Благословлённые скверной и холодным светом

«Но алчут встречи,

Но молят ответа

В гробнице света

Смятенные тени».

Вячеслав Иванов, «Себя забывшие»

Глава 4

Дни, что Томира провела при дворе царя, тянулись медленно. Большую часть времени она проводила в отведённых ей покоях. Девушка, входящая в состав прислуги при Малом дворце, с благоговением сообщила Томире, что ранее эти покои принадлежали Заклинательнице Солнца и носят название «звёздные». Томира сочла это насмешкой судьбы, днями рассматривая вышитые серебряными нитями звёзды на синем балдахине. Она понимала, что люди смотрят в небо и видят лишь камни, отбрасывающие свет. В их глазах это было чем-то прекрасным и волшебным, но абсолютно недостижимым. Поэтому они окружали себя подобной символикой, забывая, что достаточно обратить свой взор на верх. Ведь ни один художник не передаст истинный свет, что приносят звёзды и ни один ткач не сплетёт тропы их созвездий. Томиру медленно обступало одиночество, что с каждым днём прожитым в Подлунном мире, всё больше загоняло её в ловушку. Звезда понимала, что ей нужно адаптироваться к новой реальности и роли, которую она в ней играет. И если прежде у неё был Влад, даже если он всё ещё у неё был, Томира понимала, что он лишь временное звено, которое неумолимо разорвётся во времени. Для людей это был естественный порядок. Встречи с Владом становились всё реже. Его плотный график обучения гриши забирал у него всё время и силы. Ему предстояло много работы, чтобы нагнать сверстников, которые теперь окружали его. Они щебетали вокруг него, расспрашивая о мире за Тенистым Каньоном, тем самым находя в своих рядах интересного собеседника. У Влада была особая предрасположенность к разговорам, что и заставила их скрываться за властью человека, который пугал её: Чёрного Еретика. Томира так и не смогла сказать Владу, кем на самом деле является царь-захватчик. Видя, как он наслаждается безопасностью этих стен, она не смогла разбить его сердце. Для неё Влад был просто ребёнком, который слишком долгое время был вынужден скрываться. Дарклинг был прав, говоря, что мальчик должен познать себя среди гришей, в самых надёжных стенах Равки. Это то, что не вызывало у Томиры сомнений, когда её мысли возвращались к Дарклингу. Его целью всегда была свобода гришей и несмотря на способы, которых он придерживался, звезда собиралась довериться ему в этом. Когда придёт время уходить, она сделает это со спокойным сердцем. Насущной проблемой Томиры было то, что не вызвало бы никаких осложнений будь она обычным человеком — еда. Она не могла сидеть со всеми в общей столовой, любой бы заметил у неё отсутствие аппетита. Томира могла позволить себе только коснуться губами кружки со сладким чаем, но ничто не могло заставить её проглотить жидкость. А она не сомневалась, что любая странность будет горячо обсуждаться среди прислуги и в конце концов кто-то обязательно сочтёт сплетню достойной ушей Дарклинга. Поэтому она продолжала настойчиво сохранять свою уединённость, прося прислугу приносить трапезу в её покои. Оставалось только завернуть содержимое тарелок в льняной платок и незаметно вынести из дворца до того, как смрадный запах окутает её комнату. Как и любая тайна, эта не могла жить вечно… Томира покидала свои покои каждый день на рассвете, когда утренний туман поднимался всё выше, накрывая прилегающую к дворцу территорию молочным смогом. Она знала, что прислуга к этому времени уже встала, но до подъема гришей ещё оставалось два часа, что давало ей достаточно времени, чтобы вернуться. Она стремительным шагом пересекала владения царя, прячась в лесу. В первую неделю Томира оставляла кусочки мяса или рыбы в листве, рядом с кустами дикой малины, пока любопытный трапезник не вышел посмотреть кто приносит для него угощения. Это была лиса с рыжевато-бурым густым окрасом, которая долго изучала Томиру, прежде чем подкрасться ближе. Животные не боялись её и не нападали, какими бы дикими они не были. Это было то наблюдение, которое Томира сделала