Благословлённые скверной и холодным светом

«Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: Неважно, как быстро летит свет –темнота уже на месте и дожидается его». Терри Пратчетт

Глава 3

Дарклинг чувствовал, как нечто тяжёлое текло по его венам с тех пор, как он подчиняя себе силу Заклинательницы Солнца и скверны протянул границу каньона. Власть, которую он получил требовала ответной силы. Так родились его существа созданные скверной и сплетённые из тени, которых он назвал: ничегои. Они были той армией, которую Дарклинг всегда желал. Лишённые каких-либо чувств и мыслей, они были смертельно опасными и верные его приказам. Но даже их создание оставило на нём свой след. Ничегои питались силой Дарклинга, истощая его жизненно важные ресурсы. Они стали паучьим ядом, что с каждым ударом сердца разносился по венам. Однако это было не всё. Он ощущал странную связь с Тенистым Каньоном, на каком-то глубоком ментальном уровне. Изначально это было странное чувство, оставляющее за собой тревожащий осадок, словно он что-то забыл. Но Дарклинг никогда ничего не забывал. Оттого эта дрожь на задворках его разума так действовала ему на нервы. И это не изменилось до тех пор пока он не принял эту новую силу и дары, которую она могла принести. Власть, которую он имел над малой наукой прежде, теперь не шла не в какое сравнение с тем на что он был способен теперь. Этому миру было суждено измениться под его началом.

