаживая скулы большими пальцами. На лицо мужчины словно набежала тень, медленно стирая радость и внося уже знакомые Демьену оттенки задумчивой глубины. Под пристальным взглядом его бездонных глаз, Демьен опустил веки. Что бы Эверард ни подумал, он ничего не сказал.       Демьен опять чувствовал эту странную боль, этот металлический стержень в груди и желание потянуться следом за удаляющимися руками.       Это было ужасно. Любовник приобретал в его глазах какой-то мистический блеск, становился всё более совершенным, притягивающим, многогранным. И со временем становилось только хуже…       Нет, это было прекрасно! Демьен не мог выразить словами необыкновенное чувство восторга и торжественности, парения, чуда, что он испытывал рядом и при одной только мысли об Эверарде. Но почему же он был так несчастен?.. Так мучительно, так горько, так до слёз… Его любимый был с ним, чего же он ещё хотел? Демьен и сам не мог понять.       Когда позже Эверард присоединился к музыкантам, отдаваясь музыке с такой страстью, словно занимался сексом, Демьен не мог отвести от него глаз. Заняв кресло, где раньше находилась Джулия, Демьен лежал на боку, поджав ноги к груди, и, замерев, слушал, смотрел, вдыхал… В голове не было ни одной мысли, глаза то и дело наполнялись слезами, а грудь горела огнём. Он был рад полумраку студии, хотелось затаиться, чтобы о нём все на время забыли.       Франц, Линда, Джеки, Винсент, Себастьян и Эверард играли старые вещи «Доминанты» и новые импровизации, бесились, наслаждались своим исполнением, не желали останавливаться даже на минуту, всё сильнее входя в раж.       Линда попробовала себя в качестве ударника, потом её сменил Эверард. Франц немного побыл в роли солиста — Декстер не мог скрыть восторга, — немного в роли гитариста. Но Демьен не особо следил за другими, его интересовал только один человек. И этот человек ослеплял его, сводил с ума. Где бы ни находился Эверард, за что бы ни брался, Демьен задыхался от той раскованности, с какой мужчина нёс себя и с головой окунался в музыку, уже забыв не только о трёх благодарных зрителях, но и об играющих рядом с ним музыкантах.       Когда под конец Эверард перехватил микрофон у сына, но не отдал гитару, Демьен застонал себе в руки. Голос захватывал, заставлял жмурить глаза, потому что смотреть на любовника у него уже не было сил. Эверард словно скинул вместе с пиджаком и роль сурового босса, вновь став тем парнем, фотография которого висела у Демьена над кроватью…       Когда музыка стихла, Демьен почувствовал себя настолько обескураженным и взволнованным, что решил притвориться спящим.       — Это было!.. Это!.. У меня нет слов! — услышал он голос Себастьяна и всё же подсмотрел сквозь опущенные ресницы, как гитарист горячо жмёт руку Эверарда. — Спасибо!!!       — Вам спасибо, давно я так не отрывался, — ответил Эверард, вытирая полотенцем пот с шеи, и Демьен вновь закрыл глаза, сдерживая иррациональное желание похныкать и побиться головой об подлокотник.       — Я бы взял тебя в новую группу! — засмеялся рядом Декстер.       — Ты лучше старую возроди, — голос любовника прозвучал совсем близко, и Демьен затих, изображая сон. Он чувствовал на себе взгляд Эверарда и был готов ручаться, что мужчина смотрит на него. Сердце взволнованно билось, и в то же время хотелось рассмеяться или вскочить и закричать. Если бы Эверард обратился сейчас к нему, он бы, наверное, не выдержал, но тот решил его не трогать.       Старательно изображая спящего и в этом находя какое-то подобие успокоения, Демьен слышал, как остальные принесли из кухни еду и выпивку, расселись рядом и начали травить байки, сначала о концертной деятельности, потом просто из жизни.       — …Появилась в фильме всего на мгновение и всех ослепила, — услышал Демьен низкий голос Эверарда и чуть приоткрыл ресницы. Себастьян что-то рассказывал присутствующим, но Демьена интересовало совсем не это. Рядом с его любовником сидела Линда, именно к ней он и обращался, запустив руку в светлые пряди.       — Надевала парик?       — Да, Франц убедил не перекрашиваться… — Линда поднесла бокал к губам. — Да и волосы были нужны более длинные.       — Тебе идёт быть брюнеткой, — на фоне возбуждённого трёпа гитариста, голос Эверарда звучал приглушённо, но у Демьена не было времени удивляться, как он вообще расслышал их разговор.       — Ну вот, — протянула Линда, изображая досаду. — А стилисты твердят, что нет ничего лучше естественности.       — И они правы, — улыбнулся Эверард. — Свой цвет тебе к лицу… Но если нужно создать необычный, яркий образ, с неким оттенком экзотичности, чего вы в фильме и добивались, то лучше краситься в цвет, полностью противоположный естественному.       