за то время, что ходила под луной. Она предполагала, что животные чувствовали в ней какую-то неестественность, но это не пугало их. Томира не видела в них еду или врага и они относились к ней соответствующе. Они все были частью Вселенной, частью природы. Лиса вздрогнула под пальцами Томиры, которая с удовольствием наслаждалась мягкостью её богатой шерсти и теплом, волнами исходящими от её маленького тельца. Она подняла свою морду от земли, её глаза бусинки коснулись чего-то за спиной Томиры и подхватив оставшийся кусок мяса, лиса поспешила скрыться среди деревьев. Томира обернулась, пытаясь разглядеть в тени деревьев хищника, напугавшего лису. Дарклинг стоял, как и прежде весь в чёрном. Начиная от его рубашки под тем, что как она теперь знала, называется кефтой и заканчивая чёрными кожаными брюками, а так же плащём, который выглядел невероятно тяжелым на его плечах. Однако он придавал ему какой-то внушительной респектабельности и крепости. Перед ней был царь не нуждающийся в короне, чтобы заявить о своём статусе. — Вижу, вы здесь освоились. — Его голос разрезал тишину, что лежала между ними. Дарклинг оставался на месте, словно хотел слиться с тенью воедино и Томира признала, что прежде всего цвет его гардероба обусловлен вовсе не любовью к чёрному, а практичностью. По этой же причине она сама предпочитала светло серые и серебристые оттенки в своих нарядах. Должно быть, стоя сейчас в этом холодном тумане, что сливался с её кафтаном, бледной кожей и волосами она выглядела не менее пугающе, чем он. По крайней мере это защитит её от непредвиденного сияния. — Так и есть, благодарю. — Томира поднялась с колен, раздумывая, стоит ли ей поклониться ему или положения в котором он застал её будет более чем достаточно. И решив, что достойные мужчины не подкрадываются из тени, звезда расправила плечи. — Звери в ваших руках, похоже, стали ручными. — Она подавила вздох, сомневаясь, что Дарклинг пришёл сюда, чтобы вести светскую беседу. Томира была убеждена, что ему, как и ей хочется быстрее разойтись в разные стороны, проведя эти предрассветные часы в одиночестве. — Им просто по душе лёгкая охота. — Уголок её губ дрогнул в улыбке, несмотря на то, как сильно билось её сердце из страха стоять перед Чёрным Еретиком в одиночку. — Они передавали комплименты кухарке. — Я убеждён, что ей это польстит. — Сказал Дарклинг, поддержав её маленькую шутку. Он выглядел несколько усталым в её глазах. Его веки потемнели, а под глазами пролегли болезненно-желтоватые пятна, щеки впали и подбородок казался более острым. Так почему бы не избавить себя от её утомительного общества? — Вы рано встали или ещё не ложились? — Продолжил он и Томира посмотрела не чистую гладь неба. Она мгновение раздумывала над ответом, который предоставил бы ему возможность отпустить её. — Ещё не ложилась. — Томира кивнула, снова переводя свой взгляд на него. В свою очередь, его глаза внимательно изучали лицо Томиры, отмечая любые изменения в её мимике, поэтому она старательно держала на поверхности некую безразличность и дружелюбие. Однако звезду не оставляло чувство, что он видит её насквозь. — Со всей благодарностью за предоставленные удобства, я долго привыкаю к новым местам из-за чего бывает сложно заснуть. Поэтому я решила прогуляться, немного очистить голову. — Вам есть о чём беспокоиться? — Дарклинг шагнул вперёд и ей показалось, что земля зашевелилась под его твёрдой поступью. Как в один момент он мог идти так бесшумно в тихой глуши леса, а в другой пугать твёрдостью и решимостью? — Мои заботы далеки от ваших, мой царь. — Томира почтительно склонила голову, подавляя свою гордость. Ей вдруг подумалось, что он с лёгкостью мог бы призвать свои тени прямо сейчас и они мгновенно обличили бы её истинное лицо. Эта мысль ещё раз подтверждала, каким опасным собеседником был Дарклинг. И он настойчиво продолжал сохранять эту беседу живой, когда как Томира наступила бы ей на горло ещё в зачатке. — Вы уезжали? — Решилась она обратиться к Дарклингу, заметив