Демьен

124

      Двери открыла Харука. Весь мокрый от дождя, Демьен смущённо вошёл в холл.       — Сейчас, — кивнула ему японка и быстро посеменила в заднюю часть дома.       Зачёсывая влажные волосы, Демьен растерянно смотрел ей вслед. Откуда-то доносилась музыка. Через минуту кухарка вернулась с Джулией.       — О! Демьен. Какой ты молодец, что приехал!       При каждом шаге её свободное вечернее платье цвета тёмного шоколада обтекало фигуру. Гладкие тёмные волосы были собраны в высокую причёску — никаких косичек! Демьен не на шутку встревожился.       — Я не вовремя?       — Как раз вовремя, — отдав Харуке свой бокал, Джулия поцеловала Демьена в обе щеки. От неё пахло парфюмерией и алкоголем. Японка, приговаривая с хитрой улыбкой: «Вот и славно!.. Вот и славно!», ушла на кухню.       — Боже, ты весь промок… Пойдём скорее переоденешься.       — Кто у тебя? — просвистел Демьен, пока они поднимались по лестнице.       — Не волнуйся, со всеми познакомлю.       Снизу донёсся требовательный женский голос:       — Джу-улия! — он показался Демьену знакомым.       — Побежали быстрее! — Джулия со смехом ломанулась по ступенькам, путаясь в развевающемся шёлке собственного платья, и Демьен понял: какая бы компания ни собралась там сейчас, они уже порядком набрались.       Он бросился следом, хватая её за руку и помогая убежать от смутно знакомого голоса, который, казалось, не сулил ничего хорошего.       — Залезай в ванну, — велела Джулия, как только они вошли в его комнату.       — Всё в порядке, я не настолько промок, — Демьен с удивлением наблюдал, как она заглядывает в его прежний шкаф.       — Неужели ты забрал все свои вещи?       — Давно уже…       В его воспоминаниях всё это было целую вечность назад. Но, похоже, для неё время шло по-другому.       — Не в халате же к ним выходить… — задумчиво протянула она.       — Может, я лучше тут посижу? Что-то мне не очень хочется спускаться.       — Глупости… Сейчас что-нибудь придумаю.       Пока он сушил волосы, Джулия принесла одежду и бокал креплёного вина.       — Это рубашка Эверарда. Думаю, если подкатить рукава, будет хорошо.       — Ничего, я уже… — начал Демьен и запнулся. Обмирая от мысли, что это рубашка Эверарда, что мужчина носил её, Демьен нырнул в рукава и едва сдержал дрожь. Ему казалось, что даже тёмно-антрацитовая ткань ласкает его кожу…       Серые же джинсы оказались впору и даже немного малы.       — Это джинсы Франца, — улыбнулась Джулия, видя его недоумение. — Он носил их лет в пятнадцать.       — Вы храните старые вещи?       — Франц хранит, — пожала она плечами. — Он так дорожит прошлым… Пойдём познакомлю с гостями. Заодно поможешь их выпроводить до возвращения Эверарда.       Как оказалось, музыка доносилась из библиотеки, где собралась довольно разношёрстная компания. Помимо незнакомого пижонистого мужчины и неформалки с розовыми волосами, Демьен с изумлением заметил Джессику. Это точно был не его день! Её помрачневший взгляд о многом говорил.       — Это Дэвид, художественный критик, — сказала Джулия, обходя присутствующих. — Это Минка, начинающий графист. Ну а с Джессикой ты знаком… А это Демьен. В прошлом году он окончил актёрскую школу и сейчас выступает на Бродвее.       — О, Бродвей, — оживился Дэвид. — Похвально, молодой человек, похвально!       Демьен смущённо сел на диван. — Думаю, постановку скоро закроют…       — Неужели? — язвительно прокомментировала Джессика, но тут же замолчала. Демьен видел, как Джулия сжала её плечо и, наклонившись, что-то шепнула на ухо, отчего хмурое лицо её сестры сразу озарилось деланным расположением.       — Просто спектакль нерентабельный, — опустив глаза, поспешил добавить он.       — Людей мало? — Дэвид отхлебнул с бокала. — Сколько в среднем набирается?       — Где-то половина зала… — Демьен наблюдал, как Джулия, присев на подлокотник кресла, пытается смешать коктейль.       — А что за мюзикл? — Дэвид перевёл на неё взгляд.       — Это не мюзикл, — с улыбкой ответила Джулия, наливая в шейкер текилу и амаретто.       — Спектакль? И сколько вы уже на сцене? — Дэвид заинтересованно посмотрел на Демьена.       — Полтора месяца.       — О. Так половина зала на протяжении такого времени? Это очень серьёзный показатель для спектакля. Ты так не думаешь?       — Наверное… Не знаю.       — Сам посуди, — продолжал Дэвид. — Основную кассу на Бродвее делают туристы, а они любят мюзиклы… У тебя главная роль? Признавайся.       — Не совсем, — улыбнулся Демьен, переведя взгляд на Джулию. Та ответила ему заговорщицкой улыбкой. Вылив в бокал содержимое шейкера, она добавила слой чёрного ликёра.       — Уверен, что твоя заслуга в его успехе тоже немалая, — Дэвид передал ему коктейль.       — Спасибо, — Демьен смущённо пригубил напиток. К его удивлению чёрным слоем оказался малиновый ликёр.       Дэвид уже вернулся к прерванному разговору. Но Минка его не слушала, во все глаза глядя на Демьена. Джессика тоже его рассматривала.       Чувствуя себя как на витрине, Демьен не знал, куда направить взгляд и мечтал поскорее напиться. Коктейль всё чётче расползался на слои. Чёрный, с золотой полосой в центре и белым просветом на дне, он казался убойным после креплёного вина.       Капли дождя всё ползли и ползли по стеклу, негромкая музыка успокаивала. Демьен пил и медитативно смотрел в окно, чувствуя себя всё уютнее в этом месте в этот час.       — Ты ужинал? — тихо спросила Джулия, присаживаясь рядом. Дэвид с интересом глянул в их сторону.       — Даже не обедал, — признался Демьен и одним глотком осушил бокал.       — Сейчас скажу Харуке.       — Лучше потом, — он задержал её за руку, чувствуя, как неминуемо его развозит. — Не хочу хомячить тут в одиночку…       — Что ты ей сказала? — спросил Демьен через час, когда Джулия пригласила его потанцевать.       Их танец больше походил на объятия, и Демьен не мог избавиться от нарастающего жара, что просачивался в кровь от невесомых прикосновений её шёлка и рук. Они покачивались, стоя щекой к щеке, и он мог бы поцеловать её, стоило лишь повернуть голову.       Демьен представлял, как делает это, и краснел, не в силах освободиться от навязчивой мысли.       Сейчас он не чувствовал былой робости перед этой женщиной (возможно, подействовали коктейли или бурные эмоции насыщенного дня), и в то же время его просто трясло от страха. Гости смотрели на них, но было почти наплевать. В конце концов, танцевать с женщиной на виду у всех оказалось не сложнее, чем плескаться в ванне перед тысячей зрителей.       Куда сильнее его сейчас тревожило стройное тело Джулии под тонким шёлком. Демьен прислушивался к себе и с ужасом чувствовал всё тот же внутренний порыв и желание обладать, как днём с Жаклин. Становилось безумно страшно от самого себя.       — Джессике? — усмехнулась Джулия. — Сказала: если она тебя обидит, я её урою.       Демьен не сдержал нервный смех. — Так и сказала?!       Сейчас разница между сёстрами казалась особенно заметной. А ведь когда-то они наверняка были похожи: одинаково смуглый оттенок кожи и текстура волос, тот же открытый лоб, та же статная фигура и внутреннее достоинство. Но губы Джессики были тоньше, лицо — уже, а глаза горели янтарно-жёлтым. Она была худощавой женщиной, и следы времени становились всё очевиднее.       Демьен вспомнил историю про камеры, но почему-то она уже не казалась ему такой забавной.       — А вы не так давно познакомились, — вдруг довольно громко произнёс Дэвид, следивший за ними всё это время с хитрым прищуром.       — Совсем недавно, — Джулия с улыбкой отстранилась и, проводив Демьена к креслу, села на подлокотник рядом.       — А муж знает? — критик добродушно подлил себе текилы. Джессика красноречиво зыркнула в их сторону, но промолчала.       — У нас нет секретов друг от друга, — пожала Джулия плечами, отвечая ему весёлым взглядом. — Дождись его возвращения — сам спросишь.       — О нет, — Дэвид допил коктейль и поднялся. — Пора ехать.       — Да, — оживилась Минка. — Мне тоже пора.       Едва сдерживая смех, Демьен смотрел, как расходятся гости. Достаточно было вспомнить Эверарда. Какое счастье, что не пришлось участвовать в их разгоне!              Художница и критик давно ушли, Агата убирала следы богемной вечеринки, а Джулия и Джессика всё так же стояли на крыльце, о чём-то споря.       Джессика держала сестру за руки, озабоченно глядя ей в лицо. Она то ли упрекала, то ли убеждала её в чём-то. Джулия тоже попыталась было что-то ей объяснить, но в итоге лишь покачала головой и, поцеловав, вернулась в дом.       Она выглядела расстроенной, даже разгневанной. Демьен давно её такой не видел. Заметив его, Джулия вздрогнула, явно не подозревая, что он следил за ней с сестрой всё это время.       — Родственники до сих пор пытаются контролировать мою жизнь, — присев рядом на диван, Джулия со вздохом откинула голову на сиденье. Демьен зачарованно её рассматривал. Она была удивительно красивой. Он понимал Эверарда, и подспудная горечь наполняла рот.       Магия творилась прямо под носом, но он был слишком близко, чтобы замечать её, он слишком привык к волшебству. Не могла женщина её лет выглядеть столь юной. Она сошла бы за ровесницу Жаклин, если бы не мудрость в глазах, если бы не выражение лица. Как и Эверард, Джулия была вне времени. Но почему? Или все, кто крутились в мире его любовника, попадали в некое магическое поле? Тогда как насчёт него самого?       — Твои родители ещё живы? — спросил он тихо.       — Нет, — Джулия покачала головой.       Демьен скользнул взглядом по линии её скул.       — Эверард всё-таки заказал вторую серёжку? — спросил он с усмешкой.       — Да! Ты только заметил? — засмеявшись, Джулия знакомым движением провела пальцами по изумрудам. — Уже и не отличить, какая из них лежала на дне морском… — она вновь стала задумчивой. — После смерти родителей Джессика решила, что теперь она за меня отвечает. Всё время пытается наставить на путь истинный.       — Почему?       — Родители считали, что с меня глаз спускать нельзя. Мол, есть во мне некий изъян.       — Из-за Эверарда и Билли? — краснея, пробормотал Демьен.       — Нет, — Джулия отмахнулась. — То есть… конечно, они внесли свою лепту, но меня стали контролировать задолго до них, — она вздохнула. — Милый, это слишком древние семейные демоны, и лучше их не тревожить.       Она выглядела задумчивой и грустной, и Демьену страсть как хотелось расспросить о подробностях. Он почти ничего не знал о Строуджерах. Со слов Эверарда, это была чопорная семейка, и казалось странным, что у них могут быть какие-то демоны.       — А насколько Джессика старше тебя? — решил он схитрить.       — Младше! — воскликнула Джулия. — На девять лет…       — А выглядит старше на все двадцать.       Она вздохнула. Демьен наблюдал, пытаясь понять её эмоции, но Джулия смотрела вглубь себя и никуда конкретно. Как часто он видел подобный взгляд у Эверарда!..       — Джессика хорошо выглядит, — пробормотала она наконец.       Повисло молчание. Демьен чувствовал, как натягиваются струны, как сгущается воздух.       — Я не вижу в тебе никаких изъянов… — сдавленно произнёс он и, затаив дыхание, вдруг накинулся на неё с поцелуями. Джулия вздрогнула, но сразу расслабилась, позволяя запускать пальцы в свою высокую причёску и сжимать затылок. Демьен не верил, что делает это. Нависая над Джулией, он целовал её взасос, и сердце колотилось. От предельного волнения воздух толчками вливался в лёгкие. Он был сумасшедшим! Он окончательно рехнулся! Но сейчас всё казалось возможным.       