V. Возвращение из ада
15 августа 2021 г., 19:37
Desine sperare qui hic intras - Оставь надежду всяк сюда входящий
Клубные басы возобновляются вновь и, как сквозь вакуум, доносятся в крохотное подвальное помещение без единого окна, отражаясь звенящим эхом от влажных, покрытых склизкой чёрной плесенью стен. Значит, проблему с темнотой уже разрешили и вечеринка продолжается. Он довольно осклабился и щёлкнул кнопкой на длинном переходнике, возвращая к жизни всё своё хитрое оборудование. Единственным источником света, кроме керосинового фонаря, закреплённого над головой, теперь служит старая, наполовину перегоревшая операционная лампа, склонённая в почтительном корявом реверансе под необходимым углом над сгнившей до ржавых дыр каталкой. На металлической вогнутой поверхности, обнажив остовы белых, как мел, рёбер, раскинув в стороны руки, лежит обмякшее тело. Рыжие кудри перепачканы багрово-красным и, кажется, что их медный цвет отныне изменён навечно, вот только существует масса способов смыть кровь. Надо лишь постараться. – Мой маленький огненный баттерфляй, – напевает себе под нос снующая из стороны в сторону тень, то и дело щёлкая костными щипцами по грудной клетке, – не улетай, не улетай... маленький-маленький баттефляй, забудь про свободу, про волю... забудь навсегда... здесь дом твой отныне, твой рай... Дело пошло гораздо быстрее, когда вместо тусклого фонаря и светящихся в темноте неоном губ девушки, появилась возможность работать под электрическим светом. Хр-русть... оставшийся последним хрящ, связывающий грудину с левой ключицей, перекушен. Теперь дело за малым. Лязг кусачек на миг приглушает глухой рёв колонок. Перед глазами благоговейно раскрыт целый внутренний мир, который совсем ещё тёплый, сочится кровью и сладковато пахнет свежей плотью. Розовая лёгочная паренхима не успела посереть, сосуды переполнены жидкой кровью, что свидетельствует о том, насколько смерть была скоропостижной. Венечные артерии опутывают нежными объятьями юное, крепкое сердце, кажущееся таким маленьким. И как в него способно поместиться всепоглощающее чувство любви? Ну разве не чушь? Он многозначительно фыркает, будто только сейчас дошёл смешной смысл устойчивого выражения. Предназначенная ему судьбой нимфа обладает намного большим сердцем. В этом можно не сомневаться. А эта баттерфляй всего лишь станет её прислужницей, покорной компаньонкой, равно как и две предыдущие. Настанет время и рыжие кудри самой главной, королевы всех баттерфляй тоже обагрятся благородными алыми брызгами. В отличие от остальных её кровь чиста и пьяняще пахнет лотосами. Её кожа сплошь усеяна солнечными веснушками, сияющими даже в темноте, подобно самым упорным светлякам. Она станет венцом его подземного мира, раз уже иначе быть с ней невозможно. А пока... он сделает всё, чтобы его королева ни в чём не нуждалась. Кости рёбер с громким треском выламываются, чтобы талия баттерфляй была максимально близка к ангельской талии насекомого. Он стягивает лишнюю кожу, сшивая её крупными атласными лентами ярко-жёлтого цвета, через воткнутые в тело скобы, дабы цвет лент остался ярким и незамаранным. Красная и оранжевая баттерфляй уже прошли все этапы и теперь красуются на своих местах. Наконец-то пришло время жёлтой огнёвки. Осталось всего ничего: ещё четыре баттерфляй по количеству цветов в радуге. Только после того, как будет собран весь комплект, он позволит себе прикоснуться к безупречному существу. Его идеальная, его единственная, его непорочная, та, ради которой всё затевалось, достойна самого лучшего. Для неё уже давно приготовлены золотые ленты из дорогого шёлка. Остатки хрящей и костей перетираются в муку, которую он вмешивает в гипсовую штукатурку. Кропотливо заливается деревянный остов будущих крыльев. Как только гипс застынет, конструкция будет выкрашена в жёлтый и закреплена под высокий потолок тронного зала. К изящным крыльям, словно рыжая марионетка, за тонкие запястья на шёлковые ленты будет подвешена изумительная куколка. Ей надо дозреть, чтобы пройти все этапы метаморфозы. Ей предстоит ещё заслужить дарованные крылья, но он уверен, что она справится.***
