Bad tR.I.P.

*Errare humanum est – Человеку свойственно ошибаться

Koster – Отпускаю

      Почему-то, когда ты безумно устал и единственное, о чём можешь только мечтать, – это здоровый полноценный сон, время тянется дико медленно, словно специально растягивая каждую секунду, как карамель. Помимо этого ещё всегда найдётся куча различных дел, мешающих тебе спокойно добраться до дома, юркнуть в любимую постельку и, завернувшись в одеялко, засопеть да видеть снов про чёртовых розовых пони.       Я изо всех сил сопротивлялась сну, но голова сама по себе клевала носом, глаза закрывались, мысли расползались по углам, подобно мерзким тараканам в поисках еды, а шариковая ручка то и дело съезжала со строчки, превращая буквы из нормальных и читаемых в безобразные загогулины. Лекция по терапии казалась бесконечной, как и монотонный гнусавый тембр старого профессора. Заведующий кафедрой говорил размеренно, тихо, точнее бубнил, при этом через каждые три секунды мерзко кхекал, утирая платочком рот. Я же эти каждые три секунды вздрагивала от его кряхтения и выходила из оцепенения, на миг возвращаясь в реальность. Ручка направлялась обратно на строчку, но всё равно быстро съезжала вниз.       Вообще, если так задуматься, то каждый год на какой-нибудь кафедре появлялся препод, раздражающий своей манерой читать лекции. И всё время, проведённое в его компании, оказывалось невыносимой беспощадной пыткой.       В прошлом году, например, одна доцент страдала от синдрома Пиквика и засыпала каждый раз, пока читала лекцию. Непрерывная речь вынуждала её дышать чаще и глубже, чего в силу своей объёмной комплекции она делать просто не могла. Пол лекции мы тупо сидели в тишине, засекая по приколу время очередной отключки. В позапрошлом году был аспирант, болеющий тиреотоксикозом, отчего его чтению мог позавидовать сам Эминем. Такой речетатив в течение полутора часов без остановки – дорогого стоит. Мужчина орал всю лекцию со скоростью пулемёта, а мы даже не успевали фотографировать слайды, ибо листал он тоже быстро, аж в глазах рябило до эпилептического припадка. Была ещё мадам, которая повторяла каждое последующее слово, словно являлась истинным фанатом Натали и её песни "Ветер с моря дул, ветер с моря дул". Максимально мы ржали после того, как она, оскорблённая невнимательностью учащихся до глубины души, заявила: "Я два раза не повторяю, не повторяю..."       Это буквально стало местным мемом.       В принципе можно много ещё перечислять, но вот это дурацкое кхеканье сейчас нервировало похлеще, чем Соколов сегодня на паре. Плюс ещё преподаватель тщательно следил за каждым студентом в лекционном зале подобно ястребу, парящему в небесах, и выгонял любого, кто отвлекался или переставал писать. Жопа одним словом. Наконец объявили перерыв, и я со стоном рухнула носом в парту, блаженно прикрывая глаза на долгожданные пятнадцать минут. Кайф.       Но поспать мне так и не удалось, потому что Грызунчик неожиданно повернулась ко мне лицом и ткнула в плечо ручкой.       – Адеева! – бесцеремонно позвала она, игнорируя моё состояние и лопая оглушительным щелчком пузырь из жвачки. Я нехотя отлипла от поверхности стола и, чуть сощурившись, сердито покосилась на неё.       – Мне Цапля ща написала. Сказала, что отраба у вас переносится на послезавтра. Передай Соколову.       И отвернулась. А я облегчённо вздохнула и вновь нырнула лицом в деревянную столешницу, разом передумывая убивать громкую старосту. Мозг включился не сразу, но информацию всё-таки переработал и даже с горем пополам усвоил. Так-так... значит, отрабы не будет. Чудненько.       Естественно предупреждать Соколова я не собиралась. Пусть сходит до больнички. Проветрится, так сказать. Ему полезно.       Моё мстительное эго было несказанно удовлетворено. Я же обещала гадить Соколовской семейке? Держу слово.       Остаток лекции прошёл легче, поскольку я уже буквально предвкушала возвращение в родные пенаты.       От отца кстати прилетела гневная голосовуха, обещающая мне казнь египетскую, но кровавые фонтаны, мошек, жаб и язвы я была готова вытерпеть, лишь бы больше не жить с его вредной женой. Понимаю, папенька наконец-то взялся за ум и решил стать заботливым всеведущим отче, но как-то поздновато спохватился, что ли. Слишком много воды утекло. Если бы он забрал меня раньше, когда мама только начала пить, то всё было бы по-другому. С ума сойти, сколько проблем было бы можно избежать.       Лектор кхекнул на прощание, напоследок бросив нам угрожающее сообщение о том, что всё, что он говорил сегодня, обязательно попадётся нам на экзамене, и на том откланялся.       Студенты, находящиеся уже на низком старте, радостно вздохнули, покидали в сумки тетради и ломанулись на выход, сшибая с ног старого профессора. Он, бедный, даже платочек свой выронил, пока молодое стадо выносилось из недр здания.       Я, не торопясь, выползла следом за всеми и наконец-то оказалась на улице, с наслаждением вдыхая пахнущий грозой воздух.