Сзади щёлкнула дверь. Они оба вздрогнули и спешно отстранились друг от друга. Это была Харука.       — Молодой господин будет ужинать? — как ни в чём не бывало спросила она.       Демьен сконфуженно сел на диван. Он только сейчас почувствовал, как его трясёт, и даже не от испуга, а от того невиданного порыва, что он только что себе позволил.       Джулия задумчиво провела пальцами по губам.       — Да, я совсем забыла… Тебе ведь надо поесть, — она преувеличенно бодро похлопала его по колену. — А я пока переоденусь.       — Ты не будешь ужинать? — Демьен растерянно поднялся следом, как только кухарка ушла.       — Я уже ела, милый. А ты не отказывай себе ни в чём.       На кухне его ждали многочисленные салаты в мелких мисках, якитори, маринады и соленья, суп и аккуратные ряды суши на лакированном подносе.       — Спасибо, — не поднимая глаз, Демьен сел за стол и взял палочки.       Присутствие Харуки напрягало и душило его виной, вновь напоминая о произошедшем в холле. Словно услышав его мысли, кухарка поклонилась и что-то с улыбкой сказала по-японски. Демьен, опешив, поднял глаза и только успел кивнуть, когда она вышла. «Наверное, пожелала приятного аппетита», — решил он, прожёвывая суши с лососем.       Оставшись в одиночестве, Демьен отложил палочки, подлил в пиалу соуса и начал смело есть руками. Уже ничего не сдерживало его голод и лихорадочный бег мыслей. Он напился, иначе он не мог объяснить себе это наваждение. Он представлял себя с Джулией, и… Боже, всё казалось таким реальным! Раньше он не мог даже вообразить подобное: мешал страх, стыд и вина. В конце концов, это было просто недопустимо! А сейчас… Демьен так ярко представлял их в одной постели, что его кидало в жар и стыд.       — Спасибо, Харука. Всего вам доброго, — послышался из холла голос Джулии, хлопнула входная дверь, и Демьен понял, что они остались одни.       Обмирая, он судорожно жевал якитори и краем глаза смотрел, как Джулия заходит на кухню, уже переодевшись в шёлковый халат цвета тростника, как садится за стол и устало опускает лицо в сложенные ладони. Без драгоценностей и макияжа она казалась ещё моложе. Влажные прямые волосы, хранящие следы расчёски, струились по плечам. Демьен сглотнул.       — Думаешь, Эверард скоро приедет? — спросил он, пряча взгляд.       — Его сложно предсказать, — Джулия неопределённо пожала плечами. — Дэвид решил, что мы любовники, — она посмотрела на него с добродушной улыбкой. — Не будем его разочаровывать. Ты ведь останешься ночевать?       — Конечно, — краснея, согласился Демьен.       На протяжении всего ужина и позже, помогая убрать со стола, поднимаясь следом за ней по лестнице, он не вполне понимал, что именно скрывается за предложением остаться. Его переполняло удушливым страхом и волнением.       Но когда они поднялись наверх, Джулия лишь одарила его ещё одним поцелуем — вполне нежным, чтобы сойти за дружеский, пусть и не совсем невинным — и ушла в свою комнату.              Припарковавшись на набережной, Эверард заглушил мотор.       Джеки смотрела, как он гасит свет и откидывается на сиденье. Даже когда в салоне стало темно, она не могла оторвать глаз от его лица. Она представляла, как накрывает ладонью его руку на руле. Она мечтала об этом. Его непривычная холодность очаровывала её, а сладкое и тревожащее ощущение их сродства расцветало в груди, как хризантемы трещин на стекле, — следы недавних пуль.       В салон просачивалась тьма, полная влаги и тишины. Время давно перевалило за полночь, и набережная была пуста. Свет неоновых огней на другой стороне гавани терялся в тумане, и казалось, что они с отцом остались одни — не только в машине, но и во всём мире.       Жаклин ласково дотронулась до его руки.       — Хочешь прогуляться? — ответил ей Эверард.       