Демьен

126

      Сегодня Тони не улыбался. У Эверарда тоже не было желания шутить. Он задумчиво скользил взглядом по его собранным в пучок смоляным волосам и чувственным очертаниям рта. Тони неуловимо походил на своего отца, и всё же был совсем другим, несмотря на унаследованную вместе с именем странную благосклонность к нему, Эверарду. Он гадал, знает ли Тони, что связывало их когда-то с его отцом… Впрочем, нет. Не знал. Эверард был в этом почти уверен.       Орудуя палочками, он молча рассматривал Тони, догадываясь, о чём тот думает. Все заинтересованные лица уже знали о двух почти синхронных убийствах в Берлине и Лондоне, и только дурак не связал бы их с загадочной смертью главы колумбийского синдиката в своей постели неделю назад.       — Ходят слухи, что кое-кто планирует захватить всё в одни руки, — не глядя на него, хмуро произнёс Тони.       Эверард улыбнулся, не сводя с него взгляда. — Ерунда, я всего лишь защищаюсь.       — Как бы наши ни пытались закрывать глаза, они за тебя возьмутся, если зайдёшь слишком далеко. И ведь я даже не могу сказать, где это «далеко» находится. Возможно, ты уже переступил черту. Ты ведь знаешь, что к некоторой информации у меня нет доступа.       — Не переживай, даже если я обезглавлю всю верхушку, ты не останешься без работы. На смену Кабралу придёт Таварис, и если он будет достаточно умён, чтобы не идти против меня, всё вернётся на круги своя. Я получаю свой кусок пирога, и весь он мне не нужен.       — Эверард, будь осторожен, — с внезапным чувством ответил Тони.       — Так ты переживаешь за меня? — Эверард улыбнулся.       Только и оставалось, что улыбаться: всё было обдумано, решено и запущено, и отменить поток событий не представлялось возможным.       На экране телефона высветилось сообщение от Сэм.       — Хочешь узнать новости из Японии? — спросил Эверард, расплачиваясь за ужин.       — Не стоит, — Тони запахнул пальто. — В некоторые вещи лучше не соваться.              Лицо Такехико на голограммном экране было исполнено сдержанности и почтения. Эверард, неестественно спокойный, слушал его, сомкнув пальцы у губ. Теперь ему всё было известно, и чем ближе он подбирался к финальной точке, тем ощутимее становилось нервное возбуждение.       — А теперь угадайте, с кем встречался один из людей Кидо? — продолжал Такехико. На экране появилось изображение группы людей.       — Это же те самые химики! — выдохнула Сэм. Эверард перевёл на неё взгляд. Скрестив руки на груди, секретарь почти сидела на его столе. Эверард видел, как она измотана. События последних дней заставили её вспомнить свою специальность и показать себя настоящим оперативником. Сэм была на грани.       — Асадзи Кидо… — задумчиво повторил Эверард, вновь глядя на Такехико. — Забавно, что именно он предлагает помириться и заключить сделку.       — Босс, я бы не стал ему доверять! — ответил Такехико. — А тем более приезжать сюда… Он явно что-то замышляет. Вы что-нибудь слышали о строительстве нового косметологического центра?       — Косметология? — удивился Эверард.       — Похоже, только для прикрытия, — Такехико передал изображение. — Полгода назад Кидо арендовал землю на Искусственных островах. Детали засекречены, и подобраться к объекту ближе невозможно.       Эверард наклонился, рассматривая голограмму. В глаза бросался необычный купол, но в целом качество фотографии оставляло желать лучшего.       — Мощное сооружение, — прокомментировал он. — Было бы неплохо проникнуть внутрь… Постарайтесь сделать более качественные снимки.       На столе зазвонил телефон, Эверард ответил.       — Добрый вечер, — интимно шепнули ему в трубке. — Мальчиков не желаете?       Сдержав желание отвернуться к окну и заржать в голос, Эверард откинулся в кресле. Голос Демьена пробуждал в груди приятное томление.       — Перезвоните через полчаса, — ответил Эверард и тут же почувствовал возникшее в трубке замешательство. — Мне очень важен ваш звонок, перезвоните.       И он надеялся, что Демьен действительно перезвонит.       Такехико ждал, скромно опустив глаза. На лице Сэм застыло подчёркнуто вежливое выражение. О, неужели всё было настолько прозрачно?       — На сегодня всё, — сказал он им. — Такехико, держи меня в курсе… Сэм, — добавил он, когда голограмма исчезла. — С этого момента у тебя недельный отпуск.       