***

      Существование человека заключается не просто в удовлетворении базовых биологических потребностей. Люди способны на оценку, на сострадание, на порицание, на эмоции. Но иногда получается так, что мы абстрагируемся от данных природой способностей и просто дышим. Наступает пора, когда твоё мнение и чувства не учитываются, да и смысла их выражать никакого нет. Вот и сейчас я окончательно приняла тот факт, что пытаться быть лучше, чем ты есть на самом деле, нет необходимости.       Накрапывал мелкий сентябрьский дождь, небо затянуло серой хмарью, хотелось кофе и курить. В последнее время я поддавалась своим пагубным привычкам с гораздо большим остервенением, чем это было год назад. Чем дальше в жизнь, тем хуже жизнь. Прошу прощения за каламбур.       Повинуясь порыву, выуживаю из кармана куртки пачку сигарет. Осталось всего пять штук, а ведь я покупала их только вчера. Охренеть. Если так пойдёт дальше, то не только стоматолог будет в шоке от состояния моих зубов, но ещё и врач-онколог.       Три года назад я даже боялась подумать о том, чтобы взять в руки сигареты. Мама не курила, несмотря на своих спиртовых белок, папенька тоже, Богдан же вообще всегда был за ЗОЖ, не говоря уж о Белове. У Дани первое время даже глаз дёргался, когда он узнал, что я стала злостным курильщиком. Но тому были свои причины. Помимо физической зависимости, никотин провоцирует ещё и психическую, как бы подсаживает на себя, даруя в нужное время то покой, то наоборот чувство бодрости. И психическая зависимость в разы сильнее. После той злополучной ночи, когда я узнала, что мама умерла, а Богдан добил меня окончательно, – у меня началась долгая мучительная бессонница. С кошмарами, паническими атаками, скрежетом зубов и отчаянным желанием выпилиться. Папочка пошёл по пути наименьшего сопротивления, трезво оценил моё состояние, назначил мне лекарства и записал к знакомому психотерапевту, разумно рассудив, что смерть матери подорвала моё душевное равновесие капитально, вот только о Соколове он ничерта не знал. Такие вещи никому не расскажешь, особенно человеку, которого люто ненавидел с двенадцати лет. На психотерапевта впоследствии я забила, потому что он требовал разговора, а от общения с людьми в тот момент меня банально тошнило. Таблетки гасили мою бессонницу ненадолго, я от них откровенно тупила, жила, как в тумане, и всячески утратила светлый ум и память. Учёба пошла под откос. Решение нашло себя само, когда Ковалёв, видя моё дикое состояние, отобрал у меня седативные и выбросил их в мусорку, попутно сообщив, что я бестолково подсела на мощные препараты и перестала совсем присутствовать в реальности. "Лучше кури, Авдеева!" – посоветовал добрый одногруппник, а я повелась. И это реально было лучше, ровно до того момента, пока я не осознала, что сменила одну зависимость на другую. Но с никотином хотя бы удавалось быть в строю, готовиться к занятиям и воспринимать происходящее по-человечески, а не через призму отрешённости.       Спасибо, что не посоветовал алкоголь или наркотики.       Горько усмехаюсь, вспоминая самый страшный период своей жизни, как какой-то пародийный фильм, и закуриваю.       