Демьен заметил, что не только он, затаившись, слушает Эверарда, но уже и все присутствующие.       — Если девушка блондинка, — произнёс тот, глядя на них с улыбкой и обнимая за плечи Линду. — Красим её в яркую брюнетку — и вот вам богиня, жрица, шаманка! Если девушка от природы брюнетка, — он подмигнул дочери. — Покрасьте её в блондинку, и получится новый фантастический образ. Что, собственно, в своё время и сделала Мэрилин…       Эверард отпустил Линду и потянулся за бутербродом. — Но это если нужно добиться особого эффекта. В остальных же случаях природа — лучший стилист.       Демьен задумался, переваривая новую информацию. Ноги затекли, но шевелиться и привлекать к себе внимание не хотелось.       — Новая игра, — послышался голос Франца и странный шелест. — По очереди тянем бумажки — и либо отвечаем на вопрос сами, либо называем любого человека, который это сделает. Само собой, отвечаем только честно!       Все присутствующие захихикали.       — Расскажите смешную историю из детства, о которой никто ещё не слышал, — прочитала с бумажки Жаклин.       — Если не хочешь рассказывать, можешь спихнуть на кого-нибудь, — произнёс Франц.       — Нет уж, я расскажу! — ответила она, и все вновь прыснули со смеху.       — Это интересно, — прозвучал голос Эверарда. — Может, заодно поведаешь что-нибудь такое, о чём и я не в курсе?       Жаклин задумалась.       — Расскажи про фортепьяно, — прошептал Франц.       — Точно! — засмеялась Джеки. — Помнишь, ты нам нанял телохранителя, когда нам лет по двенадцать было? — обратилась она к отцу, и Демьен пожалел, что не может со своего места видеть её лицо. — Мы как раз перебрались в тот дом, где сейчас живем, да и жизнь какая-то другая началась… Папа на время приставил к нам телохранителя, чтобы лишний раз не волноваться, — объяснила она присутствующим, смеясь.       Зажмурив глаза, Демьен слышал, как по бокалам разливаются напитки, по тарелкам расходится еда.       — Я ходила в музыкалку, и надо было дома каждый день по пару часов упражняться. Как и любая учёба, дело это утомительное. Кто учился — знает, о чём я. Родителей дома не было, только мы с братом и этот парень, я даже имени его не помню… Пап, как его звали?       — Ральф, — ответил Эверард, и Демьену показалось, что голос его звучит как-то напряжённо. Эверард действительно не знал, о чём дочь собирается поведать.       — Так вот, Ральф был немного туповат, но для временного телохранителя вполне годился, — продолжила Жаклин. — В общем, если не вдаваться в подробности, мне надо было в тот день, как обычно, пару часов посидеть за фортепьяно, но совершенно не хотелось. Ральф был в другой комнате, а мы с Францем записали мои гаммы, включили запись, а сами сели играть в карты…       Демьен услышал смех Джулии, и, поняв, что сам улыбается, тут же себя одёрнул.       — Ага, мы играем в карты, запись идёт по кругу, Ральф думает, что я упражняюсь, мы думаем, что завтра можно будет снова повторить нашу затею, как вдруг в дверях появляется этот телохранитель…       Все присутствующие опять засмеялись, включая Эверарда.       — Не поверю, что вам не удалось выкрутиться, — прокомментировал он.       — И правильно сделаешь!.. — произнёс Франц. — Мы сначала оторопели…       — Дай я расскажу! Я же бумажку тянула!.. — шутливо пихнув брата в бок, прошептала Жаклин. — Мы действительно в первую минуту оторопели…       — Как и Ральф, наверное, — всё же вставил Франц. — Джеки сидит на диване, а музыка играет…       — Я… я тут же подскочила и села к фортепьяно, — содрогаясь от смеха, проговорила Жаклин. — Но так как запись уже звучала, я не стала играть по-настоящему, а просто сделала вид, что бью по клавишам, на самом деле едва к ним прикасаясь.       Студия вновь потонула в хохоте.       — А Ральф что? — спросил, смеясь, Эверард.       — Ральф немного постоял в двери, тупо глядя на мои пальцы…       — В его картине мира явно что-то не складывалось, но он так и не понял что, — отметил Франц.       — А потом просто ушёл, — закончила Джеки.       — Да-а… — Эверард налил себе вина. — И как я мог нанять вам такого тупого телохранителя?       — У тебя в тот момент просто не было другого выхода, — Жаклин потянулась к нему со своим бокалом. Её глаза горели.       — И Джеки за свою историю получает?.. — Франц окинул взглядом присутствующих.       — Десять баллов, — ответил Эверард.       — Тогда тяни следующую бумажку, — Франц хитро протянул отцу прозрачное блюдо.       — Расскажите о своём первом сексуальном опыте, — прочитал Эверард. — Ха-ха!.. Вы действительно хотите это услышать? — засмеялся он.       — А что? Интригует! — ответил Декстер, поглаживая круглый подбородок.       — Ты можешь передать задание другому, — озорно улыбнулся Франц. — Выбирай любого, он не имеет права отказаться.       — Тогда пусть рассказывает Демьен. Хочу послушать эту историю из его уст, — усмехаясь, Эверард скрутил бумажку и бросил её прямиком Демьену в лоб. От неожиданности его закрытые веки дрогнули, но сам он не шелохнулся, лишь покраснел, не зная, что делать дальше. Неужели Эверард хочет, чтобы он рассказал о той ночи всем присутствующим? Зачем он это делает?       — Молоток! Не сдаётся до последнего, — усмехаясь, прокомментировал Эверард. — Правильно, Демьен, — сказал он громче. — Решил притворяться — играй до конца!       — Он же, вроде, спит, — едва сдерживая смех, заметил Франц.       — Да? Ну хорошо. Сделаем вид, что мы в это верим, — ответил Эверард.       — Выбирай другого.       Демьен перевёл дыхание. Казалось, его вздох облегчения слышали все присутствующие, потому что по студии снова пошли сдерживаемые смешки и похрюкивания.       Демьен решился подсмотреть сквозь ресницы: долгое молчание казалось подозрительным. В это время Эверард, задумчиво улыбаясь, переводил взгляд с одного на другого.       — Джули, милая?       — Нет-нет, не делай этого! — всплеснула она руками, отмахиваясь.       — Ладно… Тем более что я знаю историю. Джулия мне её уже рассказывала… — усмехнулся он, глядя на молодых людей. — Очень интересная, надо сказать, история…       — Ну перестань! — засмеялась она.       — Ладно-ладно.       Демьену показалось, что женщина тоже вздохнула от облегчения, хотя ему самому было безумно любопытно, о чём она не хочет распространяться.       — Линда? — произнёс Эверард, и девушка замахала головой, отнекиваясь. — Джеки?..       — Я только что рассказывала!!! — возмутилась та со смехом.       — Какие дамы сегодня скромные, — голос Эверарда был полон иронии.       — Давай я расскажу, — засмеялся Франц.       — Самопожертвований не надо. Тем более что я в курсе.       — Но они-то не знают! — не унимался юноша.       — Винсент!.. Раз девушки сегодня не хотят раскрывать свои тайны, давай ты.       Себастьян издал короткий смешок и многозначительно переглянулся с Линдой. Декстер хитро улыбался, поглаживая щетину.       Винсент смущённо поднял глаза на Эверарда и виновато развёл руками. — А я ещё девственник…       Все грохнули со смеху.       — Вот незадача… — Эверард, смеясь скорее со своего выбора, чем с неопытности клавишника, спрятал лицо в ладонь. — Франц, давай рассказывай свою историю.       — С чего и надо было начинать, — Франц приподнялся с пола, садясь по-турецки, и, смахнув гладкие, как шёлк, волосы за спину, упёрся локтями в колени. — Чтобы не утомлять вас подробностями, буду краток…       — Нет уж, давай с подробностями! — вставил Себастьян.       Демьен, слушающий историю с закрытыми глазами, учуял разносящийся по помещению знакомый запах марихуаны.       — Для тех подробностей, которых вы жаждите, я пока мало выпил, — прижав руку к груди, Франц, извиняясь, кивнул, и волосы шелковистой волной тут же съехали ему на лицо. — Надо отметить, что Джеки начала половую жизнь раньше меня, — улыбнулся он, глядя на сестру. — Она уже вовсю встречалась с каким-то бакланом из старшего класса, а я…       Себастьян фыркнул. — Спорю, ты к нему ревновал.       — Потому что она моя сестра?       — Ага.       — Да нет, просто тот парень на самом деле был придурком. Честно говоря, я никогда не испытывал ревности к избранникам Жаклин. Как и она, думаю…       Близнецы тепло переглянулись.       — И вот… гормоны бушуют, сестра с кем-то встречается, и я знаю, что не просто встречается… — Франц многозначительно приподнял брови. — А мне так в жизни не везёт!       Все улыбнулись.       — Да, это было душераздирающее зрелище, — отметил Эверард, беря косячок у Линды.       — Что, сердце разрывалось, глядя на мои страдания? — хитро спросил Франц у отца.       — Ага, — затянувшись, Эверард опустил глаза. — Когда понял, что гиперсексуальность бьёт со всех щелей и срывает тебе башню, решил, что надо что-то делать… — произнёс он задумчиво, и Демьен шестым чувством уловил, что Эверард чего-то не договаривает.       — Вот так папа решил помочь моему горю. Раз сверстницы не давали, он сделал мне подарок на юбилей и отвёз в высококлассный европейский бордель! — признался Франц, улыбаясь. Присутствующие присвистнули.       — Вау! — вырвалось у Себастьяна. — Сколько-сколько тебе тогда было?! Да тебе больше повезло, чем мне, приятель!       Демьен в очередной раз пожалел, что выбрал себе столь странную роль и не может толком разглядеть выражения их лиц. С другой стороны, ему не пришлось рассказывать о своём первом опыте, одна только мысль о котором вызывала странное возбуждение.       — О том, куда мы направляемся, я узнал в самый последний момент. Папа, как обычно, решил убить двух зайцев и, отправившись в командировку, прихватил меня с собой. Вот так всё и случилось, — Франц налил себе вина и, с улыбкой оглядывая присутствующих, выпил.       — Стоп-стоп, — вмешался Себастьян. — А что было дальше?! Как ты всё это воспринял?       — Я? Прекрасно!       — Не сомневаюсь… Гони подробности! — потребовал гитарист.       — Ну, мы приехали туда вечером. К нам вышла хозяйка, девочки выстроились, и папа сказал: «Выбирай!» Их там человек двадцать было…       Демьен услышал приглушённый смех Эверарда.       — Прямо так и сказал… — Джулия, качая головой, покосилась на мужа.       — Да. У меня глаза, конечно, разбежались: то ничего, то сразу всё! В итоге я выбрал молодую блондинку с треугольным лицом. Она мне, кстати, чем-то напомнила молодую Мадонну. И самое смешное, что звали её Вероникой, под утро я спросил её имя… Ей лет двадцать было, но мне она тогда казалась взрослой… Мы поднялись наверх и… Дальше сами понимаете, что было.       Франц задумался, вспоминая ту ночь и утро, когда он проснулся один в постели, а рядом сидел Эверард и с задумчивой улыбкой смотрел на него. Потом они вместе пили кофе, стоя на балкончике. И он, глядя на узкую парижскую улочку, где новый день дарил новые обещания, делился с отцом впечатлениями. Иногда Франц тосковал по прошлому, и это был один из тех моментов, который он хотел бы повторить. Не ночь, не ласки Вероники, а утро, которое было после. Тепло глаз Эверарда, яркость солнечных лучей, сочный аромат кофе и сладкий вкус круассанов. Но об этом он никому не расскажет…       — Интересно, что в ту ночь делал Эверард, — произнесла Джулия задумчиво. Демьен подумал, что тоже очень хочет знать ответ на этот вопрос, хотя всё это было давно.       — Играл в шахматы с Лоррен, — равнодушно ответил Эверард.       — Верю, — засмеялась Джулия. — В твоём стиле: чаевничать с Маделейн и играть в шахматы с Лоррен.       Демьен припомнил Маделейн и её садомазо-клуб. Воспоминания прилили к щекам удушливой волной. Значит, Джулия знает и про «Уинтер Кингдом»?.. Ничего себе отношения!       В какой-то момент, устав притворяться, но стесняясь просто подняться и показать всем свои отнюдь не заспанные глаза, он на самом деле уснул, окутанный ни к чему не обязывающей болтовнёй, звоном бокалов и плотным запахом марихуаны…              Когда Франц растормошил его за плечо, все уже куда-то собирались.       — Ты поедешь к нам? Или тут останешься?       — Конечно поеду, — Демьен не совсем понимал, куда именно его зовут, но от перспективы остаться в доме Себастьяна сон как рукой смахнуло.       — А куда мы едем? — спросил он, залезая в машину, где уже сидели Джеки, Эверард и закутанная в плед Джулия, которая, видимо, спала, положив голову мужу на плечо.       — Домой, к нам с Линдой, — прошептал Франц, склонившись в дверях. — Мы за вами, — улыбнулся он отцу и захлопнул дверь.       — А мы что, не поедем в отель? — удивился Демьен, протирая глаза. — Вся одежда там осталась…       — Франц уговорил меня погостить. Такехико завтра привезёт Мишеля и вещи, — Эверард смотрел на него с ироничной усмешкой, думая явно не о вещах.       — А где Джессика?! — внезапно спохватился Демьен, вспомнив, что на вечеринку они ехали в другой компании.       Джулия засмеялась, не открывая глаз.       — Она уехала в отель ещё после вечеринки, — ответил, посмеиваясь, Эверард. — Вот её бы Такехико лучше не привозить…       Джулия сморщила нос и, пошевелившись, устроилась рядом с мужем удобнее.       Демьен поймал себя на желании примоститься у другого плеча и, вздохнув, сполз на сидении.              Жаклин заглянула в маленький кинозал. На заднем ряду, в центральном кресле, забросив ноги на переднее сиденье, сидел Эверард и, попивая кофе, смотрел на экран, где разворачивались действия «Люби меня, ибо ничего не происходит».       — Ничего себе! — удивилась она. — Откуда ты достал копию?!       — У Старка выпросил ещё на вечеринке, — Эверард опустил ноги, пропуская дочь.       Присев рядом с отцом, Джеки приникла к нему головой.       — Какие вы все молодцы… — прошептал он, отпивая кофе и протягивая ей чашку.       — Спасибо, — Жаклин глотнула, обжигая губы горьким напитком. — Такой крепкий и ни грамма сахара, — вздохнула она, возвращая чашку. — Почему ты не спишь в такую рань?       — Ты тоже не спишь, — усмехнулся Эверард. — Момент классный, — прошептал он, глядя на экран, где в декорациях древнего храма целовались Демьен и Франц. Прикосновения были невесомыми, поцелуи казались воздушными, а вся сцена вызывала ощущение щемящей нежности и дрожи.       — Возбуждает… — тихо произнесла Джеки. — А тебя? — она хитро подняла глаза, глядя Эверарду в лицо. Тот только усмехнулся, кивая головой.       — Что вчера с Демьеном случилось?       — Он видел, как вы с мамой развлекались, — фыркнула она, утыкаясь носом ему в плечо. Эверард промолчал, глотая горячий кофе. Какое-то время они смотрели фильм молча.       — А эта сцена тебя волнует? — спросила Жаклин. На экране герой Демьена отдавался мужчине.       — Да, — Эверард улыбнулся, прищурившись и склонив голову набок. — Ревность, не ревность?.. Что-то похожее… Вкупе с возбуждением. Он так натурально играет, что, не знал бы я правды, решил бы, что всё на самом деле.       Джеки хихикнула. — Твоя школа.       — Тут и без наставлений Франца явно не обошлось… — сердце сбивалось с ритма при виде лица Демьена, искажённого такой знакомой страстью, его приоткрытого рта и приподнятых бровей. Всё было практически идеально, но Эверард знал, как юноша ведёт себя в постели на самом деле, видел игру в малейших нюансах, и всё равно испытывал странное волнение. Спит ли он сейчас, его глупенький Демьен?..       — Меня Себастьян зовёт с собой в Испанию на два месяца… Не знаю, как сказать Францу и Линде, — вздохнула Джеки.       — Францу и Линде?! — усмехнулся Эверард, делая ударение на последнем имени. — Чувствую, что-то тут у вас интересное произошло, — он перевёл взгляд с экрана на дочь.       — Ну папа!.. — Джеки, хихикая, спрятала лицо.       — Я ведь всё равно узнаю… — засмеялся он. — Хочешь в Испанию — езжай. Не навсегда ведь.       — Мы были близки с Францем… — прошептала Жаклин одними губами и зажмурила глаза.       Эверард долго смотрел ей в лицо, сдерживая дыхание, потом перевёл взгляд на экран и отпил кофе.       — Ничего не скажешь? — спросила она, кусая губы.       — Всё к этому и шло…       Жаклин потёрла лоб.       — Чувствуешь себя виноватой?       — Сейчас немного да. До этого всё было хорошо…       — Зря… — Эверард задумался. — Обычно такие темы предпочитают не обсуждать. Но если ты до этого не чувствовала вины, то и сейчас не стоит. Страх и вина — это глупо.       — Спасибо, — Джеки положила голову обратно ему на плечо.       — Я чувствовал это… — произнёс Эверард. — Словно связи окрепли.       — Связи?       — Да, провода стали прочнее… — он посмотрел на Жаклин, его тёмные глаза загадочно мерцали. — По которым струится от меня к вам.       Джеки растерянно улыбнулась, не до конца понимая, о чём он говорит, но чувствуя, воспринимая это на каком-то ином, глубинном уровне.       — Ты никогда не думала, почему я уволил Диего?       — Телохранителя, который работал после Ральфа? — Джеки улыбнулась, странно успокаиваясь.       — Да… Как-то он увидел вас в одной постели и настучал мне.       — И ты его уволил…       — И никого больше не нанимал, — закончил Эверард.       Жаклин молчала, улыбаясь. Чувства к отцу и к Францу были такими хрупкими, драгоценными, такими странными, но важными, что она боялась в них копаться, и сейчас испытывала к Эверарду ещё большую любовь и нежность за понимание, за то, что вовремя во всём разобрался и не стал мешать.       — Я люблю тебя, — произнесла она, уткнувшись лбом ему в плечо.       — И я тебя, — Эверард погладил руку дочери. — Не сожалей ни о чём. Жизнь непостижима и прекрасна!       Подняв её подбородок и заглянув в глаза, Эверард с нежностью чмокнул её в губы.       — Просмотр окончен, — он выключил проектор, и они покинули зал, обнявшись.              Комната была не заперта, сумерки наполняли помещение зыбкой предрассветной атмосферой. Когда он вошёл, Демьен встревоженно приподнял голову.       — Тоже не спишь, — усмехнулся Эверард, присаживаясь рядом и заглядывая в припухшие от слёз глаза.       — Я видел вас вчера… — первое, что сказал Демьен, отводя взгляд.       — Прямо утро признаний… — произнёс Эверард. — Какой же ты дурачок!       — Я тебя ненавижу, — хмыкнул Демьен, улыбаясь. Фраза прозвучала так, словно он готовил её заранее, но за ночь она потеряла всю свою актуальность.       Эверард засмеялся. — Звучит как-то неубедительно. Ты в этом уверен?       — Нет, — Демьен посмотрел на него, кусая пухлые губы. Синие глаза горели, несмотря на явный недостаток сна. — Я люблю тебя!.. И… и скучаю по тебе…       Демьен потянулся к Эверарду, обнимая, подставляя поцелуям рот и шею, пытаясь как можно теснее прижать его к себе. От мужчины пахло кремом для бритья и кофе.       Эверард целовал его лицо, подрагивающие веки, жалобно приподнятые брови, нежные губы.       Демьен дрожал. Воздержание давало о себе знать, скручивая пах тягучим ощущением. Голова кружилась при каждом долгом поцелуе, а в груди всё сжималось горькой тоской от мысли, что сегодня ему снова ничего не обломится… Тяжело дыша и млея от тяжести любовника, он пытался поднять лицо навстречу обожаемым губам. Жмурил глаза, едва не плача от желания.       — Я люблю тебя… — произнёс Эверард, и ласкающий тембр вызвал внутреннюю дрожь. — А притворялся ты вчера хреново…       Он отстранился, отбрасывая к радости Демьена разделяющее их и оттого уже ненавистное покрывало.       — Глядя, как ты ненатурально спишь, ни в жизнь бы не поверил, что ты актёр, — усмехнулся Эверард, скользя взглядом по его обнажённой груди. Тёмные глаза были полны истомы, и Демьен, в свою очередь, ни в жизнь бы не поверил, что любовника сейчас волнует уровень его актёрского мастерства.       — Ты пришёл трахаться или лекции мне читать? — он приподнялся на локтях, хитро улыбаясь и наблюдая, как Эверард стаскивает бельё с его бёдер.       — Поговорить, значит, не хочешь? — усмехнулся Эверард, снимая свою одежду.       — А ты можешь делать то и другое?.. М-м-м… — Демьен застонал, запрокидывая голову, когда любовник раздвинул его согнутые ноги и прошёлся языком по возбуждённо прижатому к животу члену.       — Я могу… А ты можешь? — засмеялся Эверард.       — Тебе не кажется, что у меня маленький член? — спросил Демьен, глядя, как любовник ласкает его орган рукой и языком.       Эверард усмехнулся и поднял глаза.       — Не равняйся на меня.       — Почему ты меня любишь? — прошептал Демьен, сдерживая стоны и желание поскорее на него наброситься.       — Похоже, ты всё же можешь трахаться и говорить одновременно… — заметил Эверард.       — Может, мне научиться играть на фортепьяно? — спросил Демьен, чем вызвал у Эверарда приступ смеха.       — Малыш, далось тебе это фортепьяно!.. И хватит комплексов. Всё в тебе гармонично, и член нормальный! И такой красивый…       — М-м-м… — Демьен упал спиной на кровать, раздвигая ноги шире, чувствуя, как от сладостного движения губ и рта подрагивают бёдра. Кровь пульсирующими толчками приливала к члену, делая возбуждение невыносимым. Тончайший яд желания разливался по телу, и он чувствовал, как всё его существо оживает, пульсирует, дышит, стонет, извивается… Смоченные слюной пальцы проникли в сжатую дырочку, и Демьен понял, что сегодня любовник не оставит его просто так. Дыхание сорвалось. Он затаился. Прижал колени к груди и зажмурился, удерживая раздвинутые ноги руками.       — Ты стал уже, — произнёс Эверард, и Демьен, слыша едва уловимое сексуальное томление в его голосе, довольно улыбнулся.       — Ещё бы… Ты давно меня не брал, — он смотрел на Эверарда и не мог сдержать предвкушения, мелко вибрируя от одной только мысли, что сейчас тот войдёт в него. Пальцы осторожно двигались внутри, расширяя, ввергая в трепет и нетерпение.       — Так тебя брать нельзя… Нужна смазка, — Эверард оставил его, оглядывая комнату.       — А где любрикант, который ты всегда носишь с собой? — хихикнул Демьен.       — Да, смешно, — улыбнулся Эверард. — У тебя ничего нет?       — Всё осталось в отеле… — в глазах Демьена мелькнул ужас: если Эверард ищет предлог, то он заставит его взять себя так.       — Неужели ты собирался на вечеринку и даже не захватил смазку?! — в притворном изумлении произнёс Эверард, заглядывая в тумбочку.       — Не издевайся!!!       — Посмотри в соседней…       Стоя на коленях, Демьен обыскал ящички под зеркалом. — Тут ничего подходящего! — он оглянулся и заметил, как любовник пялится на его зад.       — Значит, ты вчера решил набраться опыта по части женщин и проследил за мной?.. — на губах Эверарда играла усмешка.       — А тебя, значит, заводит вот это? — Демьен покрутил тазом, подражая Джулии. — Ой, прости… стринги где-то затерялись…       Эверард захохотал и опрокинул его на кровать.       — Может, в ванной что-то есть?.. — тихо прошептал Демьен, вновь распаляясь, когда любовник склонился над ним, раздвигая его ноги.       — Я нашёл, — Эверард показал уже открытую склянку. — Увлажняющий крем, но за неимением лучшего сойдёт… А насчёт женщин зря ты так…       Демьен приподнял таз, поддерживая поясницу руками. Любовник уже выплеснул крем на пальцы и обильно смазал его вход. В этот момент женщины у Демьена были как-то не в голове…       Щедро нанеся смазку и себе на член, Эверард прижал ноги Демьена к груди, почти складывая вдвое, приставил головку к входу и вломился в тело одним чувственным движением.       — А!.. — у Демьена захватило дух и от слабости потемнело в глазах. Эверард вошёл сразу на полную, наполняя собой до предела, с самого начала беря самую высокую ноту. Ощущения взорвались внутри огнём и вожделением.       — Такой тесный… — прошептал он.       Демьен зажмурился, дыша ртом и дрожа. Прижатый к кровати его телом, пронзённый твёрдым органом, он не мог двигаться — только постанывать.       