Глаза Саманты округлились. — Эверард, я не могу отдыхать в самый разгар операции!       — Сэм, это не предложение. Что у тебя осталось на сегодня?       — Отчёт по «Стреге».       — Это подождёт. Сделай мне кофе и езжай домой. Через неделю я жду тебя энергичной и полной сил.       — Хорошо, мистер Линт.       Выключив свет и отвернувшись к окну, Эверард смотрел на море огней. После двух недель странных игр в «кошки-мышки» он не ожидал получить звонок от любовника, и был рад наконец услышать его голос.       Все эти дни ему казалось, что Демьен взял на вооружение его тактику.       В первый же вечер после утреннего минета в особняке, когда Эверард разобрался с людьми, обстрелявшими его автомобиль, и позвонил Демьену, тот сослался на головную боль, потом — на занятость в театре, а в среду…       — Может, лучше в другой день? — звучал в трубке его неестественно апатичный голос.       — Не хочешь меня видеть?       — Хочу! Но… давай отложим на другой день?       — Что случилось?       Всё это было настолько непохоже на Демьена, что в памяти всплывала история полуторагодичной давности, с Брэдли и опиумным притоном.       — Ничего… Просто плохо себя чувствую.       — Я сейчас приеду.       — Не надо! Не приезжай…       — Хорошо, — ответил тогда Эверард и тут же к нему примчался.       Демьен встретил его перекошенным от злости и обиды лицом.       — Что с тобой? — не снимая плаща, Эверард привлёк юношу к себе и, поцеловав, внимательно заглянул в глаза.       — Ненавижу тебя! — выдал Демьен, сжимая зубы. — Как только получил отказ, сразу припёрся, да?!       — Так ты специально, что ли?       — Нет! — обиженно выдавил Демьен, уже прижимаясь к нему.       Эверард прикоснулся губами к его лбу — температуры не было. И со зрачками всё было в порядке, но резкие и внезапные перемены настроения Демьена всё чаще наводили на мысль о наркотиках. При случае всё же надо будет взять у него кровь на анализ.       — Ты один? — пытаясь понять, что случилось, спросил он.       — Конечно один!.. — Демьен красноречиво протянул руки к фотографиям, мол, кого я могу сюда привести.       Эверард усмехнулся. — Их можно снять в любой момент, к тому же…       — Только попробуй! — в панике перебил его юноша.       — Малыш, если не хочешь встречаться, то так и скажи, не надо придумывать отговорки.       — Но я хочу! — возразил Демьен, жалобно поднимая брови и едва не плача. Эверард пытался понять, что за отчаяние искажает его лицо.       Он видел его подспудные попытки не пустить дальше порога, но тем сильнее становилось желание пройти в квартиру.       — Я просто приболел, — Демьен обнял себя руками, пока он снимал туфли.       — Что болит? — оставив на вешалке свой длинный кожаный плащ, Эверард привлёк Демьена к себе. Он поглаживал его руки и спину, пытаясь расслабить и успокоить, сжимая в объятиях. Боже, как же он по нему соскучился!       — Живот, — сорванно дыша от его прикосновений, прошептал Демьен. Эверард поднял его лицо за подбородок, заглядывая в синие от желания глаза. Щёки Демьена уже заливал яркий лихорадочный румянец.       — Живот — это плохо, — Эверард не удержался и приник к его губам, ласково и долго. — Придётся отвезти тебя к врачу.       — Я соврал, — покраснев ещё сильнее, ответил Демьен. — Живот не болит.       — Что тогда?       — Н-не знаю… Мне просто как-то нехорошо, сил нет.       — Переутомился на работе? — подняв бровь, Эверард рассматривал его, лаская взглядом знакомые черты и видя, как предельно расширяются зрачки, как в ожидании нового поцелуя неосознанно приоткрываются губы.       Демьен едва дышал. Эверард чувствовал его возбуждение. Как странно: когда оно становилось особенно сильным, глаза Демьена наполнялись слезами. И это просто сводило с ума!       — Малыш, тебе не надо врать, чтобы взять отгул.       На лице Демьена промелькнула растерянность и внезапное озарение. Эверард усмехнулся. Всё верно: теперь, когда он сам придумал ему отговорку, Демьену внезапно полегчало.       Эверард бегло поцеловал его и отпустил. — Ты ужинал?       Демьен отвёл глаза и отрицательно качнул головой.       — Не удивительно, что у тебя нет сил. Иди приляг, а я что-нибудь приготовлю.       Присев возле холодильника, Эверард со вздохом осмотрел припасы. Всё, что он загрузил больше недели назад перед отъездом, так и лежало нетронутым. Заглянув в соседний отдел, он с усмешкой заметил большую тубу мороженого.       — Устрицы будешь? — спросил он в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку. Демьен лежал на боку, и в глазах его плескалась странная паника. Эверард вдруг заметил, как юноша зачехлён, — похоже, успел переодеться, пока он проводил ревизию на кухне. Вопреки своему обыкновению встречать его в соблазнительных нарядах и почти раздетым, Демьен надел бесформенный свитер по самое горло и плотные джинсы.       — Так что? — спросил Эверард, окинув его внимательным взглядом.       — Я не особо голоден, — пробормотал Демьен.       Эверард кивнул. — Не волнуйся, ужин будет лёгким.       Пока он мыл устрицы и быстро нарезал лук, зелень, чили и прочие ингредиенты, в дверях появился Демьен. Сдержав усмешку, Эверард бросил овощи в разогретое масло. Когда он добавил в сотейник устрицы, Демьен не выдержал и подошёл к нему, обнимая со спины. Эверард знал, что он это сделает, и всё равно ощутил тлеющее в венах возбуждение.       Демьен полюбил обнимать его так, ещё будучи неуклюжим подростком: прижиматься всем телом, с глубоким вздохом утыкаться носом в спину, поглаживать пах рукой. Но сейчас, вопреки ожиданию, ладонь скользнула по груди, словно Демьен боялся или избегал трогать его член.       — Принеси «Перно» из бара, — сказал ему Эверард.       Демьен нехотя отстранился. Эверард задумчиво достал белое вино из холодильника.       Пока он доводил устрицы до ума, Демьен сидел за столом, едва дыша и глядя на него одурманенными глазами. От исходящего от него желания занималось возбуждение Эверарда и, усиливаясь многократно, разливалось по кухне тяжёлыми магнитными волнами, ещё сильнее сводя их обоих с ума. Он чувствовал это. Атмосфера нагнеталась в геометрической прогрессии. Им не нужно было говорить друг другу ни слова, достаточно было просто находиться в одном помещении.       Когда он разлил содержимое сотейника по тарелкам и наполнил бокалы вином, Демьен уже нервно зажимал руки между коленями, старательно избегая его взгляда.       — Приятного аппетита, — улыбнулся Эверард, садясь напротив. Он контролировал себя, почти не напрягаясь, хотя возбуждение было столь сильным, что сейчас он гораздо охотнее занялся бы Демьеном.       — Ты не вернёшься на работу? — неожиданно спросил тот в середине ужина.       — Нет, — ответил Эверард и вдруг увидел, как лицо любовника исказилось от обиды. Это были искренние чувства, никакой наигранности, Демьен действительно на что-то обижался, чего-то ждал от него. Чего? Ухода?       — Если хочешь, я могу уйти, — Эверард промакнул губы и глотнул вина, не отрывая от Демьена взгляда. Тот нервничал. Эверард отслеживал его внутренние метания.       — Что случилось? Новый роман?       Голубые глаза расширились, глядя на него с изумлением и паникой.       — Что за чушь?! — вспылил Демьен. — Просто… — он отвёл взгляд, вновь ссутулившись. — Просто я устал.       — Ничего, я полечу тебя, — улыбнулся Эверард. Демьен что-то скрывал, и это безумно интриговало.       — Повернись спиной, — велел он уже в спальне, когда Демьен, не раздеваясь, свернулся на постели. Эверард прижал его к себе, обнимая, убаюкивая, стараясь расслабиться и передать ему часть своей силы, как нередко делал с женой и детьми, когда те болели. Но у Демьена и своей энергии было предостаточно: с каждой секундой их близости он дрожал всё сильнее.       Скользнув рукой по его животу, Эверард остановился на твёрдой выпуклости в джинсах. Демьен всхлипнул и в попытке уйти от соприкосновения вжался в него бёдрами, тут же отскакивая.       — Не надо! Пожалуйста! — застонал он сквозь зубы, высвобождаясь из его рук.– Давай не будем сегодня это делать!..       — Что с тобой? — прошептал Эверард, притягивая его к себе за руку и приникая к губам. Зрачки Демьена расширились. Страсть в чертах лица больше напоминала страдание. Эверард целовал его, глотая судорожное дыхание, привлекая к себе за бёдра.       — Н… не надо!.. — трясясь от возбуждения, попытался оттолкнуть его Демьен, не понимая, что просто сводит его этим с ума. Боже! Как давно это было! И до чего Эверарду не хватало его сопротивления! Близость с каждой минутой становилась всё более тесной и волнующей. Эверард балансировал на грани самоконтроля, готовый сорваться в любое мгновение. Лицо Демьена полыхало, в глазах плескалась настоящая буря: желание, страх, отчаяние.       — Ш-ш-ш… Чего ты боишься? — нырнув обеими ладонями юноше под свитер, Эверард скользнул по груди и ловко раздел, вопреки судорожным попыткам помешать.       — С-с… А-а!.. — с дрожью выдохнул Демьен, жмурясь и кусая губы под его влажными поцелуями. Эверард чувствовал его жадное нетерпение: Демьен изгибался, постанывая и едва дыша, но то и дело жмурил глаза и зажимался, словно застенчивая девчонка.       — Малыш, ты же знаешь… мне не нужно разрешение, — прошептал Эверард ему на ухо, горячо целуя в шею и расстёгивая джинсы одной рукой.       — О нет!.. — выдохнул Демьен, пытаясь убрать его пальцы от своей ширинки. Ослабевшие руки юноши дрожали, а в тёмно-синих от желания глазах плескалось неверие и мольба.       — Ты ведь не сделаешь этого?!.. Пожалуйста, только не сегодня! — от него просто веяло паникой. Эверард знал, как Демьен играет, и это была не игра, не заигрывание и не попытка сильнее разжечь его страсть. Демьен действительно боялся, но чего?       — Только не говори, что у тебя начались месячные, — не выдержал Эверард. Демьен на секунду оторопел и тут же вспыхнул от гнева. Усмехнувшись, Эверард поднялся и быстро снял рубашку.       — О нет!!! — подхватился Демьен, отползая к изголовью.       Раздеваясь, Эверард со смехом наблюдал, как он притягивает к себе подушку, будто собираясь защищаться.       Спустив брюки вместе с бельём, Эверард заметил, как изменились глаза Демьена. Немигающий взгляд остановился на его члене, зрачки расширились, и щёки залил мерный румянец. О, это смущение никогда не перестанет сводить с ума! От такого выражения его лица кровь болезненно пульсировала в паху, превращая возбуждение в настоящую пытку.       Вытянувшись рядом, Эверард забрал подушку. Демьен оробел и уже не сопротивлялся. Но стоило скользнуть рукой по его расстёгнутой ширинке, как он взвился, вцепляясь в штаны до побелевших костяшек.       Привстав, Эверард обеими руками потянул джинсы на себя, но Демьен держался за них до смешного крепко. Его сопротивление становилось всё более забавным, особенно учитывая торчащий из расстёгнутой ширинки член.       — Как это мило с твоей стороны — хотя бы не надеть бельё, — Эверард поцеловал его живот и забрал член в рот целиком.       Тишину комнаты прошил судорожный стон. Всё тело Демьена пронизывала весьма ощутимая дрожь. Эверард пробовал её на вкус, сдерживаясь из последних сил, чтобы не впасть в тёмный морок и просто не изнасиловать его. Он не помнил, чтобы ещё какой-либо парень, кроме Билли, вызывал в нём такую страсть. Но этот подросток — этот юноша! — будил в нём что-то необыкновенное с первых минут своего появления.       Толстенький короткий член был словно создан для его руки. Как часто Эверард ласкал его ладонью, ртом, горлом. Он сосал жадно, и Демьен изнемогал, но всеми силами держался за джинсы. А когда Эверард попробовал проникнуть в них со спины, Демьен вновь увернулся, едва не плача.       — Ты же понимаешь, что я могу взять тебя силой?       — Нет! — всполошился Демьен. — Ты ведь не сделаешь этого?! Пожалуйста!       — Ш-ш-ш… Конечно не сделаю, — Эверард успокаивающе обнял его, опускаясь рядом.       — Но ведь в первый раз сделал!       — Ну, не уговаривать же тебя было, если ты даже не знал, что такое секс, — припоминая их первое ночное рандеву на берегу, Эверард беззвучно засмеялся и поцеловал Демьена в лоб.       — Объяснил бы, — жалобно простонал тот, пытаясь натянуть штаны повыше.       — И как я, по-твоему, должен был объяснять, что собираюсь засунуть член тебе в задницу? — Эверард сделал ещё одну попытку раздеть его.       У него было странное ощущение от их борьбы. Словно он вновь затащил в постель девственника. Но не того перепуганного наивного мальчишку, каким Демьен был несколько лет назад, а кого-то покрупнее, постарше и поершистее, вроде Билли… О да, всё верно, теперь Демьену тоже было почти двадцать.       — Не делай этого! — шептал тот, удерживая штаны на бёдрах. — А то… А то мне будет больно!       — Только не говори, что купил в секс-шопе самый большой вибратор и порвал себе задницу.       — Ничего подобного! — Демьен покраснел так сильно, что Эверард почти уверился, что его «нет» означает «да».       — Уверен? А то лучше всё же к врачу.       — С моей задницей всё в порядке!       — Ну тише, тише…       Они целовались страстно и долго. Хотя бы поцелуям Демьен не сопротивлялся. Прижимаясь к нему всем телом, Эверард скользил по его члену своим. Он был на грани, возбуждение становилось нестерпимым и больше походило на боль. Они оба дрожали, словно в лихорадке.       Когда, заливаясь слезами желания и судорожно постанывая под ним, Демьен кончил, Эверард знал, что этот вечер, поначалу ничем не примечательный, навсегда останется с ним как одно из самых необычных и ценных воспоминаний. Страстно впившись в рот Демьена, он одарил его долгим, надрывным поцелуем и с усмешкой лёг рядом.       Член болезненно пульсировал. Дыхание распирало грудь. Глядя в потолок, Эверард нащупал руку притихшего любовника и мягко сжал её, переплетая пальцы.       В тот момент он был почти уверен, что малыш перенял его тактику. Демьен использовал её отчасти неуклюже и неопытно, но по-своему. Эверард был благодарен. Он вновь чувствовал себя живым, заинтригованным. Энергия текла по телу, распространяясь магнитными волнами далеко за пределы его существа, соединяясь со Вселенной.       В ту ночь они спали втроём: он, Демьен и его джинсы. Малыш так и не разжал мёртвой хватки, словно не веря его обещаниям не пытаться снять их ночью.       Эверард не помнил, когда ещё они спали в таком тесном единстве. Он не выносил навязчивости (хотя сам мог бы стать отменным маньяком, если бы дал себе волю), и ситуация, когда он обнимал Демьена, нравилась ему гораздо больше. Теперь, когда тот не льнул и не пытался ухватить его во сне за член, Эверард прижимал любовника к себе, улавливая сквозь дрёму обострившимися от неутолённой страсти чувствами его дыхание, движение грудной клетки, шёпот крови и, казалось, даже полёт его снов. Хотелось прижимать его к себе, дышать им и никогда не отпускать.       Та ночь была единственной в своём роде, хотя за две недели мало что изменилось.       Убедившись, что Демьен категорически против секса и что это не просто кокетство, Эверард перестал его домогаться. Он знал, что юноша придёт сам, когда терпение лопнет. Пару раз Эверард приглашал его на ужин, и всё заканчивалось долгими разговорами и прощанием на пороге дома. Но позже Демьен и вовсе стал избегать его, пропадая в театре или отправляясь с коллегами на вечеринки.       Сидя в кресле в своём кабинете, Эверард вспоминал его «мальчиков не желаете?» и улыбался. Он мог ждать сколь угодно долго. Одолеть сексуальное напряжение никогда не было для него проблемой, в отличие от идей, навязчиво маячивших в голове. Другой вопрос, что порой эти идеи носили сексуальный характер, и это была поистине взрывная смесь. Одной из таких идей в своё время был Демьен.       Дверь в кабинет открылась, за спиной послышался стук каблуков и запах кофе.       — Что-нибудь ещё? — осторожно спросила Сэм, ставя в темноте поднос на стол.       — Всё в порядке. Езжай домой, — не поворачиваясь, ответил Эверард. — Жду тебя через неделю. Телефон не отключай.       — Хорошо. До свидания, мистер Линт.       Эверард усмехнулся и, не глядя, махнул ей рукой. Было забавно наблюдать, как меняется её обращение к нему в зависимости от тона его распоряжений. Дав ей время уйти, он нажал на кнопку, блокируя двери в кабинет, и вывел на экран данные с камер слежения.       Сэм ехала в лифте. Эверард наблюдал за ней, провожая взглядом. Она была интересной штучкой. Стильной, умной, независимой. Но довольно усталой в последнее время.       Эверард бегло просмотрел данные со всех камер и откинулся в кресле. Когда речь шла о безопасности чего-либо, что он считал своим, будь это идея, недвижимость или дорогой человек, никакие меры не были излишними. Упреждая удар, он просто уничтожал противника, и никто был не в праве говорить, что он преступает порог допустимого. Сам бы он боролся и мстил до конца. Он знал, каким может быть безжалостным, холодным и расчётливым — настоящей бессердечной бестией, — а значит, все остальные могли оказаться такими же и не стоило недооценивать врага.       