***

В силу того, что темнота Неморя была такой же восхитительно подавляющей, как у Многомирной дома, свет выскользнул из неё одним мощным потоком. Она с наслаждением отпустила себя, наслаждаясь моментом, которого была лишена слишком долго. Сердце звезды отягощённое тоской, снова нашло в себе счастье, озаряя её изнутри и даря мерцающее сияние этой опустошённой тьмой бездне. И чем дальше Влад тянул её в каньон, тем пронзительнее становилось её свечение. Она буквально насыщалась тьмой, отдавая взамен свой свет. — Тише. — Сказал Влад. Она поморщилась, когда его хватка на её запястье усилилась. — Помни, мы здесь не одни. Звезда прикрыла глаза, представляя волькр, что живо рисовало её подсознание с тех самых пор, как Влад впервые прочитал ей о них. Кожистые твари живущие в Тенистом Каньоне с момента его создания. Она воображала себе их размашистые перепончатые крылья, что легко планировали в этой искусственной тьме. Звезда почти ощущала, как их когтистые лапы вцепляются в её тело, а острые зубы впиваются в шею, откусывая голову. — Хорошо. — Сказал Влад, когда сияние звезды померкло, теперь освящая лишь несколько метров вокруг них. С момента их знакомства прошло несколько недель, когда Влад наконец озвучил своё предположение касательно её странных способностей. С тех пор, целью его жизни было научить звезду контролировать свои эмоции. Ведь чем несчастнее она была, тем меньше света из неё вырывалось. Но контроль не был той способностью, что давалась звезде легко. Любая мелочь могла заставить её улыбнуться: дети гоняющиеся за бабочкой, старик играющий на калимбе или сладкий цветочный запах, принесённый ветром. Влад говорил ей, что подобные вещи необходимо игнорировать, но сделать это означало бы ожесточить своё сердце. А в этом суровом мире её хрупкое сердце билось только ради подобных моментов, что стали для него усладой. И потому её выход к людям всегда сводился к минимуму даже днём, несмотря на то, что Влад отметил, что при лучах солнца она выглядела куда более человечной и куда менее небесной. Однако это не становилось для неё менее опасным, ведь стоило тени упасть на неё, она тут же отражала свет. По этой причине их переход через каньон в самоволку был таким самоубийственным. Работа скифов, под управлением шквальных, была приостановлена, как только Тенистый Каньон уничтожил Новокрибирск. Безжалостная показательная казнь для фьерданских послов, делегации из Шухана и керчийских представителей дала свои плоды. Нападения на Равку прекратились, но теперь они с Владом достоверно знали, что это ненадолго. Шухан и Фьерда лишь затаились в поисках оружия против Дарклинга, гришей и Тенистого Каньона. Неморе должно было дать звезде и Владу преимущество во времени, которым они не располагали бы, выбери они другую дорогу в Восточную Равку. Ведь, если их план пойдёт крахом, им снова придётся бежать и на этот раз они будут вынуждены забыть о комфортной жизни, подобно той, что им удалось построить в Новом Земе. Разумеется, если они выживут до тех пор. — Ты осуждаешь людей, которые едят юрду, но сама определённо прибываешь в эйфории от нахождения здесь. — Заметил Влад, когда её сияние снова возросло. — По-моему, твоя зависимость куда опаснее, Томира. Звезда улыбнулась. Это имя Влад выбрал ей восемь месяцев назад. В тот день он украл у торговца на рынке книгу, что она совершенно не одобряла. Но Влад выживал благодаря краже долгое время, поэтому она не спешила нарушать его порядок, чтением своей морали. И звезда не жалела об этом, ведь в последствии мальчик смог отужинать, а она обрела себе Подлунное имя. Влад сказал, что на древнем равкианском языке «томиром» называли путешественников, что ушли за горизонт и вернулись обратно со странными иноземными гостинцами. Со временем путешествие по морю перестало казаться людям таким таинственным и пугающим и слово утратило свою силу и значимость. — Не ночь опасна, Влад. — Ответила Томира, устав повторять мальчику одно и тоже. — А волькры. — Согласился Влад, оглядываясь по сторонам. Он боялся думать о везении, что кажется соблаговолило им, пока они пересекали каньон. — Просто странно, что зная обо всех опасностях, ты продолжаешь сиять. — Я же не огонь, который можно потушить ведром с водой. — Шикнула она и Влад улыбнулся колкости направленной в его сторону. Тьма в Неморе действительно была другой. Чёрная дымка ощущалась густой и тяжелой, но не отвергала свет Томиры. Тьма с лёгкостью скользила между ней и её свечением, тесно переплетаясь между собой, словно в танце. Тенистый Каньон с гостеприимством отнёсся к их присутствию, пропуская их к восточной границе. Звезда неожиданно запнулась, натыкаясь на Влада, что отступил назад. — Мы на месте. — Испуганно прошептал Влад и её собственное сердце забилось чаще. Следующий этап плана был невероятно сложным по моральным убеждениям Влада и физическим страданиям звезды, что за этим последуют. — Томира… — Всё хорошо, Влад. — Она пыталась придать голосу твёрдости, которой совершенно не ощущала. Её свет замерцал от волнения и Томира опустилась на песок, глубоко вздыхая. — Несправедливо просить тебя о таком, но сама я не смогу. — Несправедливо? — Влад опустил дрожащую руку в глубокий карман пальто. — Напротив. Это я подвёл тебя, подверг твою жизнь опасности и теперь мы вынуждены бежать в Равку. Я тот, кто заслуживает страданий. Томира поджала губы. Она никогда не винила Влада. Довериться мальчику было её собственным решением и только она несла ответственность за последствия. Но она полагала, что если произнесёт это вслух, ему едва ли станет легче. Люди были склонны воспринимать подобные слова, как упрёк, что читался между строк. — Я не гриш. Никто не станет защищать меня. — Она опустила ладонь на песок и взглянула в напуганные глаза Влада. Он был ребёнком в её глазах и ей было не просто просить его о такой жестокости, особенно когда мальчик так сильно ощущал свою вину. Всё это тяжелым грузом ложилось на его плечи. — Всё хорошо, правда. Пройдёт пару недель и мне станет лучше. Влад упал на колени рядом с ней. В его глазах застыли слёзы, когда он взглянул на её бледную светящуюся руку. Ему предстояло причинить боль чему-то столь прекрасному и он не думал, что наступит день, когда Святые простят его. Он себя никогда не простит. Рука мальчика выскользнула из кармана и свет лучом отскочил от лезвия ножа, зажатого в его руке. Как иронично, что именно он помогал звезде залечить её израненную руку в прошлом. — Для нас нет дороги назад, Влад. Только вперёд. — Тень улыбки упала на её лицо и она ободряюще кивнула мальчику. Чем дольше они тянули, тем меньше решимости в них оставалось. Томира отвернула голову и сцепив зубы на рукаве кафтана, крепко зажмурилась.