Как назло, людей на улице было дохрена. Однокурсники постепенно выходили из корпуса, прощались и смешивались с толпой прохожих. У всех были какие-то свои дела и планы. А мне хотелось только спать. Никакого желания что-то делать, куда-то идти, да и вообще жить. Такое отупляющее состояние прострации, словами не описать. А ещё внутри нарастала дрожь, паническая, я никак не могла толком уловить, что конкретно меня беспокоило в этот раз, но обычно такие состояния выливались в настоящие атаки. Пульс шкалил, давление повышалось, и меня душили рыдания. Наверное, я просто устала.       Ковалёв с Юсуповым курили рядом и пытались подбить меня пойти сегодня на посвят для первокурсников, который втихаря был организован в одном из подземных клубов города. Но я как-то не горела желанием веселиться. К тому же, нахрена мне первокурсники? Совсем ещё дети...       "Ну да, конечно, ты ведь прёшься по парням постарше," – порой подсознание издевается круче, чем все неадекватные преподы вместе взятые. Живот снова скрутило спазмом от грёбанных мыслей. Сейчас присутствие Богдана ощущалось, как никогда, остро, словно он и не уезжал вовсе, а назойливо маячил за спиной, периодически окликая. Пожалуй, я просто переносила его образ на младшего брата, невольно проводя параллель между ними. Это было, конечно, неправильно. Руслан мне не сделал ничего плохого, разве что несколько раз нелестно отозвался обо мне в течение всего времени, что мы были знакомы. Но меня всё равно трясло. Я помнила до мельчайших подробностей запах алкоголя, смешанный с жидкостью для полов, мокрый линолеум, осаднённые колени и свой плач, молящий отпустить и не делать мне больно. А в ответ получила кучу страха, вины и только короткую фразу: "Прости, Крис, я не знал..."       Чтобы хоть немного расслабиться и восстановить в голове расшатанный дзен, снова закуриваю, стараясь угомонить трясущиеся пальцы. Сигарета подпрыгивает, пока подношу её к губам, но после новой затяжки сразу легчает. Никотин всасывается в кровь и за один удар сердца разносится по организму, отравляя даже самые мелкие капилляры, расслабляя все мышцы и утихомиривая нарастающую панику. Голова тяжелеет, а сознание проясняется.       Прощаюсь с ребятами и потихоньку спускаюсь на аллею, откуда за какие-то пять минут дохожу до дома. Во дворе уже намного меньше народу, поэтому даже слышно щебет воробьёв. Машины Дани нет, значит, ещё на службе. Жаль, не хочется оставаться сейчас одной, даже несмотря на состояние выжатого лимона.       В квартире всё ещё стоит земляной запах заплесневелого холодильника, но уже гораздо менее явный. Мы с Беловым хорошо прибрались, выкинули гору хлама и даже купили мне чайник и микроволновку.       Сбрасываю с ног тяжёлые ботинки, скидываю сумку и плетусь в ванную, а затем на кухню. Жрать охота просто до умопомрачения, вот только нечего. Готовить лень, голова совершенно не соображает, поэтому единственное, на что хватает физического ресурса – доползти до кровати и рухнуть на неё не раздеваясь. Мозг мгновенно отключается, и я погружаюсь во тьму. Конец POV: Крис.