– Я тебе говорю, она должна быть где-то здесь! – перекрикивает громкое пение сверху Ковалёв, пробиваясь сквозь кучкующихся у лестницы в туалет девчонок. За ним крайне лениво следует Юсупов. Рыбакова как сквозь землю провалилась, а Ленка подняла хай, требуя от парней поискать подружку в страшном туалете... "И чё так бузить, ё-моё? Найдётся, куда она денется-то. Ещё и свет вырубили, как назло. Шею бы на этих ступеньках не свернуть", – подумал про себя Федька и сердито тряханул хмельной головой. Мишка давно уже пускал слюни на Лизку, но кто же мог подумать, что её исчезновение так подорвёт подогретое алкоголем равновесие его непробиваемой душонки. Федька в темноте успел схватить друга за рукав и притормозить его. – Давай подождём, – разумно предлагает он, не желая в свете только одного фонаря от мобильника спускаться во мрак туалетов, – вдруг она уже поднялась, просто потерялась. Включат свет и найдём её. Или вообще позвони. – Да тут связь как в бункере, я даже пытался с первого этажа дозвониться, но вышки слишком далеко, у меня не ловит... – Мишка обеспокоенно косился в недра чернеющей дыры санузла. Зловеще однако. – Ладно, – сдался Федька под умоляющим взглядом друга и чертыхнулся сквозь зубы, – я всё равно ссать хочу, терпеть уже мочи нет. Пошли. Юсупов тоже включил фонарь на мобильнике и, держась за перила, осторожно принялся спускать во мрак первым. Девчонки сзади испуганно заверещали. Видать, тоже хотелось писать, а спускаться в "преисподнюю", даже освещая себе дорогу мобильниками, было жутко. Ковалёв благодарно последовал за другом, медленно переступая по ступенькам. Внизу слышалось журчание воды и негромкие голоса людей. Звуки пения доносились сюда не так уж и явно, что было только на руку. Головы парней и так гудели от переполнявших их мыслей. Как только они оказались внизу, стало немного проще воспринимать зияющие в темноте провалы кабинок с приоткрытыми дверьми и блестящие блики кафеля. Но всё равно было жутко, как в фильме "Искатели могил", когда съёмка ведётся ночью на видеокамеру посреди психушки. Дичь одним словом. Того и гляди из-за угла покажется призрак или подземные твари из фильма "Спуск". На всякий случай Мишка пообещал себе больше не увлекаться ужастиками, а то бурная фантазия провоцировала воображение на страшные вещи. Он шумно сглотнул и обвёл глазами лабиринт из кабинок. Лизка вряд ли бы стала замываться так близко от входа, всё-таки пятно было на спине, платье пришлось бы снять. Удивительно, что несмотря на всё выпитое, он рассуждал как никогда трезво и логично до умопомрачения. Хотя, пожалуй, в водке был огромный плюс. Не будь он пьяным, хрен бы вообще полез выручать эту рыжую зазнайку. – Ну пошли, что ли? – хрипло буркнул Юсупов, стараясь казаться храбрым перед своим лучшим другом, хотя даже ему, повидавшему кучу дерьма на работе СМП, включая ДТП и железнодорожные травмы, было, мягко говоря, не по себе. Они двинулись по проходу вглубь санузла, то и дело освещая себе дорогу. По пути на них налетел какой-то странный парень, качающийся из стороны в сторону и шуганувшийся от них, как от прокажённых. – Воу, полегче, друг! – фыркнул Федька, освещая испуганное лицо перед собой фонарём. От увиденного Ковалёв не выдержал и орнул, но быстро угомонился под осуждающим тяжёлым взглядом друга. Парень перед ними выглядел неважно, как будто его драли псы. Лицо всё залито чем-то блестящим и тёмным, глаза безумно вращаются, а тело мелко дрожит, точно у нарика в период ломки. – Эй, ты в порядке? Помощь нужна? – сглотнув слюну и взяв себя в руки, обеспокоенно поинтеросовался Юсупов, мигом включая в себе умудрённого опытом фельдшера, и сделал шаг навстречу парню, но тот только в страхе попятился, тревожно замотал головой и быстро, насколько ему позволяли ноги, рванул в сторону выхода, минуя друзей и попутно налетев в темноте на угол какой-то приоткрытой дверцы. Удар отрезвил камикадзе, он остановился и выудил из