***

Солдаты первой армии заметили их со стороны своих сторожевых башен, когда Томира и Влад прошли меньше полумили от границы каньона. Группа солдат действовала скоординировано, но с преувеличенной серьёзностью. Томира даже дважды обернулась, чтобы убедиться, что они не привели с собой армию волькр из-за которой все вокруг так всполошились. Разумеется, они предполагали, что их задержат. Это было частью плана. Но Томира надеялась, что во время допроса будет присутствовать сердцебит, который смог бы отличить правду от лжи, избавляя их от изнурительного допроса солдат первой армии. Но гришей в их знаменитых кафтанах нигде не было видно. Это длилось часами. Их с Владом передавали из рук в руки, давая каждому желающему возможность поиграть с ними. Они не сопротивлялись, снова и снова отвечая на одни и те же вопросы. В любом случае, Томира чувствовала себя такой истощённой, что испытывала ко всему происходящему только отвращение и раздражение. Её избитая рука ощущалась свинцовой, тянущейся к земле. Каждый стук сердца звезды отдавался болью в открытой ране и всё её тело билось в мелкой дрожи. Когда командир принял решение везти их во дворец Ос Альты, Томира вздохнула с облегчением. После произошедшего в Новокрибирске она боялась, что среди солдат могут подняться волнения и ненависть к гришам. Беспорядки в стране не были редким явлением, когда цари убивали своих же людей. Но, видимо те, кто остался служить при Дарклинге, были преданны ему, либо просто не хотели видеть врага в его лице. В любом случае, это шло Томире и Владу на пользу. За те три дня, что они провели в дороге, лицо Томиры приобрело сероватый оттенок, который беспокоил Влада. Он никогда не видел её в таком состоянии прежде. Томира пыталась его успокоить, говоря, что это только от изматывающей дороги и боли от поездки в седле. Но ничто не могло успокоить мальчика, когда он видел проступающие пятна крови на повязке, что лежала на её правой руке. Звезда с беспокойством наблюдала, как с каждой милей, Влад всё больше замыкался в себе и она ничего не могла сделать, чтобы исправить это. Ей оставалось лишь надеяться, что Дарклинг позволит остаться им в Ос Альте и когда Влад поймёт, что всё сделанное было ненапрасным, сможет отпустить прошлое. Но вместе с надеждой в ней росла тревога. В стране всё было не так спокойно, как она решила вначале. На своём пути они встретили так много покинутых деревушек, что подобное разорение пугало её. Томира рискнула спросить у солдата, державшего её вожжи, почему люди покинули свои дома и хозяйство. — Ясно отчего. — Ответил ей тогда солдат. — Люди бояться, что Дарклинг снова решит расширить каньон, теперь уже в сторону Востока. Столько мусора заполнило города, в поисках новой жизни, не замечая, как портят её остальным. Из-за нехватки работы и денег в городах начали процветать кражи и насилие, принося беспорядки. Позже из разговора солдат, Томире удалось подслушать о восстаниях и сговоре некоторых членов первой армии. Она подумала, что каньон сейчас играл на руку Дарклингу, не позволяя слухам о волнениях в стране просочиться за границы Восточной Равки. Однако Томира сомневалась, что это сработает в долгосрочной перспективе. Люди склонны уставать от преступлений совершенных против них и бездействием верхи. Но в ней жило сомнение по поводу пассивности Тёмного Заклинателя. Из того, что она слышала о нём, Дарклинг вовсе не показался ей слабым стратегом без плана по управлению и развитию своей страны. В конце концов, будучи генералом ему приходилось отвечать за безопасность и оборону Равки и он заслужил своё звание отнюдь не пустыми словами. — Адский сердцебит. — Прошипел солдат, идущий рядом с ней и потянул за вожжи. Томире едва удалось удержаться в седле, когда её конь резко остановился. Им на встречу вышла четвёрка разношерстных коней, тянущих за собой красную карету. На козлах сидело двое рослых мужчин, один из которых вёл коней. Томира растерялась, когда разглядела их форму цвета древесного угля. Влад посвятил много времени рассказывая Томире о новых правилах и традициях гришей. В том числе и о цветовой принадлежности, которая делилась между тремя орденами: корпориалами, эфириалами и субстанциалами. Томира была уверена, что чёрный цвет позволено носить лишь одному гришу — Дарклингу. Это было под стать имени, каким называли каждого из его предшественников, и соответствовало его дару призывать тени. — Кого вы сопровождаете? — Без лишних приветствий спросил молодой парень, выходя из кареты. Его красный кафтан с черной вышивкой на манжетах ясно говорил о силе, которой обладал его владелец. — Девушка и мальчишка-гриш пересекли Неморе три дня назад. — Ответил солдат, который ехал рядом с Владом. Парень в красном кафтане прошёлся острым взглядом от Влада к звезде и резко качнул подбородком, сцепив руки за спиной. — Мы провели допрос и капитан принял решение доставить их во дворец. — Дальше они поедут со мной. — Заявил сердцебит. Томира напряглась. Разумеется, в её план входило приехать во дворец и было не так важно кто доставит их туда. Однако она не ожидала, что уже на пути в Ос Альту их кто-то встретит. Это вызвало в ней подозрения, ведь сердцебиту придётся развернуть свой экипаж, отказавшись от дел по которым он ехал. — Мы поймали нарушителей. — Возразил солдат, не желая отпускать её и Влада. Томира задумалась, а не полагалась ли какая-то награда за незваных гостей доставленных к короне? В следующую секунду гриш в красном кафтане вытянул руки и двое солдат, схватившись за грудь, рухнули на землю. Они скорбно застонали, корчась в грязи от боли. Томира неуклюже соскользнула с лошади, переводя испуганный взгляд с сердцебита на солдат. Понадобился лишь один гриш из второй армии, чтобы сказать о правлении Дарклинга всё, что она хотела знать — люди были не важны.