***

POV: Руслан.       – Я убью её! – мой яростный вопль выбивает изумлённую улыбку на лице Арса, когда сажусь в его машину, припаркованную около чёртовой клинической больницы.       – Полегче, парень. Я думал, вы с Цаплей уже пришли к компромиссу в ваших непростых отношениях, – брюнет заливисто хохотнул, успокаивающе протягивая мне зажигалку.       – Да при чём тут Цапля? – презрительно фыркаю в ответ на его жест, но зажигалку благодарно принимаю, хотя бы для того, чтобы потом покурить у клуба. Арс ненавидит, когда я дымлю в его тачке, поэтому эта зона неприкосновенна для сигарет.       – Разве ты не на неё так бесишься? – друг удивлённо приподнял бровь, а я закатил глаза. Ещё бы ему не изумляться, я же обычно спокойнее сытого крокодила.       – Отрабу отменили, Цапля вообще откровенно надо мной поржала, когда увидела в дверях ординаторской. Сказала, что ей сегодня не до нас и она об этом сообщила старосте. Ещё тварь "оценила моё рвение к учёбе". На моё праведное возмущение староста ответила, что передала всю инфу Авдеевой. Угадай, кто меня бессовестно кинул?       Друг непонимающе моргнул.       – Сучка Авдеева! Ненавижу!!!       Бешенство буквально достигло пика и готово было вот-вот выплеснуться наружу и затопить собой каждый уголок планеты.       – М-да... – Леонов прокашлялся, маскируя нервную улыбку, – а Авдеева у нас кто?       – Заноза в заднице, вот кто! – рявкаю я и тут же прихожу в себя, отчего-то мгновенно успокаиваясь и теряя всяческое желание убивать. Сама напросилась, стерва. Теперь точно мало не покажется.       – Да уж Соколов, ты со своими бабами никогда не соскучишься, – Арс притворно вздохнул и покачал головой.       – Боже упаси от такой участи. Ты бы её видел. Раньше хоть задница была норм, а сейчас ни кожи, ни рожи. Пирсинг, татухи и куча мата. Не девушка, а пародия.       Но мой ядовитый комментарий Леонов расценил по-своему.       – Ну-ну, – друг хмыкнул и завёл машину, – и давно ты её знаешь?       – Она спала с Богданом три года назад. Мы не поладили с тех самых пор, – пристёгиваюсь и откидываюсь обессиленно на сидение, устало потирая пальцами сухие глаза. Всё-таки воевать с Авдеевой энергозатратно. Ещё никто меня так не выводил из себя.       – Поэтому тебя так бомбит?       Арс уже откровенно ржал. Никакого сочувствия.       – Меня бомбит, потому что отец снова устроил разнос из-за жалобы Цаплиной и пообещал организовать мне "райскую жизнь", если я завалю хоть один экзамен или не войду в сессию. А Авдеева вместо того, чтобы предупредить меня, что отработки не будет, свалила в закат. Я припёрся, как олень, прождал час эту двинутую невропатологшу, а по итогу всё зря...       – Ну ничего, сейчас мы быстро тебя расслабим. Ты же помнишь про посвят? – кажется, у Леонова сегодня было наипрекраснейшее расположение духа, и даже мои психи не убавили его настроение ни на градус.       – Помню, – раздражённо буркнул я и открыл глаза. Мы уже выехали на оживлённый проспект и на всех парах неслись в сторону разрушенного моста, который связывал старую, некогда затопленную, часть города с новой, отстроенной не так давно.       На самом деле наш небольшой город Сплитольск имел довольно богатую историю. Мы жили на левом берегу реки Тонки, которая семьдесят лет назад внезапно изменила своё русло и поделила предыдущий центр города пополам, затопив все значимые места и погрузив их навеки под воду. Объяснений данному явлению так и не нашли, кто-то искренне верил, что подобная катастрофа была запланирована властями, кто-то считал, что это кара небесная, не иначе, кто-то грешил на военных. Но в реальности большая часть старого города стала непригодной для жизни, и все жители перебрались на другой берег, оставив руины прежних домов, школ, ресторанов, музеев, больниц по ту сторону моста. Успевшие спастись люди воспользовались древними катакомбами, отстроенными в эпоху ВОВ и перешли под бушующей рекой на другую сторону, у нас даже отмечали праздник, посвящённый данному событию. Сейчас же никто даже не мог точно сказать, существуют ли катакомбы до сих пор или их уже давно затопило. Входы в подземелья с нашего берега были заварены и погребены под толстым слоем асфальта. А на правом берегу сейчас из старых зданий функционировало только заведение для психических больных, где содержались все от шизофреников до опасных преступников. К их счастью вода обошла психушку и лишь немного подтопила больничные угодья и огороды. Никто собственно и не был против того, чтобы психбольницу оставили на прежнем месте. К тому же это соответствовало санитарным нормам. Наша местная администрация решила, что таких пациентов необходимо держать подальше от здорового населения, там им комфортней, да и природой тот берег был не обеднён: хвойные леса, родники, пруды, поля. Часть леса правда вырубили бесстрашные предприниматели и отстроили там коттеджные посёлки, фермы, дачи, а часть так и осталась нетронутой, изолируя особо опасных граждан от обычных людей.       