осевшую пыль на его плаще. — Государственные дела. — Просто ответил он. Это почти вызвало усмешку на её губах. Дарклинг и сам был немногословен, однако продолжал вести какую-то игру. Томира надеялась, он вспомнит о том, что в глазах гришей она являлась отказницей, а в глазах царя — несущественным насекомым, недостойным его внимания. Удивительно, как раньше она наблюдала за людьми и их пугающими, но такими захватывающими приключениями. Частичка её души жаждала этого для себя, но теперь, чувствуя постоянную угрозу, Томира больше не видела в этом никакого интересного приключения. Только стремление выжить. — Ну, а как вам дворец? — Томира поджала губы, желая убедиться, что не скривит их прямо в его лицо. — Хотите поговорить о моих предпочтениях в архитектуре? — Томиру никогда не привлекали здания и их планировка. Она всегда предпочитала наблюдать за более естественными вещами. — Вы меня не обидите. — Заверил её Дарклинг. — Я росла и жила в других условиях, у меня не было возможность привить себе какой-то вкус к стилистике сооружений. — И всё же… — Подтолкнул её Дарклинг. — И всё же я с благодарностью отношусь к вашему гостеприимству. — Она позволила губам растянуться в улыбке, сгладив отказ отвечать на вопрос. Дарклинг мгновение никак не реагирует, но после улыбается ей в ответ. Однако, она уже догадывается, что он задумал для неё следующий вопрос. — Вы поступили очень смело, сопроводив инферна в Равку через Тенистый Каньон. — Томира опустила глаза. Дарклинг вовсе не показался ей человеком, который будет медлить, чтобы задать желаемый вопрос. Так зачем он всё это время пытался загнать её в ловушку, когда мог получить ответ, задав прямой вопрос? В конце концов Дарклинг был царём и имел полное право требовать ответ. Её ноги приросли к земле, а губы казалось склеились, когда она осознала тонкость, с которой он играл. Всё это время Дарклинг изучал реакцию её тела, мимики, возможно даже отсчитывал вдохи по вздыманию её груди. Он считывал её, словно карты в колоде, пока она раздумывала, как ускользнуть из его цепких лап. А теперь она была прямо в них, чувствуя себя обнажённой и использованной. Он управлял армией, играл царями веками. Как она могла устоять против него? Её неожиданно посетила острая потребность в насилии, которую Томира никогда прежде не ощущала. Она живо представила, как её оскорблённая ладонь с силой врезается в его лицо, оставляя за собой звенящее покалывание на коже. Это было бы для него достаточно неожиданно? — Влад мой близкий друг и всего лишь ребёнок. — Сказала она, глотая свою ярость, когда он так и не продолжил. — Это было рискованно, но мы оба согласились с этим решением. И как мы уже сказали, нас беспокоили дрюскелле. — Иван подтвердил ваши слова. — Успокоил её Дарклинг, но затем улыбнулся. Это была не тёплая улыбка, которая способна принести комфорт, это была улыбка зверя, почуявшего добычу. — Однако, это не значит, что вы не лжёте. Томира могла бы поведать ему всё о лжи, которую он носит на собственной коже. Понравится ли ему его собственное лекарство? Помнил ли Дарклинг сам, кем являлся или он так сильно верил в своё шоу масок, что полностью игнорировал их? — Вы защищаете интересы своей страны, я это уважаю. И хочу успокоить вас, мой царь, что мы прибыли сюда не для того, чтобы доставить вам проблем. Мы здесь в поисках убежища. Если моё присутствие вам в тягость, вы можете приказать мне покинуть дворец, город, страну. Я лишь прошу дать мальчику то, в чём он нуждается. — Томира тяжело вздохнула, сцепив зубы. Он будил в ней самые худшие порывы из-за чего звезда злилась на него ещё больше. — Многие просят об убежище в Ос Альте. — Подбородок Дарклинга приподнялся, словно воротник кефты душил его, но Томира распознала в этом некоторый признак самолюбования. — О, да. Я видела. — Ответила она, не сдерживая эмоций. Брови Дарклинга изогнулись и он махнул рукой, предлагая продолжить. — Похоже, у вас есть мнение на этот счёт. — Мне не положено иметь мнение. — Возразила