***

Оставшаяся дорога до Ос Альты была наполнена напряжением. Сердцебит позволил им с Владом ехать вместе в карете. Но Томира нашла в этом не акт доброй воли, а нежелание постоянно следить за ними. Гриш не разговаривал с ними, даже не смотрел в их сторону. Томире было интересно не свело ли у него шею от того, как долго он смотрел в небольшое окно кареты. По крайне мере, это объяснило бы его каменное выражение лица. Столица кардинально отличалась от мира, что был за её пределами. Это явление звезда часто наблюдала в Подлунных мирах. Цари заботились только о себе и людях к ним приближённых по социальному статусу. Она всё ещё не видела в намерениях Тёмного Заклинателя желания разрушить устоявшийся режим, который поддерживали Ланцовы. Однако по прибытию в Большой дворец, вопреки её собственным ожиданиям, сердцебит проводил их не в тронный зал, а в кабинет, что являлся личной канцелярией царя. На вкус Томиры кабинет был слишком большим для своего прямого предназначения, но она понимала, что дворец назывался большим не просто так. Скорее всего, все его комнаты выходили за рамки приличия. Томира осторожно осмотрела стены, обклеенные изумрудного цвета обоями, на которых висели картины, изображавшие жестокие сцены охоты. По её мнению, только люди могли видеть красоту в чём-то столь ужасном. Воздух покинул лёгкие Томиры, когда её взгляд остановился на царе, сидевшем во главе стола. Ещё со времён, когда она следила за этим Подлунным миром, ей было известно, что продолжительность жизни гриши может существенно отличаться от человеческой. Сила малой науки могла даровать им дополнительные двадцать-тридцать лет жизни. Поэтому Томира никогда не предполагала какого Дарклинга увидит перед собой. Но она знала это лицо: карие беспросветные глаза, что почти сливались с его чёрной радужкой, прямой нос, чётко очерчены губы. Всё, вплоть до его волос цвета вороного крыла, соответствовало образу, который она выжгла в своём сознании. Ей хотелось зажмуриться и затрясти головой, чтобы прояснить рассудок. Томира пыталась заставить себя поверить в то, что это было не более, чем семейное сходство, но дело было не только во внешности. Теперь она понимала, что желания этого Дарклинга расширить Неморе возникло не из минутной потребности во власти. Он выжидал, вынашивал эту мысль веками до тех пор пока не родилась Заклинательница Солнца. Дарклинг не был просто заигравшимся ребёнком в песочнице. Он был Чёрным Еретиком, который всю жизнь шёл лишь к одной цели. — Итак. — Начал Дарклинг, поправляя рукава своего чёрного кафтана. Томира отметила, как плавно он это делает, словно силой удерживая себя от резких движений. Он хорошо играл свой спектакль. — Зачем отказнице и молодому гришу в одиночку пересекать Тенистый Каньон? Томира медленно наполнила лёгкие воздухом, подготавливая ответ. Теперь осторожность в словах была важна не только из-за сердцебита, который стоял у них за спиной, но и перед гришом куда более опасным. Сейчас её план казался не таким надёжным, как прежде. — Мы пришли просить убежища в Ос Альте, мой царь. — Отвечает Влад вместо неё, даже не подозревая в какую опасную воронку они попали. — Я Влад, а это Томира. Томира переступила с ноги на ногу, когда чёрные глаза Дарклинга сверкнули от удовольствия лицезреть её страх. Даже не знай она, что он Чёрный Еретик, она бы в это же мгновение возненавидела бы его. Томира чувствовала презрение к людям, которые упивались чужим страхом. Особенно в моменты, когда они больше всего нуждались в защите. — Откуда вы прибыли? — Снова обратился Дарклинг к Владу, больше не обращая на звезду внимания. — Из Нового Зема. — Уверено ответил Влад. — Три недели провели в Ос Керво прежде чем пересечь Неморе. — Мне доложили, что гришей не преследуют в Новом Земе. — Томира заметила, как