толстовки телефон, фонарь на котором уже был предусмотрительно включён. Не говоря ни слова высокая фигура, чуть подволакивая правую ногу скрылась за углом, а Федька только удивлённо присвистнул и почесал затылок. Мишка же, как раззявил рот в уже немом вопле, так до сих пор его и не закрыл. Настолько охренел. – Да уж, вот что значит нажраться и кувыркнуться в темноте. Пиздец, я чуть не обосрался, – Юсупов рукой захлопнул рот Мишки, звонко клацнув его зубами. На всякий случай парни ещё раз переглянулись. Ковалёв уже пришёл в себя от ступора и только пожал плечами, мол, ну и хер с ним с этим избитым придурочным. Про странного побитого мужика они сразу забыли, когда вернулись к тому, зачем пришли. – Лизка! Эй! Лизка, ты тут?! – решил огласить своим зычным уверенным басом санузел Федька. Но ответом ему послужила тишина. Блеск. – Нет её тут! – фыркнул Юсупов и осуждающе покосился на друга. Тот виновато поморщился. – Может, случилось чего? – тихо осведомился Мишка. – Да ничё не случилось, она наверху уже глушит пятую пина коладу, пока мы тут в расхитителей гробниц играем, – взорвался недовольный Федька и всунул другу в руку свой мобильник. Тот недоумённо моргнул. – Ссать я хочу! Ссать! Подсвети, будь другом! Ковалёв уже открыл было рот, чтобы возмутиться и послать Федьку с такой просьбой далеко и надолго, но на этот раз возглас негодования застрял у него в глотке, потому что, как только Юсупов дёрнул на себя дверь кабинки, на него вывалилось тело. Чьё-то большое, тяжёлое тело! Федька еле устоял, в ужасе удерживая на себе труп. – Мать твою! – помертвел Ковалёв и собрался грохнуться в обморок, но Федька грохнулся раньше, не выдержав вес своего груза. Тело смачно приложилось головой об пол с диким хрустом и вдруг жадно вздохнуло. – А-а-а-а-а-а!!! – заорали теперь вдвоём парни. Ковалёв дал дёру первым, Юсупов следом, кое-как выбравшись из под окровавленной туши, прижимавшей его к плитке на полу. Они ломанулись на выход, а Федька, кажется, опустошил свой мочевой пузырь прям там. Ребята взбежали по лестнице наверх и только тогда, привалившись в темноте спинами к стене смогли отдышаться. Федька упёрся вытянутыми руками в бёдра и опасливо покосился на мрачный вход, пока Мишка держался обеими руками за грудь и отчаянно часто сопел. Вот уж точно ад... Оставь надежду всяк туда входящий. – Вы нашли её? Мальчики, эй? – к ним сбоку сквозь стайку всё тех же девиц протиснулась Ленка и неосознанно тронула Мишку за плечо. Тот дёрнулся, как ошпаренный, шарахнувшись от девушки в сторону Федьки. – Ребят, вы чё? Нанюхались что ли? Где Лизка? – Ленка шокированно моргнула, а Юсупов наконец смог собрать волю в кулак и немного унять дрожь в коленях. – Сама иди ищи, раз так волнуешься за свою подругу-дебилку! – рыкнул он, отодвигая от себя девушку, и заковылял враскоряку на выход, освещённый в темноте фонарём Ленкиного телефона. Девушка изумлённо изогнула бровь и вопросительно уставилась на Мишку, но тот только замахал перед ней руками, типа "потом всё, потом поищем" и ломанулся вслед за своим трусливым приятелем. Ленка осталась одна, задумчиво переводя луч света с провала туалета на спины удаляющихся соседей. В итоге даже ей стало не по себе от их поведения, и она решила последовать за ними, чтобы вместе дождаться, когда включат свет, но потерялась среди веселящейся молодёжи, завывающей хором "Батарейку". На улице парни облегчённо выдохнули и отошли от здания на безопасное расстояние. Даже ночь была светлее, чем подвальный санузел клуба. – Я больше никогда не пойду на эти сраные дискачи, если только они не днём на открытом воздухе, – прошипел взволнованно Мишка. – Дай прикурить, у меня кончилось. Федька похлопал себя по карманам, со стыдом отмечая, что все штаны его реально мокрые. Он выудил пачку сигарет и зажигалку, отдал другу, а сам утёр взмокшее от паники лицо. Только сейчас в свете луны он заметил, что руки перепачканы чем-то тёмным. Нехорошая догадка пронзила окончательно протрезвевший мозг. Он выхватил у Мишки, всё ещё державшего в руке два