Любовник давал ему время привыкнуть, но Демьен не мог ждать. Эверард был с ним, в нём, и чёрные глаза на бледном лице горели тёмной страстью. Член Демьена пульсировал, а внутренние мышцы сжимались вокруг твёрдого ствола так сладко, так остро, так горячо, что он боялся кончить, ещё не успев толком начать. Сквозь ресницы он видел, как тяжело дышит Эверард, явно сдерживая себя и плавно вгоняя в него орган сверху вниз.       — О да-а… — Демьен застонал и, не в силах сдержаться, стал нанизываться на его член с мелкой дрожью, которой было охвачено всё его тело. — Ты тоже… по мне скучал…       Его бёдра, объятые острым вожделением, подёргивались хаотично и во всех направлениях.       — Демьен, замри… — выдохнул Эверард. — А то, не дай бог, порву тебя…       Демьен замер, но унять ощутимую дрожь не мог.       Эверард глухо застонал и, уже не пытаясь контролировать себя, резко вошёл, потом опять и опять… Демьен надсадно стонал, изгибаясь, дёргаясь и мотая головой из стороны в сторону. Грубые, неровные, глубокие толчки вышибали дух, сводя с ума, заставляя вскрикивать в истоме, и кусать губы, и сжиматься в предоргазменной судороге.       — Я… сейчас к… ко… ончу! — выдавил он, комкая простынь и дрожа. От напряжения брови жалобно поползли вверх, слёзы катились из глаз.       Прорычав, Эверард силой воли заставил себя выйти из горячей, мокрой, сжимающейся и такой сладкой попки.       — Когда это ты боялся кончить?.. — прошептал он, падая спиной на кровать.       — Я хочу продлить наслаждение… Не хочу так сразу… — зажмурившись, Демьен сдавил член у основания, пытаясь переждать, пока страсть и желание не спадут до терпимого уровня. Но одна только близость обнажённого любовника с возбуждённым и влажным от смазки членом распаляла его до судорог.       Эверард расслабленно лежал на спине, повернув к нему лицо, и внимательно смотрел, дожидаясь, когда он закончит самоистязание.       — Иди ко мне, — прошептал Эверард, обжигая глазами и голосом. — Будешь сам регулировать, когда тебе кончать…       Демьен забрался на него верхом, надеваясь на возбуждённую плоть, которая от прилившей крови, казалось, стала ещё больше и твёрже.       — М-м-м-м… а-а!.. — запрокидывая голову и всё так же сжимая свой член у основания, он скользил вверх, и резко подавался вниз, и трепетал, и сходил с ума…       Эверард наврал, что будет лежать смирно, или просто не мог сдержаться, двигаясь ему навстречу, темпераментно подаваясь бёдрами вперёд.       — Нет… а-а-а!.. О боже!.. Если ты так будешь… Я не смогу… а-а-а!.. Эверард!.. — Демьен упал рукой ему на грудь. Всё внутри скрутилось так, что он готов был излиться в любую минуту, но так не хотел прекращать это сладостное, налившееся самым соком ощущение!..       Эверард приподнялся, удерживаясь одной рукой, а второй перехватил его член, яростно двигая бёдрами, вламываясь в него с силой. Демьен отпустил себя, крепко обнимая Эверарда и позволяя делать с собой всё, что тот хочет. Ощущения взмывали всё выше, хотя казалось, что это уже невозможно: начиная с прелюдии, они были на самом пике. Член пульсировал, сердце колотилось уже в ушах, анус сжался, и Демьен, всхлипывая, слышал, как глухо стонет Эверард, втискиваясь в него. Демьен готов был кончить прямо сейчас, он чувствовал это во всём и дрожал, и шёл навстречу, и позволял этому случиться, но Эверард крепко сжимал его член, не давая разрядиться, накручивая страсть всё сильнее, доводя до самого пика. И Демьен кричал, уже не помня, где он и кто, чувствуя, что больше не может терпеть, прося, умоляя дать ему кончить, едва не теряя сознание и только крепче вцепляясь в любовника, чтобы и правда не упасть.       — М-м-м!.. Эверард… дай… мне кончить… а-а-а!.. пожал… прошу!.. Я… о-о-о!.. не могу… больше!.. — слёзы катились из глаз.       — Нет…       — Ты убиваешь… меня… А-а-а!.. — впившись пальцами в его чёрные кудри, Демьен изгибался и понимал, что Эверард не уступит, чего бы ни добивался, но не просить не мог.       Ему было безумно хорошо, невероятно, фантастически, до конвульсий, до боли, до сумасшествия. Член в его сжавшейся дырочке казался огромным, и в какой-то момент сквозь собственные вскрики и просьбы он услышал стон Эверарда, почувствовал, как тот пульсирует в нём, кончая, но в следующий момент Демьен уже не помнил ничего, потому что любовник разжал ладонь, и он содрогнулся, задыхаясь и взмывая вверх. Вверх и в бездну, в дрожь и в сладость, когда Эверард, ещё продолжая неровные движения, содрогался в нём. В безграничное счастье, всполохами простирающееся до горизонта под закрытыми веками…       Обессиленный и мокрый, Демьен повалился на Эверарда, лишившись всех сил разом, блаженно улыбаясь и растекаясь в истоме по постели в его объятиях, чувствуя ток крови в ногах и во всём теле.       — Мы кончили одновременно!.. — с восторгом прошептал он пересохшими губами.       Эверард хитро улыбался, лёжа на боку, и рассматривал его, лениво поглаживая по груди и животу.       — В какой-то момент, когда ты сжимал меня, я думал, что умру… — признался Демьен.       Эверард наклонился и приник к его губам, лаская языком нёбо, с нежностью проводя по зубам.       — Я ещё хочу!.. — выдохнул Демьен. — Но не прямо сейчас… Хотя я бы с тобой весь день в постели провалялся!       — Весь день не получится, — улыбнулся Эверард, глядя в лучащуюся счастьем синеву.       — Точно!.. А я и забыл, где мы, — засмеялся Демьен.       — Наверное, весь дом уже разбудили, — усмехнулся Эверард.       — Франц говорил, что у меня интервью на радио через пару дней… А вдруг они спросят меня об ориентации?       — С чего вдруг?       — Фильм такой… Гомосексуальные сцены… Наверняка спросят! Что мне сказать?       — А чего ты хочешь? Хотя поначалу лучше говори, что ты убеждённый натурал, а уже много позже, если вдруг карьера войдёт в штопор, признаешься, что ты би, и сразу взлетишь в рейтингах. Публика любит жареное… Хотя ты и не би никакой. Гомик как он есть…       — Эй! — Демьен толкнул его в грудь. — Мне нравятся женщины!       — Да-да, рассказывай сказки, — засмеялся Эверард, подначивая. — Один раз с Джеки триста лет назад — не в счёт. Если бы действительно нравились, давно бы завёл себе подружку.       — И заведу!       — И заведи, — тёмные глаза лукаво мерцали.       — Нет, на спор я не пойду… — Демьен улыбнулся, смущённо опуская взгляд. — А девушку не завожу, потому что у меня особая ориентация…       — Это какая? — Эверард привлёк Демьена к себе, ложась на спину.       — Я — эверардофил! — произнёс Демьен с гордостью и, прыснув со смеху, уткнулся лицом любовнику в грудь.       Эверард засмеялся, теребя его волосы. — И когда ты отрастил такую гриву?..       — На свою посмотри! — ответил Демьен, улыбаясь и сжимая пальцами его сосок. Желание вновь начало свой неспешный путь по восходящей. — Я хочу трахаться с тобой сутками напролёт!.. — прошептал он, облизывая губы.       Эверард молча улыбался и смотрел на него сводящими с ума, гипнотизирующими глазами. Демьен приподнялся и прикусил другой сосок, чувствуя, как Эверард беззвучно смеётся.       — Давай устроим себе эротический уик-энд! Только ты и я! И ты сможешь делать со мной всё, что захочешь, вообще всё!.. Тем более что сейчас лето, каникулы!..       — У кого каникулы, а у кого и договор с президентом на носу. Но идея мне нравится. Может, мы её воплотим не в том масштабе, как тебе хотелось бы, но всё же…       — С американским президентом? — удивлённо выдохнул Демьен.       — Ну не с итальянским же, — улыбнулся Эверард.       — В Италии премьер министр, — Демьен показал язык.       — Я знаю, — Эверард щёлкнул его по носу.       — А что за договор?       — О разработке лекарств для бедных стран.       — Так ты хороший парень! — засмеялся Демьен. — А я думал, ты только наркотики изобретаешь.       — Если хороший парень пялит по утрам, заметь, всё ещё несовершеннолетнего, но уж очень хорошенького молодого юношу с голубыми глазами, то да, я хороший парень.       — Мне вот-вот восемнадцать!       — Это как-то неделикатно с твоей стороны… поднимать тему возраста! — Эверард иронично улыбнулся.       — Пфф!.. Можно подумать, она тебя сильно волнует, — фыркнул Демьен.       — Ты уже придумал, что подаришь близнецам? — опустив глаза, Эверард взял его длинный локон.       — Ой… а я и забыл, что у них днюха совсем скоро… Даже не знаю… Себя, наверное, — Демьен заржал и уткнулся любовнику в грудь, видя, как его губы изогнулись в широкой усмешке, а в тёмных глазах заплескался с трудом сдерживаемый смех.       — Уверен, им эта идея тоже пришлась бы по вкусу.       — А ты что подаришь?       — Сам не знаю. Для самых любимых так тяжело выбирать подарки, особенно когда и так постоянно заваливаешь их всем, что душа пожелает. Вот ты чего хочешь на день рожденья?       — Тебя, — улыбнулся Демьен. — А больше мне ничего не надо. Ты мне и так всё даёшь…       — Тогда пойдём завтракать, — Эверард подтолкнул его. Демьен сполз с постели и направился в ванную комнату, на ходу трогая пальцами анус. Слегка позабытое, но знакомое ощущение вновь напоминало о себе и, как ни странно, грело теплом.       — Ну вот, теперь всё на своих местах, — хихикнул он, оборачиваясь к любовнику. Тот сидел, спустив ноги с кровати, и иронично смотрел на него.       — Сидеть сможешь?       — Ты шутишь? Конечно смогу! Моя задница и не такое выдерживала и, надеюсь, ещё не раз выдержит! — схватив с пола рубашку Эверарда, Демьен хлопнул его и со смехом убежал в ванную.