Но заброшенные здания не остались совсем без внимания. Юные сталкеры воспользовались тем, что обширная территория так бессовестно простаивает, и организовали ночной клуб на базе одного наиболее сохранившего свой первозданный вид здания. То ли это была школа когда-то, то ли морг, хрен его знает, но подвальные помещения были практически не затоплены, стены укреплены, фундамент цел, а посему грех было упустить такую денежную ситуацию. Надо сказать, клуб пользовался охренительным спросом, поскольку пускали туда всех, кто был способен оплатить вход. Старшее поколение закрывало на это глаза – город-то у нас тихий, жителей мы практически всех знали в лицо, да и преступлений особо никогда не числилось. Но так длилось до поры. Когда начали пропадать студенты – дорогу к клубу перекрыли, как и выезд на дачи, пытались даже комендантский час ввести, но народ встал на дыбы, поэтому стоило шумихе вокруг таинственных исчезновений немного поутихнуть, поскольку тела пропавших не нашли, – мост снова открыли, но вот перебраться через него можно было только днём и только предъявив паспорт, ну или подкупив патруль.       Леонов в этом плане был правильным до мозга костей, считал, что взяточничество – бич современного общества. Просто папа у него состоял в антикоррупционной касте, что не могло сказаться на Арсе как-то иначе. Друг всегда брал с собой паспорт, а если вдруг где-то его забывал, то был способен вернуться за ним даже с другого конца света, лишь бы не платить бабки.       – Ты паспорт-то взял? – решаюсь немного поддеть предвкушающего вечеринку брюнета.       – А как же, – мою иронию он не уловил.       Мы с Арсением дружили с десяти лет, правда наши отцы не ладили, поэтому общались мы исключительно в школе или на парах в универе, пока Арсений не ушёл в академ на два года. Теперь он учился на курс младше меня, но ни капли не унывал по этому поводу, ведь я снабжал его своими конспектами, расписанными билетами на экзамены и ответами на тесты. Медицина ему всегда нравилась, а уж после того, как она спасла ему жизнь – он навечно был предан этому сложному комплексу наук. С тех пор, как у Арса обнаружили злокачественную опухоль головного мозга, он редко куда-то выбирался, в основном лечился, даже пережил операцию и химию. Но надо отдать ему должное – ни разу в жизни я не видел его в депрессии. Слишком этот парень любил жизнь, а я бесконечно ценил его за такую силу духа. Полтора года назад он вышел в стойкую ремиссию, и это не могло не радовать.       – Кстати как твоё последнее обследование? Ты же сейчас на консультации был, что сказали?       Арсений прокашлялся и постарался лучезарно улыбнуться, хотя вышло не очень убедительно, даже криво.       – Да всё в порядке. Здоров как конь, – брюнет искренне рассмеялся, но что-то как будто было не так. Я сделал вид, что поверил, но украдкой продолжил за ним наблюдать. Однако Леонов вёл себя как обычно, ничем не выдавая внутреннего напряжения, даже карие глаза у него сегодня довольно светились. Решив, что мне показалось, и я хренов параноик, дабы избежать подрзрений, приходится отвернуться в окно. На улице накрапывал мерзкий промозглый дождь, хорошо хоть всё ещё было тепло.       У самого моста мы притормозили, поскольку уже образовалась большая пробка. Патруль пропускал очень медленно, тщательно проверял документы, некоторых даже разворачивал назад. Но, уверен, многие даже умудрятся пешком проникнуть на посвят, правда, под покровом ночи, дав на лапу бдительным полицаям.       – Янка-то будет? – внезапно поинтересовался Арс, отвлекая меня от своих мыслей.       – Не, у неё сегодня День Рождения у племянника. Припрягли к организации утренника.       – Жаль, – с нескрываемым разочарованием выдохнул брюнет, – а я уже надеялся, что она придёт с Асей.       – Ну так может Ася и будет, я не знаю, – растерянно пожимаю плечами.       – Да не, она же без Янки никуда. Девчонки. Даже в туалет парами ходят.       – Сам бы пригласил, чего тупить-то? Ты же ей с десятого класса нравишься.       – Отморозится, – Арс почесал большим пальцем лоб и опять впился в руль, – после того случая она меня избегает. Говорит, что ещё не готова к таким серьёзным отношениям.       Ну ещё бы... На днюхе Янки Леонов напился до свинского состояния и в лоб предложил Анисимовой выйти за него замуж. Тоже мне Ромео. Я так ржал, что пиво носом пошло. Особенно от его бестолкового вида да поползновений в сторону несчастной Аси, которая никак не ожидала столь скорого развития событий. Какая девчонка не испугается такого рьяного напора?       Но это естественно я вслух не произнёс, проглатывая язвительный комментарий по поводу нелепой влюблённости в бывшую одноклассницу. Не охота бередить сердечные раны лучшего друга. Поэтому пришлось незаметно посмеиваться в кулак, изображая искреннее недоумение относительно всего происходящего.