телефона, свой мобильник и посветил на руку. Так и есть... – Блядь, это что? Кровь?! – сигарета выпала изо рта Мишки, который так и не успел её подпалить. Он широко распахнул глаза и затряс головой, пытаясь это развидеть. – Надо валить отсюда, Миха, а то нам кабзда! – Юсупов мрачно сжал кулак и серьёзно посмотрел в глаза ошалевшего друга. – Поехали домой. – А Лизка? – Ковалёва знатно трясло. – Похер, сама вернётся вместе с Ленкой. Мне проблемы сейчас не нужны, а нас точно привлекут, если узнают, что мы видели труп и того побитого чувака. Инфа сотка он того чела в кабинке и пришил. Подрались может, а тут свет вырубили. Вот он заныкал его и слинял. Юсупов спрятал кулаки в карманы толстовки и всё равно зябко поёжился, боясь даже посмотреть в сторону злосчастного клуба. Ковалёв в то время, не говоря больше ни слова, направился к мосту и вызвал дрожащими пальцами такси, с первого раза не попадая даже по нужным иконкам. *** POV: Руслан. "Препарат экспериментальный..." "Мне сказали, что препарат экспериментальный..." Как же болит голова... чёрт... Пытаюсь разлепить веки, но тело всё ещё не подчиняется мозгу. Со стоном переворачиваюсь, открываю глаза и сперва решаю, что ослеп. Ещё бы... так трещит череп. Паника охватывает всё тело, я тру кулаками глаза, бью себя по щекам, шарю по полу в поисках сам не знаю чего, а потом со стоном сажусь, упираясь пульсирующим затылком во что-то твёрдое и остро врезающееся между лопаток. Не сразу понимаю, где я. Однако память постепенно возвращается, и я уже в ужасе озираюсь по сторонам, тело сотрясает дрожь, на лбу выступает испарина. Меня хоть выжимай. Сердце колотится где-то в глотке, и я уже было решаю, что меня похоронили заживо, как вдруг загорается красный свет. Диодная лента у пола сейчас кажется зловеще-спасительной. Я вижу, я не слепой, но... где я? Вокруг меня ни души, откуда-то сверху, словно сквозь вату доносится радостный ор. Я всё ещё в клубе. В туалете, упираюсь спиной в перегородку между кабинками и... – Арс! – мой шёпот пронзает гнетущую тишину санузла, пока глаза ощупывают каждый миллиметр пространства. Чёрт возьми! Как я здесь оказался. Мы же... мы же были не здесь, а... там... В ужасе кошусь в сторону прохода в самую глубь туалетов, но не рискую туда даже проползти. Страх сковывает каждую клеточку моего тела. Во рту резко пересыхает, а артерия на шее пульсирует уже в каком-то неестественно быстром ритме. Я видел, как Арсу что-то вкололи. Что если он ещё там в глубине? А что если и эти там? Те, кто всё это с нами сделал?! Чёрт... Как болит голова. Я её даже не чувствую от этой боли, как будто она чугунная и мне не принадлежит. Сжимаю изо всех сил ладонями виски, надеясь унять этот звон и пекущую боль, разливающуюся во всём черепе адским пламенем. Она слепит, оглушает, не даёт дышать, но оставаться здесь больше нельзя. Если тот, кто притащил меня сюда – вернётся, я не уйду отсюда живым и точно не смогу помочь другу. Мне надо... надо найти помощь. Обратиться в полицию и... Фак! Зубы скрежещут от того, что я не в силах переборот очередную вспышку муки. Затылок как будто пробило охотничьей дробью. Мне даже кажется, что он хрустит, точно кости черепа выворачиваются наизнанку, а между ними разрываются швы. Через боль и текущие непроизвольно слёзы поднимаюсь по стеночке и делаю первый неуверенный шаг неглядя. Ноги не слушаются, но удаётся устоять, следующий шаг даётся чуть легче. Медленно, но верно я двигаюсь к спасительному выходу и спустя не знаю сколько времени достигаю лестницы. Вдруг за спиной слышу оглушительный стук. Словно дверцы от кабинок пришли в движение и аплодируют мне. Стук неумолимо скоро приближается, а вместе с ним и громкая тяжёлая поступь. Каждый шаг и хлопок врезаются в лопатки и подгоняют-подгоняют-подгоняют, затмевая рассудок паникой. Кто-то ищет! Ищет меня! Ужас сковывает всё тело, и я срываюсь с места, принимаясь карабкаться по ступенькам вверх, в то время как сверху, громко хохоча, спускается стайка девчонок. Наверное, они решили, что я пьян, потому что