Джеки наблюдала, как он обходит машину и открывает дверь с её стороны. Ступив на тротуар, она покачнулась на каблуках и тут же прижалась к его груди.       Ночь пахла сыростью и предчувствием скорой весны.       Теперь Жаклин видела следы пуль и на обшивке: на них напали после конференции, по дороге из ресторана, невзирая на сопровождающий кортеж. Джеки знала, что люди отца уже нашли исполнителей. Она должна была паниковать, но лишь испытывала лихорадочную эйфорию, как никогда понимая Линду и её отчаянную жажду экстрима.       Жаклин хотела поделиться этой мыслью с отцом, но они говорили обо всём и обо всех ещё за обедом, и сейчас не хотелось нарушать их уединение. Эверард обнимал её, положив ладонь под сюртук, и жар его прикосновения наполнял грудь волной неожиданного восторга.       — Замёрзла? — остановился Эверард, уловив её дрожь.       — Немного, — соврала Джеки, заглянув ему в глаза, и тут же бросилась на шею от избытка чувств, зарываясь лицом ему в ворот.       Эверард раскидывал над ней белый шатер, и сердце замирало. Это и была любовь, она знала, бесконечное волшебство, что туго сплетало их в одно, словно ветви. Это было сильнее и глубже её понимания. Источник таинственной силы, существовавший ещё до её рождения. Мысли об этом заставляли плакать от блаженства. И чем старше она становилась, тем прочнее были связи.       — Хочу сделать тебя счастливым, — прошептала она, поднимая глаза. Эверард смотрел на неё, вопросительно подняв бровь.       — Только не знаю как, — закончила она.       Он тихо засмеялся, лаская пальцами её лицо и волосы. — Ты уже сделала меня счастливым, принцесса… Я счастлив, что ты у меня есть.       — И Франц? — озорно подмигнула она.       — И Мишель, — Эверард поцеловал её, и Джеки ощутила лёгкую сонливость. Опустив голову ему на плечо, она закрыла глаза, чувствуя, как отец запахивает свой плащ у неё за спиной, как крепко прижимает к себе.       Его сила и магнетизм пленяли её. Хотелось запустить пальцы Эверарду в волосы, но она лишь крепко обвивала его шею. Джеки знала, что никогда не найдёт себе пару, потому что будет искать второго Эверарда и потому что второго такого нет.       Ей безумно хотелось рассказать отцу о той ночи, когда она трахнулась с незнакомцем, тем более что в том мужчине не было для неё ничего особенного, но она знала, что Эверард сразу всё поймёт…       Туман расползался слоями. Они стояли, чуть покачиваясь и не желая расцеплять объятий.       — Испугалась? — спросил Эверард мягко, и в груди сладко завибрировало от его тембра.       — Нет, — выдохнула Джеки.       — Такого больше не повторится… Обещаю, — он надолго приник губами к её виску. — Я никому не позволю причинить тебе вред.       Эверард отстранился, и Джеки закуталась в свой сюртук, испытывая внезапный озноб. Взяв отца под руку, она прижалась щекой к его плечу. Пока они шли по набережной, ей вспоминались давние откровения Франца у камина…       Туман впитывал звуки шагов. В какой-то момент Жаклин показалось, что Эверард хочет спросить её о Демьене, но, как и сама она несколько минут назад, не решается разрушить их уединение.       — Поедем домой? — вместо этого произнёс он. И Джеки знала, что, говоря «дом», он имеет в виду особняк.       — Позже, — вздохнула она. — Давай ещё погуляем.              Возбуждение сочилось густыми каплями, минуты ускользали. Демьен лежал, не раздеваясь, поверх одеяла в зыбком свете ночников. Он чувствовал себя виноватым. Предполагалось, что он не должен хотеть секса в этом доме, но он не мог дождаться возращения Эверарда.       Он вновь и вновь смотрел на экран мобильника, не осмеливаясь набрать его номер. Казалось, проще позвонить Жаклин, но она не брала трубку.       