***

      К девяти вечера мы наконец-то достигли пункта назначения. Посреди старых каменных развалин, кое-где поросших мхом, возвышалась одноэтажная постройка, издали напоминающая наш местный военкомат. Меня аж передёрнуло от такого сравнения.       Ребята снесли второй этаж целенаправленно, чтобы разместить ночной клуб в подвале. Поскольку они хотели сохранить аутентичность строения, то не стали менять ни тяжёлые дубовые двери, ни облицовку крыльца. Немного подшлифовали, подштукатурили, подкрасили в советский жёлтый, сменили окна на пластиковые и облагородили газон. Запах слава богу тут стоял не затхлый библиотечный, а вполне себе приятный. Тут смешались и дым от кальянов, и запах алкоголя, и аромат приличных закусок. В общем жить можно. Самое главное, что организаторы всегда всё делали со вкусом, особенно тематические вечеринки. И было круто. Надеюсь, сегодня тоже не подведут.       Мы вошли внутрь, где уже стиль менялся с шестидесятых на современный мрачный минимализм, с неоновыми вывесками на стенах, флуоресценцией и двумя обязательными амбалами у входа с непроницаемыми лицами, как у Кобры-Бабочки из "Лило и Стич". Мы оплатили браслеты и спустились вниз – туда, где уже вовсю разрывались басы, а диджей комфортно устроился за пультом.       Народу было немыслимо много. Битва университетов просто. Медики, экономисты, технари, даже пару знакомых видел с колледжей и несколько молодых преподавателей. Конечно, посвят делается для первокурсников, но кто запрещает отмечать сей день будучи и на старших курсах. Тем более, вчерашние школьницы выглядят далеко не так невинно, как это было лет сорок назад. Раскованные, весёлые, кокетливые. Акселерация, мать её. Но, пожалуй, сегодня мне это даже на руку. Несмотря на то, что с Янкой мы уже давно в отношениях, я редко упускал возможность поохотиться на молодую кровь. Тут, пожалуй, мы с братом слишком схожи. Вот только я Ермаковой не изменяю. Ну почти никогда. У меня свои принципы, да и с ней мало кто способен сравниться. Всё-таки она хороша. Изящная, яркая, с миловидным лицом и копной рыжих, вьющихся в мелкое кольцо волос. Нас сватали друг другу с пелёнок, не удивительно, что мы вместе. Любовь ли это? Наверное, да. По крайней мере с ней мне надёжно, пусть уже и не сносит голову, как раньше, но зато она никогда не выводит меня из себя, всегда прислушивается и умеет мастерски изображать слабость, когда мне необходимо чувствовать себя мужчиной. Мы отличные друзья, хорошие любовники, но...       – Ты чего завис? – острый локоть болезненно врезается в мои рёбра.       Возмущённо шиплю и отпихиваю от себя ржущего Арса, который уже успел обзавестись стаканом, где плескался виски с колой.       – Ведёшь себя сегодня дико странно. Всё нормально? – от пристального взгляда Леонова хрен что утаишь.       – Нормально, – огрызаюсь я и выхватываю у него стакан с выпивкой. Делаю шумный глоток и кривлюсь, – буэ... что за дрянь?! – в немом шоке уставляюсь на брюнета, брезгливо кривя рот. Мы пришли отдыхать и расслабляться, а не страдать от сухого закона.       Арс пожимает плечами на моё праведное возмущение.       – Это же невозможно пить. Один лёд и кола. А где виски?       Друг задорно хохотнул, отбирая у меня назад своё пойло.       – Я сегодня без градусов, Руслан.       Насмешливо приподнимаю бровь, ибо не верю, что мой драгоценный Леонов добровольно отказался пить, но тот только невесело хмыкнул. Странно всё это.       – Мне ещё за руль садиться, – пытается оправдаться он, прихлёбывая ледяную колу.       – И когда это тебя интересно останавливало? – скептически протягиваю я, потирая ушибленный бок.       Он снова равнодушно пожимает плечами. Диалог на этом завершается. Леонов огибает меня и устремляется к группке каких-то размалёванных девиц, оставляя меня прозябать в одиночестве у бара. Класс.       