поддержали мои метания по практически неосвещённой лестнице громким улюлюканьем. – А вот и восставшие из ада, с возвращением пьянчужка! – восклицает одна из них и проскальзывает мимо. Не успеваю их окликнуть и предупредить, что внизу опасно, как вдруг они оказываются уже в санузле, абсолютно игнорируя всё и всех вокруг. Стук кабинок на миг прекращается, то ли искатель услышал посторонних, то ли его заглушил радостно-вопящий в микрофон диджей. Чёрт его знает. Однако в следующую секунду басы разрывают помещение клуба, сотрясая его в диких вибрациях, которые отзываются в моём затылке сумасшедшим пульсом и новыми атаками боли, но я уже успеваю переползти за барную стойку и спрятаться от всех на кожаном диванчике в углу. А потом... а потом стены клуба прорезывает оглушительный визг, переходящий на ультразвук и вырывающийся прямиком из туалета. Музыка сразу затихает, а народ... все замирают, потому что крик воистину душераздирающий. Отовсюду доносятся изумлённые шепотки. – Что такое? – Кто кричал? – Надо вызвать полицию! – Зачем? – Надо вызвать скорую! – Кто-то умер?! – Что случилось! – Кто умер? Как умер? – Да, подожди! И снова в горле всё сжалось. Арс! Они нашли Арса!!! Порываюсь встать, но ноги отказываются повиноваться. Приходится притаиться и попытаться сделать вдох. Надо рассказать. Подойти к бармену и всё ему рассказать. Пусть вызывают ментов. Я запомнил того типа со шрамом на лице. Они найдут его. Точно найдут. И Арса найдут. Ему что-то вкололи. Что-то мощное и... Новая вспышка боли. Я не могу ей сопротивляться. Здесь слишком шумно, люди толпятся у туалета, кто-то благоразумно спешит на выход. Начинается гвалт. Прибегает охрана. Я пытаюсь прийти в себя, но ничерта не вижу. Язык не слушается и чую, что сейчас просто отключусь, но... я должен. Должен помочь Леонову. Без меня он пропадёт! Точно пропадёт! Спустя несколько секунду приступ проходит, а бедро начинает вибрировать. Не сразу доходит, что это телефон. Телефон! Непослушными руками выуживаю из кармана джинсов мобильник и наступает прозрение. Звонит Арс! Арс!!! Трясущимися пальцами принимаю вызов, с трудом разлепляя пересохшие губы. – Руслан! – голос Леонова взволнован и глух, словно он говорит в подушку, но при этом еле ворочает языком, связь крайне плоха, то и дело обрывается, но удаётся разобрать сквозь это безумно бормотание, – Рус...! Ух...и от...да! Они нашли меня! Уходи!!! Ник...у ниче... не гов...ррррр...! Менты купленные! Они не вид...ли тебя! Не знают к.. ты! Бег... Короткие гудки оповещают о том, что связь оборвалась. Крепко зажмуриваюсь, а потом распахиваю глаза и пытаюсь сфокусироваться на дисплее. Антенна в верхнем углу дисплея исчезла и загорелся красный крестик. Нет связи... Судорожно сглатываю и озираюсь по сторонам. Сверху спускаются ещё два секьюрити, один бармен выходит из-за стойки, другой с любопытством косится на столпотворение. – Разойдитесь! – рявкает басом один из громил охранников и спускается вниз. Я медленно поднимаюсь и в суматохе бреду к лестнице, стараясь не привлекать к себе внимания. Мне это удаётся. В неоновых надписях и подсветке никто и не обращает внимание на качающееся тело. С горем пополам преодолеваю последние ступени и вываливаюсь на улицу, шумно вдыхая. Грудь болит даже просто при движении, про голову и говорить нечего, но я тут же утыкаюсь в телефон и, мучительно кривясь, набираю друга. Но абонент не абонент. Снова и снова я продолжаю тыкать на его имя и снова и снова терплю унизительное фиаско. Страх стискивает желудок стальным жгутом, опять трясёт. Пульс разрывается. Меня тошнит. Мне надо на ту сторону. Там патруль и... Леонов сказал "менты купленные"!!! Леонов сказал, что его нашли и... А-а-а-а... голова сейчас лопнет! Мне надо в больницу. Нет, мне надо домой! Леонов сказал... Чёрт! Арс... Указываю в приложении адрес дома, но сеть не ловит, приходится напрячься и сделать несколько шагов к мосту. Взгляд упирается в пустующую трассу, ни о каком патруле нет и речи. Где полиция? Где все?! Да что происходит, мать вашу?! Выхожу