маленькая морщинка образовалась над изгибом правой брови Дарклинга, несмотря на то, что ни один мускул на его лице не дрогнул. — Неужели сведения моих разведчиков ошибочны? Томира поджала губы. Дарклинг был ловок в своих словах, оставляя их с Владом держаться на острие ножа. — Люди в Новом Земе действительно очень радушны и гостеприимны. — Ответила Томира, стараясь сохранить тон разговора в миролюбивом русле. Звезда знала, какой несокрушимой может быть гордость королей и как одно неосторожное слово способно оскорбить их. — Я непреднамеренно сжёг одно из хранилищ с юрдой. — Влад опустил затравленный взгляд на свои руки, как они репетировали прежде. — Это заставило их относиться ко мне с осторожностью. Они не могли позволить мне остаться на них работать. Томира мысленно кивнула словам Влада. Это была правда в которой можно было прощупать контекст, что они прятали за ней. В них так же можно было услышать просьбу о приюте, об обучении контролю над своими способностями в малой науке. Взгляд Дарклинга скользнул к сердцебиту и Томира осознала, что самый важный тест уже позади. — Ты гриш. Ты развиваешься, растёшь, как и твои силы. Тебе нужно научиться не только контролю, но и приёмам управления своей стихией. Ты сможешь познать себя здесь, в безопасности, среди своих. — Благодарю, мой царь. — Влад склонил плечи, приподнимая уголки губ. Его настороженный взгляд упал на Томиру, спрашивая Дарклинга, какое решение он примет о девушке рядом с ним. — Вы с ней родственники? — Спросил Дарклинг. Томира сцепила зубы, в зародыше подавляя неприличный смешок, что готов был сорваться с губ. Подобный вывод невозможно было сделать по бледной коже, о которой с таким сожалением отзывался Влад, ведь даже под палящим солнцем Нового Зема, кожа звезды не приобрела золотистого цвету ни на йоту. А её светлые волосы, вплоть до ресниц не соответствовали ни единому оттенку, что он видел прежде. Она была иноземкой и это было понятно каждому. Вот только никто не мог отнести её к какому-то определённому народу. — Мы друзья. Она заботилась обо мне, когда никто другой не мог. — С убеждением ответил Влад. — Нам известно, что отказники не живут при дворце, но мы надеялись, что вы позволите ей остаться в городе и простите наш несанкционированный переход через каньон. — Почему вы решили пересечь каньон? — Томира решила, что у Дарклинга не было никакого желание говорить с человеком, что по его мнению являлся отказником. Он игнорировал её присутствие с такой ясностью, продолжая беседу с Владом, который выглядел на несколько лет младше неё. Словно всё это время она была не более, чем игрушкой в руках мальчика. — Весьма опасное мероприятие, вам так не кажется? — Мы всё ещё опасались нападения народа Шу. По этой причине дорога через лес или горы показалась нам не менее опасной. Встретить там наёмников куда более вероятно, нежели волькр в Неморе. Я слышал, люди годами пересекали его, так ни разу и не встретив волькр. Мы решили положиться на удачу и Святых, что защитят нас. Дарклинг откинулся на высокую спинку стула, снова обводя их взглядом. Томира была уверена, что он уже принял решение. Просто томил их в ожидании. — Полагаю, твоя подруга может быть полезна в палате учеников-целителей. — Взгляд Дарклинга остановился на её руке, прижатой к груди. Томира подавила желание спрятать руку в карман, подальше от его внимания. Она не желала помощи целителей и никогда не рассчитывала на неё, но Дарклинг не предлагал. — Она сможет остаться в Малом Дворце. На время. Томира была намерена не просто сохранить свою тайну, а как можно дальше держаться от Чёрного Еретика. Его жажда власти в течении пяти тысяч лун, могла катастрофически повлиять на его суждения. Он лично вырежет сердце из её груди, если это послужит на пользу его целям.