В отличие от Арса заказываю себе именно виски и, отхлебнув более половины, наконец-то немного расслабляюсь. Мне даже становится жарко. Слишком много народу набилось в помещение без окон. Не протолкнуться, хотя чувствуется, что вентиляция и кондиционеры работают на полную мощность.       Диджей вместе с ведущими начинают шоу-программу, конкурсы. Я отхожу в самый дальний угол под прохладный кондей и потихоньку накидываюсь крепким алкоголем, стараясь выкинуть из головы неудачную первую половину дня. Арс потерялся где-то в толпе, но, насколько я его знаю, он недолго будет страдать от отсутствия Аси, скорее всего уже отжигает где-нибудь на танцполе с очередной девушкой, забыв про время.       Не знаю, сколько так сижу, но в конце концов выпитое даёт о себе знать. Чувствую, что ещё немного, и лопну, поэтому отставляю от себя очередной квадратный стакан, выдыхаю, собираясь с мыслями, и выпрямляюсь во весь рост, внезапно ощущая себя точно на скоростной карусели. Аж тошнит. Хорошо так кайфанул, ничего не скажешь. Меня немного качает, но беру себя в руки и, пробившись сквозь потную толпу, спускаюсь ещё вниз на один уровень. Я оказываюсь в просторном помещении, подсвеченном красным у пола яркой светодиодной лентой. Кабинок здесь великое множество, целый лабиринт, не удивительно, что люди готовы тут уединяться без всякого стеснения. Правда, одну парочку я всё же шуганул, когда случайно открыл незапертую кабинку и был удостоен чести лицезреть спущенный штаны какого-то мужика и девушку у него на руках, вытирающую спиной туалетную стенку. Они меня даже не сразу заметили, продолжая предаваться любовным утехам. Если бы я тактично не извинился, парень бы даже не обернулся, а девушка, кажется, вообще была далека от реальности.       От греха подальше бреду вглубь, минуя очередные раковины и достигая укромного угла рядом с техническим помещением. Спасибо, что тут везде понавешены светящиеся в полумраке указатели, иначе заблудиться можно было бы проще простого.       Сделав свои дела, собираюсь уже выйти из кабинки, как вдруг слышу голоса снаружи. Один из них заставляет меня напрячься и замереть с вертушком в руках.       – Тут никого, – Арс?! Что он здесь делает? Неужто тоже приспичило заняться сексом в таком месте?       Однако следующая фраза друга буквально пригвождает меня к месту.       – Мне сказали, что препарат экспериментальный, – голос Арса срывается на хрип, и он закашливается.       – Да-да, – быстро ответили ему каким-то крайне напряжённым басом.       – Это безопасно? Что будет, если я введу себе это?       – Разве вам ничего не объяснили? – кажется, второй мужчина заметно нервничал.       – Он сказал, что эффект положительный.       – Тогда в чём суть вопроса? Первый бесплатно, насчёт второго – договоримся.       Неужели мой друг покупает наркотики? Я стоял в таком ахуе, что чуть не рухнул прямо в унитаз. Охереть! Ну, всё!!! Сейчас я ему устрою!       С громким хлопком распахиваю дверцу, ударяя ей соседнюю кабинку, и предстаю настолько злой перед двумя замерзшими мужчинами, что ещё чуть-чуть и разорву их обоих.       – Какого хера, Леонов!!! – мой голос звенит от ярости, а лицо сейчас не предвещает ничего хорошего. Мужчины застывают, синхронно поворачивая на меня головы.       Друг судорожно сглатывает, а второй человек тут же срывается с места, пытаясь скрыться, но Арс приходит в себя первым и успевает схватить его за рукав толстовки.       – Дай мне шприц!!! – громко требует он у парня, протягивая ему руку, но незнакомец, скрывающий своё лицо за капюшоном, наотмашь бьёт Арса в челюсть кулаком. У меня тут же перед глазами потемнело. Я кинулся на помощь своему другу. Юркий засранец успевает перемахнуть через оседающего на пол Леонова, но я слишком близко, поэтому стремительно срываю с парня капюшон и толкаю его что есть мочи в стену. Он бьётся лбом о кафель с громким треском разбивая несколько плиток на куски и пачкая их в чём-то липком. Оглушён. Отлично. Кидаюсь к Арсу на помощь, но тот отпихивает меня с такой силой, что еле удаётся устоять.       – Не лезь, Соколов!!! – Леонов вырывается из моих пальцев и, поскальзываясь на окровавленном полу, подбегает к дилеру. Тот уже успел очухаться, поэтому поднял глаза и, не мигая, уставился на меня в упор, сплюнув на пол кровь вместе с зубами. Никогда не видел этого человека прежде. Кто он такой, чёрт подери? Довольно щуплый, жилистый, светловолосый, на половину лица шрам, как от жуткого ожога кислотой. Такого я бы точно запомнил, если бы однажды с ним пересёкся. Он с шипением пятится к выходу, но я отрезаю ему путь к отступлению, перегораживая собой выход. Он в ловушке.       – Арс! – обращаюсь к другу, не сводя глаз с опасного типа. – Ты спятил?! Я не дам купить тебе наркотики! Это статья!!! Что на тебя нашло, ты же даже не пьёшь? – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски срывается на крик, да и Арс будто не в себе.       – Я умру без этого препарата! – не узнаю в его интонации прежнего Леонова. Брюнет целенаправленно приближается к дилеру, загоняя того вплотную к стене, и вдруг резко оборачивается ко мне. Из носа Арса течёт кровь, но он этого даже не замечает, потому что лицо влажное от слёз. Его глаза сейчас не выражают ничего кроме слепого отчаяния. Там даже прописывается мольба.       – Это мой последний шанс! Сегодня мне сказали, что опухоль уже не операбельна, и я буду дохнуть от адской боли, которую не купирует уже ни один препарат из группы "А"!!! – Леонов жмурится, а я окончательно перестаю хоть что-то соображать, чувствуя только, как в ушах начинает звенеть от осознания, что мой лучший друг умирает. Умирает прямо сейчас, в двадцать два года, мать его, а я об этом узнаю таким образом!       Моментально теряюсь, переводя взгляд с обезумевшего Арсения на загнанного в угол парня. Блондин выпрямляется в полный рост, ощущая себя чуть более уверенно, и пытается натянуть на лоб капюшон дрожащей рукой. В его блестящих, как навозные жуки, глазах мелькает страх забитого зверя. Что-то тут нечисто.       – Мы найдём другого врача. Наркотики – не выход! – пытаюсь воззвать к адекватности я, но меня осаживают зарёванным взором.       – Это не наркотики! – взрывается друг, делая такую гримасу, словно я совершенно ничего не понимаю и зря так невовремя влез.       – А что??? Что ещё, блядь, можно покупать в туалете ночного клуба?       Арс болезненно жмурится, неожиданно отступая от незнакомца на шаг и мотая головой из стороны в сторону, словно пытаясь отогнать от себя наваждение. От моих слов он вдруг заколебался. Парень у стены осторожно пришёл в движение. Он молчал, только тяжело дышал, спрятав кулаки в карманы толстовки. Я наблюдал за ним краем глаза, готовясь пресечь любую выходку, стоит ему ещё раз шевельнуться.       – Это мой единственный шанс, – вновь шёпотом повторяет Леонов, чем заставляет меня отвлечься и полностью сконцентрироваться на нём. Именно в эту секунду совершаю непростительную ошибку. В следующий миг мой затылок пронзает адская боль, сопровождающаяся ненормальным хрустом костей черепа. Из ушей водопадами хлынула горячая жидкость, а тело потеряло контроль. Дышать было нечем, лёгкие точно испарились и больше мне не подчинялись. Я рухнул, в панике стараясь хоть чем-нибудь пошевелить или хотя бы вдохнуть, но тщетно.       Последнее, что успеваю увидеть, как человек в капюшоне кидается на опешившего Арса, распахнувшего в немом ужасе рот, и безжалостно вонзает ему в оголённую шею шприц, одним толчком загоняя поршень до упора. Леонов моментально хрипло оседает на пол, закатывая глаза.       В голове стоит неимоверный звон, спасительная мысль, что нужно закричать, гасится за глухой, доносящейся словно издалека фразой, сравнимой в своём бездушии разве что с накатывающей густой темнотой:       – Второго тоже уколи, он всё равно не жилец. Посмотрим, как долго его мозг протянет на одной дозе... Конец POV: Руслан.