окончательно из-под навеса клуба, чтобы поймать связь, как вдруг меня сбивают с ног. Приземляюсь на колени, практически утыкаясь носом в чьи-то дешёвые, воняющие мочой и старыми носками кеды. От сего амбре меня выворачивает наизнанку. Благо обладатель кед успевает отскочить в сторону, как горный козёл. – Блядь! – выругались в ужасе, но тут же прикусили язык, я утираю рот и поднимаю голову вверх, болезненно щурясь. Луну тут же перекрывает чьё-то перекошенное от страха лицо. Отдалённо знакомое. Рядом с первой фигурой вырастает вторая и окончательно крадёт своей тенью небесное светило. – Соколов?! Мих, это же Соколов?– с неким подозрением интересуются сверху. – Да точно он! Ёпт твою мать, Соколов! Ты в порядке? – Это мы, твои одногруппники. Мишка и Федька! – второй голос тоже казался узнаваемым. – Кто? – уточняю хрипло, сплёвывая в траву и подавляя новый позыв на рвоту. – Вставай чувак! Же-е-есть, кто это тебя так?! – Хватит трындеть. Помоги лучше, Юс! Парни с кряхтением отрывают меня от земли и перекидывают мои безвольные руки через свои головы. – Тебе надо в больницу! Кажется, пробит затылок! – заявляет со знанием дела лысый справа и отчаянно пыхтит, прогибаясь под моим весом. Я отрицательно мотнул головой и невольно застонал от мгновенной простреливающей боли в затылке. – Даже не спорь, ты весь в крови, чувак! – Нет, – выдавливаю из себя, на миг выходя из оцепенения и снова ловя темноту перед глазами, но не позволяя себе в неё погрузиться, – нет! Отвезите меня домой. Пожалуйста! Мне надо... домой! Парни явно усомнились в моей адекватности, но спорить не стали, к тому же как раз подъехало их такси. Дабы избежать вопросов по поводу внешнего вида, один из парней украдкой накинул на меня свою куртку, кажется. Они поволокли меня к машине, но тут случилось непредвиденное, водитель сразу отказался нас везти, потому что переживал за сохранность своего салона. – Мы так не договаривались, парни! – слышу возмущённое препирательство двух мужчин, – он мне всю тачку заблюёт. Кто оплачивать химчистку будет?! Пока лысый оставил меня на своего друга, а сам пошёл перетереть по-мужски с таксистом, я разлепил веки и попытался сконцентрироваться на втором парне. – Там у меня в кармане бумажник. Дай ему... дай ему пятёру. – Пять штук? – изумились слева. – Да. Парень послушно влез в мой задний карман и вытащил оттуда кошелёк. Хвала богам, я сегодня взял наличку. – Юс! – позвал он лысого. Тот обернулся и обмер. – Этого хватит? – шепнул еле слышно я, с трудом поднимая голову и глядя прямо в лицо опешившему водиле. – Садитесь! – угрюмо буркнул он, как только хрустящая купюра исчезла в недрах его кармана. Повторять дважды не пришлось. Мы загрузились назад. Я поплотнее запахнул куртку, пахнущую незнакомым мужским одеколоном, и практически с головой зарылся в подклад. – Нам бы в ближайшую больницу, – ненароком шепнул водиле в ухо лысый, примостившийся на переднем сидении, но я услышал и резко оборвал его. – Всё в порядке! Просто царапина, неудачно приложился в темноте об угол! Поехали домой. Трое мужчин безмолвно переглянулись, но я снова зарылся в куртку, прокручивая в голове произошедший пиздец. На душе было погано, но голова на удивление прояснялась. Когда мы въехали в город – боль притупилась, а вот мысли наоборот обострились. Теперь я боялся. Боялся за Арса, боялся, что его убили, боялся неизвестности, боялся тех наркодиллеров, боялся завтра. Мы довольно быстро подъехали к дому. Я вышел из машины, отвергнув рыком всяческую дополнительную помощь одногруппников. И хоть каждый шаг отзывался резким приступом муки, но передвигаться стало значительно легче. Единственное, что я бросил им напоследок, чтобы помалкивали, что видели меня в таком виде. Они, конечно, кивнули, хотя судя по всему мочание – не их конек. Времени убеждать их молчать у меня не было, как и сил, поэтому я просто поплёлся к дому. Не помню, как вошёл в подъезд, как оказался в квартире и как упал на кровать. Я отрубился в ту же секунду, стоило голове просто коснуться постели.