Томира. — Однако оно у вас есть. — Заключил Дарклинг. Томира корила себя, что привела его к разговору, который будет иметь для неё непоправимые последствия. Дарклинг мог держать своё лицо непроницаемым, бездушным. Как знать, может у него действительно не было души, но она была уверена, что только благодаря столь продолжительной жизни он научился закрываться от проявления эмоций. Это была необходимость, которая позволила ему добиться тех высот, к которым он стремился. Томира это знала, так как помнила его другим. И немного, лишь немного, она ощущала любопытство узнать, что он пережил за эти годы. Годы, которые она посвятила тому, чтобы забыть об этом Подлунном мире. — Итак… — Его взгляд был таким острым, что кажется оставлял кровавые дорожки на её лице. — Эти люди, стоящие у ворот нижнего города, молящие вас пропустить их… Они здесь не потому, что верят в вас. Они пришли, поскольку считают, что вы не тронете Ос Альту, оттого что сами проживаете здесь, как и значительная часть знати. — Томира вздохнула, вглядываясь в его пылающие глаза. — Но вы ведь это уже знали, правда? Конечно, глупцы иногда захватывают трон, но вы вовсе не показались мне таковым. — Может, у вас и решение есть? — В нём не было интереса к её словам. Томира видела себя в его глазах юной, необразованной девочкой, ничего не смыслящей в царствовании. Дарклинг просто продолжал играть с ней. — Думаю, на сегодня я сказала достаточно. — Томира медленно вздыхает. Она надавила большим пальцем на подушечку мизинца, который этой ночью дважды уколола иголкой, найденной в ящике стола. Такие маленькие раны не приносили ей неудобства, но при касании к ним, они ныли, напоминая о боли и страхе, что может последовать, если она раскроет себя. Томира никогда не думала, что самовредительство станет её способом, который позволит ей брать контроль над эмоциями. — Рад видеть, что ваша рука в порядке. — Томира подавила хмыканье, подумав, что Дарклинг будет рад только тогда, когда головы всех его врагов окажутся на пике. Дарклинг неожиданно приближается к ней и Томира заставляет себя стоять на месте, когда он берёт её правую руку в свою. Она сжимает челюсть, чувствуя, как дрожь проносится по её телу. Кожу странно покалывает от его излишнего прикосновения. Самый могущественный гриш держит её излеченную руку, осматривая лунно-бледную кожу. Нелепица. Томира даже подумала, а не собирается ли он сдавить её руку в своей, снова калеча. Это послужило бы ей уроком за то, что она наговорила ему сегодня. Дарклинг что-то тихо сказал, но это больше походило на рычание, которое она пропустила мимо ушей. Томира с любопытством поднимает голову, когда её сердце подпрыгнуло в груди от возможности воссиять, отправившись на зов чего-то знакомого. Чего-то сильного. Были ли это тени внутри него? Томира медленно опустошает лёгкие и задерживает дыхание, оставляя мозг без кислорода. Она хотела, чтобы каждая частичка света в ней могла думать только о жизненно необходимом воздухе. Это всё, что имело значение теперь, когда она была брошена на землю. Её взгляд скользит по утомлённому лицу Дарклинга и цепляется за маленькую родинку под его правым глазом. Эта мелочь неожиданно придаёт ему какой-то мягкости и Томира чувствует тепло от его касания, словно они разделили какую-то тайну и запечатали её. Лёгкие Томиры сжимаются в конвульсиях и она позволяет себе сделать голодный вдох. Он пахнет кожей, лошадью и ветром. Эта информация меркнет, когда новое открытие затопляет её разум. Томира замечает, что туман вокруг них растаял, а над головой запели птицы, купающиеся в лучах взошедшего солнца. Дарклинг наконец опускает её руку и что-то в ней со скрипом обрывается. — Увидимся позже. — Говорит он, наконец дав Томире возможность уйти. Его тёмные глаза светятся, словно в них есть мысли, которые он не произнёс, но они там, плавают на поверхности. — Нет, если я увижу тебя первой. — Думает Томира, но в ответ только кивает и спешит скрыться из-под его пристального взгляда, подобно испуганной лисе.