Билли, его друг, его брат, его любовник, бился до первой крови. Сам же он дрался так, чтобы наверняка убить…       Глядя в окно, Эверард видел, как здание его корпорации отличается от соседних небоскрёбов. После всех переделок и новшеств оно пропиталось его сутью. Эверард чувствовал, как занимает всё его пространство, даже находясь за сотни километров отсюда. Любое место, которое он обживал, словно принимало часть его энергии. Он прорастал во всё, что было ему дорого. Во всё и во всех. Он околдовывал людей, он привораживал их навсегда, ничего, по сути, для этого не делая. Арендованное на время, за двенадцать лет это здание стало его вторым домом. И он охранял его с параноидальной тщательностью, как охранял жизни дорогих ему людей.       Плеснув виски в стакан, Эверард вновь вспомнил о Демьене. Он никогда не оставит его, даже если тот захочет расстаться. Он всегда будет незримо за ним присматривать.       Думать об этом было горько, но он знал, что всему приходит конец.       Все эти дни, пока Демьен избегал его, не отвечая на звонки, Эверард с головой ушёл в общение с женой и младшим сыном. Его любимый, драгоценный Мишель, такой маленький и хрупкий, но уже сейчас сильный, смышлёный и самостоятельный. Францу или Жаклин никогда бы не пришла в голову мысль учиться в закрытой школе. Но они пришли в этот мир вместе и никогда не стремились к одиночеству. Мишель же держался сам по себе, даже когда был вместе со всеми. Мысль о том, что придётся позволить ему учиться в этой «джедайской» школе, была мучительной, и Эверард уже сейчас продумывал возможности не отказывать сыну, но не потерять над ним контроль.       Возможно, он займётся этим, когда уладит вопрос с Асадзи…       Эверард смотрел на ночной город с высоты, пил виски и скользил мыслями от Мишеля к Асадзи Кидо и вновь к Демьену.       Становилось почти не больно.       Боль. Он проникал в неё с головой, он изучал её бесконечно. У неё было столько ликов, что порой она почти не отличалась от наслаждения. Как прикосновение к коже, в зависимости от силы воздействия, могло вызвать сладчайшие спазмы удовольствия или болевой шок, так и волны мироздания играли на струнах человеческих душ. Наслаждение и боль — суть одно и то же, только разной интенсивности.       Он отстранялся и прислушивался к себе. Откуда приходила эта боль? И что было её причиной? Страдание разделённости? Тоска по источнику?       Он чувствовал себя астронавтом, уже долгое время пытавшимся вернуться домой.       И чем глубже он погружался в путы земной жизни, тем сильнее в нём проявлялось что-то иномирное, что-то тоскующее и зовущее. И тогда Эверард отчётливо понимал, что он — человек лишь отчасти. Он был отдельным космосом.       За годы жизни он узнал о людях достаточно. Порой ему было наплевать на них. По большому счёту, ему и на себя было наплевать. Он мог шагнуть за край в любой момент, без страха того, что ждёт за этим краем. Даже если там не ждёт ничего.       В такие минуты, как эта, он не испытывал к людям никакого сочувствия. Они были другими, и он не понимал, что здесь делает и как вообще среди них оказался.       Но почему тогда он так любил их?..       Эверард прижал холодный стакан к виску.       Он был спокоен. Он мог улыбаться, и в глазах его никто не прочитал бы ни одной эмоции. Но в этом спокойствии таилась бездна чувств. Острейших и мучительных. Они громоздились в нём осколками, он отрешённо наблюдал за ними. За собой. За миром. Словно эта отстранённость была частью его натуры, словно он был создан, чтобы следить за потоком времени со стороны, как следил сейчас за движением огней внизу.       Его мать, тысячелетиями наблюдавшая трепетание материи миров и в итоге влюбившаяся в человечество, была права. Весь этот мир был блистательной, прекрасной, ранящей своей красотой трагедией. И только слепец мог не заметить этого: острых граней осколками повсюду…       На столе зазвонил мобильный. Эверард молча поднёс его к уху.       — Мистер Линт? — голос Демьена звучал воодушевлённо. Эверард улыбнулся.       — Вас беспокоит компания «Любые наслаждения за ваши деньги», — продолжал тот.       — Я весь ваш, — серьёзным голосом ответил Эверард.       Демьен с трудом сдержал смех и, оглянувшись, проверил, не стоит ли за спиной Стефания.       — Мы предлагаем мальчиков по вызову, — прошептал он интимно и замолчал, ощущая предательское волнение. Повисла долгая пауза.       — И чем вы хотите меня удивить? — нарушил молчание Эверард.       Демьен сглотнул, никак не ожидая, что будет испытывать такой мандраж.       — У нас… — он запнулся, не сводя взволнованного взгляда с двери гримёрки. — У нас очень широкий штат работников! Блондины, брюнеты! Мальчики на любой вкус, есть даже совсем юные… — перешёл он на шёпот. — Возможно, у вас какие-то особые предпочтения?       — Возможно, — подыгрывая ему, ответил Эверард. — Будет замечательно, если среди широкого штата ваших сотрудников, — усмехнулся он, — найдётся голубоглазый брюнет.       Демьен едва не щёлкнул пальцами от радости.       — Худощавый, гибкий, — продолжал Эверард. — Юный. Но если нет брюнета, сгодится и блондин.       — Мы готовы выполнить любой ваш каприз! — Демьен поспешил овладеть собой: Стефания должна была появиться с минуты на минуту, если уже не подслушивала под дверью. — У нас как раз есть подходящий кандидат, он может приехать к вам уже сегодня!       — Направьте его ко мне в офис к десяти. Всего доброго.       — Э-э…       Эверард положил трубку, и Демьен шокированно посмотрел на часы. Времени оставалось в обрез! Его пронзила дрожь, захотелось перезвонить и отказаться от затеи, но он лишь перевёл взгляд на возникшую в дверях Стефанию.       — Давай крась меня скорее! — он лихорадочно стянул тонкую сценическую сорочку.       — Оу, что за паника? — Стефания оперативно вскрыла коробку. — Ты вроде никуда не торопился.       — Всё изменилось! — с волнением произнёс Демьен. — Меня ждут!       — Пусть подождут. Решили же не красить корни, так что наберись терпения.       — Давай крась уже с корнями!       — Притормози коней, молодой человек.       Демьен наблюдал за движениями Стефании в зеркале, её пышными рыжими кудрями и круглыми серьгами. Неожиданно она сняла с себя рубашку. Демьен поражённо уставился на её грудь в светлом бюстгальтере. Он уже никуда больше не мог смотреть, в панике обдумывая роль, что ждала его этим вечером. Эверард говорил о голубоглазом юноше, предоставляя ему возможность самому придумать всё остальное. Изнутри поднималась дрожь. Что ещё ему с собой нужно сделать? Как одеться? Как вести себя?       Стефания аккуратно проводила кисточкой по каждой пряди по отдельности, нанося краску только на осветлённую часть, и ему хотелось дать ей пинка, лишь бы она работала быстрее.       Демьен смотрел, как исчезают светлые волосы, и чувствовал себя до боли трагично, уже ни в чём не уверенный. Решение перекраситься было спонтанным, а он так привык к светлым прядям. Он закрывал глаза и пытался вспомнить, каково ему было со своим натуральным цветом. Почему-то в голову приходила только единственная роль в кино.       — Постарайся не запачкать лицо, — произнёс Демьен, уже мысленно вычерчивая маршрут своих передвижений по городу.       — Слушаю и повинуюсь, ваше высочество, — усмехнулась Стефания.       Демьен улыбнулся и глотнул кофе.       Когда через время он смыл краску и посмотрел на себя в зеркало, в ответ на него уставился какой-то незнакомец. Глаза у него были синие-пресиние. То ли сапфировые, то ли васильковые, — чёрт, он был так далёк от эпитетов! И кожа казалась бледнее.       Но глаза!.. Господи, он уже забыл, какой насыщенный у них цвет. Или он никогда раньше не обращал внимания на оттенок, или глаза изменились с возрастом. Они стали глубже, они стали… темнее? Или это освещение?       — Что со мной происходит?! — Демьен держался за щёки и не мог узнать себя в зеркале.       Стефания как-то странно посмотрела на него и хмыкнула, убирая со стола следы преступления.       Цвет волос стал другим. Не просто чёрным и блестящим, а с синевой, как у Эверарда. Демьен знал, что это краска и что у него самого другой оттенок, но… Боже, ведь он даже не помнил уже, какой именно! Вдруг захотелось пересмотреть старые фотографии и съёмки, понять, кто он вообще такой.       — Ты, вроде, куда-то торопился, — усмехнулась Стефания. — Надеюсь, Саймон нас завтра не убьёт за внезапную смену имиджа. На афише-то Андерс блондин!       — Я надену парик… — пробормотал Демьен, всё ещё пребывая в шоке. — Думаешь, ему понравится?..       — Саймону?       Демьен вздрогнул, приходя в себя.       — Всё, я поехал, — не помня, что делает, он натянул свитер. — Спасибо, что помогла.       Он чмокнул костюмера в щёку и почти бегом кинулся к выходу. Сердце билось как сумасшедшее, и в кишках уже притаился холодный страх.       Но Эверард сам виноват! Он ведь хотел брюнета?! Так?..       