Комната, некогда принадлежавшая ему, ничуть не изменилась: стены всё так же украшали сиреневые виды мегаполиса со стилизованными фонарями вместо ночников. Коснулись ли перемены других помещений? Демьену хотелось пройтись и проверить, но было страшно разбудить Мишеля, ведь он совсем не знал, какую из многочисленных комнат этого дома переоборудовали в детскую.       Когда Демьен впервые здесь появился, в особняке было так многолюдно, что теперь в его восприятии этот дом всегда был полон людей. Но в реальности всё обстояло иначе. Он пытался представить, как Эверард и Джулия живут здесь теперь с младшим сыном и молчаливой прислугой, которая появляется в нужный момент и почти не видна. Как они проводят время, когда Эверард не отлучается по делам и не ночует у него?       Что делает Джулия, когда остаётся с сыном одна? Рисует на чердаке? Или уезжает к сестре? Где ещё проводит время? Берёт ли Мишеля с собой или оставляет с няней?       Демьен лежал, свернувшись на боку, и наблюдал, как ускользает ночь. Возможно, ему стоило спуститься в холл, чтобы не пропустить Эверарда. Возможно, тот давно был дома…       Пару раз Демьен порывался сходить под дверь его спальни и послушать, что там происходит, но льющий со стен свет гипнотизировал его. Что-то тайное, словно выпестованное подростковыми переживаниями, не давало уйти.       И когда он проснулся утром, всё так же лёжа на боку поверх одеяла, его удивлению не было предела! Кто-то выключил свет, и на прикроватной тумбочке его ждала стопка выглаженной одежды.       Демьен стремглав ломанулся в ванную. Было бы неплохо раздеться донага и в ожидании Эверарда эротично лечь на живот поверх одеяла, притворяясь спящим, но кроме любовника войти мог кто угодно, даже Мишель.       Поэтому Демьен переоделся и, стараясь не срываться на бег, спустился вниз.       На кухне Харука выжимала сок из апельсинов.       — Доброе утро, — помня вчерашний инцидент, поздоровался он смущённо. — А все ещё спят?       — Мистер Линт в подвале, — с улыбкой ответила она и, вылив сок в приготовленные стаканы, протянула ему поднос. — Он там, там, — кивнула она в ответ на его недоумение. — Дверь открыта.       Демьен, не совсем понимая, что происходит, подался к лестнице в подвал. Кроме стаканов на подносе стояли чашки, кофейник и блюдо с горячими круассанами.       Дверь действительно была не заперта. Просторное помещение освещал лишь свет большого экрана с застывшим стоп-кадром чёрно-белого фильма.       — Блин, как ты это делаешь?! — послышался из-за дивана искрящийся смех Джулии.       — Всё гениальное просто, — смеясь, ответил ей Эверард, и от его голоса сердце забилось чаще.       Демьен застыл в нерешительности. Посуда на подносе дрожала, а в груди расцветало отчаяние: он не знал, то ли оставить поднос и поскорее убежать, то ли ретироваться вместе с ним, пока его не заметили. Но любопытство оказалось сильнее.       Приблизившись, он осторожно заглянул за диван — супруги сидели на полу. Джулия со смехом обнимала Эверарда, пока тот, перехватив одной рукой её запястье, энергично тёр другой её сжатый кулак.       Вдруг Эверард обернулся, его бровь изумлённо изогнулась.       — Привет, — пробормотал Демьен. Эверард выглядел искренне удивлённым.       — Ты здесь ночевал, что ли? — спросил он, переводя недоумевающий взгляд на жену.       — Прости, — она уткнулась ему в шею. — Забыла рассказать.       — Моя машина стоит в гараже! — обиженно парировал Демьен.       — Я ещё там не был, — с усмешкой ответил Эверард.       — Давай его сюда, — поднявшись, Джулия перехватила у Демьена поднос.       Эверард включил видео и, подперев голову кулаком, уставился в экран. Пока Джулия наливала кофе, Демьен не сводил с любовника глаз. Подчёркнутая отрешённость Эверарда ранила его, но красота ранила ещё сильнее. Демьен видел его всего какое-то мгновение, но уже чувствовал себя переполненным, и тоска по этому человеку наливалась грозовыми тучами.       — Присаживайся, — Джулия мягко подтолкнула его к дивану и ушла.