Домой Демьен ехал мимо его офиса, во все глаза глядя на знакомое здание. Скоро-скоро, уже скоро! Ему было страшно, и ему было жутко, и ему было сладостно до мурашек. Сколько раз за прошедшие дни он смотрел на затемнённый небоскрёб, пока разъезжал с коллегами по вечеринкам, неизменно пялясь на него и тоскуя в предвкушении. Сколько раз он переживал, что Эверард не выдержит этой странной паузы и найдёт кого-нибудь посговорчивее.       Демьен нервничал и всё равно не пропускал ни одной актёрской попойки, боясь, что, встретившись, они с Эверардом наверняка займутся сексом. Чьей страсти он боялся сильнее: своей или любовника?       А вдруг у Эверарда сложилось впечатление, что он вообще больше не хочет его видеть? Демьен изводился и переживал. Почему он не сделал этого с собой раньше?! Ведь у них были месяцы вдали друг от друга! Теперь, когда прошли необходимые для восстановления две недели и уже можно было заниматься сексом, Демьен едва сдерживал нетерпение и желание лететь к Эверарду сломя голову, уверять, что он по-прежнему его хочет…       Добравшись домой, Демьен бросился прямиком в гардеробную, подыскивая эротичное бельё и кляня себя, что не приготовил шмотки заранее. Натянув футболку и короткую кожанку, он впрыгнул в узкие джинсы и, побежал в тайную комнату, где не глядя сгрёб в рюкзак фаллоимитаторы, наручники и прочую амуницию. Уже натянув кеды и застегнув наконец ширинку, он вспомнил о прикупленных специально для этого случая гольфах и бросил их в рюкзак.       Всё! Демьен наконец посмотрел в зеркало. Волосы стали мягкими и блестящими, спасибо Стефании. Впрочем, он особо не обольщался: после осветления в салоне было то же самое. Но уже после первого мытья головы он не мог привести их в чувства.       Надо было ехать… Бросив рюкзак на соседнее сиденье, он поднял авто в воздух.       То и дело глядя на себя в зеркало, Демьен волновался всё сильнее. У него даже не было времени толком оценить свой вид. Он вспоминал, как разошлась с его ожиданиями первая реакция Эверарда на осветление, и вновь хотел плакать. А что, если Эверард уже привык к его светлым волосам? Или даже полюбил их? Что, если он опять только ухмыльнётся и скажет что-то вроде: «Ну ничего, так тоже неплохо»?       Погрузившись в переживания, Демьен очнулся, только когда сканер на верхнем крыльце потребовал пропуск. Но бумажника не было. Вот чёрт! Похоже, он забыл его в спешке. А ключи от квартиры?.. Нет, ключи лежали в кармане. Придётся пробираться через главный вход.       Приземлившись на стоянке, Демьен выключил мотор и долго смотрел на себя в зеркало. Паника захлёстывала штормовыми волнами. И чем дольше он сидел, тем страшнее становилось. Но он и так опоздал на целый час.       Сделав глубокий вдох, Демьен взял рюкзак и направился к входу.       — Привет, — остановился он у стойки охранника. — А я пропуск забыл.       — Ты вроде… Что-то в тебе изменилось, — охранник, растерянно рассматривая его и явно не понимая, что именно стало другим, потянулся к телефону.       — Разве? — Демьен едва сдерживал нетерпение. — Слушай, я уже и так опоздал.       — Ага, ща звякну боссу… Давай рюкзак.       — Рюкзак?!       — Ты же знаешь, что всех проверяем. Безопасность, всё такое… — зажав трубку плечом, парень уже тянул руки к его поклаже.       Демьен напрягся, не зная, что делать.       — Давай-давай. Должностные инструкции обязывают.       — Может, ты просто скажешь ему, что я здесь?       — Если не покажешь, что в рюкзаке, я не смогу тебя пропустить.       Демьен насупился. — Он уволит тебя, если я скажу ему!       Охранник заржал. — За такое не уволит. А вот если увидит в записи мою небрежность, сразу из зарплаты вычтет. Оно мне надо?       Камеры?! Демьен заволновался ещё сильнее. А что, если Эверард его уже увидел и сюрприза не получится? Что, если он прямо сейчас за ним наблюдает? Ужасно хотелось видеть его реакцию!       — Слушай, — Демьен положил рюкзак на стойку, крепко держа его и не давая забрать. — Ты не хочешь подставлять босса, я тоже не хочу его подставлять! И он не обрадуется, если ты увидишь, что в рюкзаке! Просто скажи ему, что я здесь!       Охранник молча набрал номер.       — Простите за беспокойство, здесь Демьен Кавалли… Э… конечно. Просто у него рюкзак… Не хочет показывать, что… Да-да, извините!       — Ну что? — довольно улыбаясь, спросил Демьен, как только охранник положил трубку.       — Иди, — ответил тот без настроения. — Он тебя ждёт.