И мы будем гореть

Давай до утра старые пластинки слушать

Тэхен кутается в теплую толстовку, пытаясь согреться. Холодный июнь заменил тёплый май, приводя за собою грязь, дожди. Туман как в фильме «Сайлент Хилл» на улице уже третий день, и это порядком надоедает. В окне застыл этот угрюмый вид, оседая на стекле крупными каплями. Сумерки опустились раньше обычного, часов в восемь. Тэхен разгуливает лениво по пустой квартире, отсчитывая шаги от коридора до кухни и обратно. Мама сегодня на ночном дежурстве в больнице, так что он в своём распоряжении на ночь. Улыбка глупая лезет на лицо, когда мимо дома проезжают старые тачки, исписанные рукой Тэхена. Ким узнаёт ауди Намджуна с голой женщиной на капоте и ещё две незнакомые ему. Тэхен их владельцев не знает, но и их он разрисовал. Ким помнит, как в час ночи к нему подъехал Чон, собирая в кучу все баллончики и его самого и пихая в свой лоурайдер. Его, кстати, покрыли рисунком самым первым. Все вопросы Чонгук успешно игнорировал, а на светофоре затыкал грязными поцелуями. Промаялся Тэхен почти до утра, но небольшая работа была сделана. Он даже доволен. Чувак оказался нескупым, закинул на счет бабки и укатил домой отсыпаться. Ким тогда выспался у Чонгука, между прочим, оставаясь у него в первый раз. Чон тогда любезно уложил его на свою кровать, лег рядом и сторожил сон, а потом, как ни в чем небывало полез своим языком к нему в рот, пихая татуированную руку под резинку трусов, грубо трахая и бережно прижимая к себе. Тэхену душу грело неимоверно, когда Намджун признался о том, что Чон такой лишь рядом с ним. Ласковый и грубый одновременно. Улыбка становится больше, когда он видит и тачку Чонгука, припарковавшуюся возле дома. Тот опускает окно и высовывает голову. Смотрит с усмешкой, взглядом говорит о том, что сейчас поднимется. Тэхен летит в его руки, стоит дверь закрыться. Чонгук его целует жадно и страстно, настойчиво сжимая в объятиях. Ким запускает пальцы в его волосы, путая их и перебирая. Чон громко дышит ему куда-то в шею, заставляя мурашки бегать по коже. – Привет, – Тэхен хихикает, чуть отстраняясь. – Привет, вандал, – намекает на новое граффити на здании закусочной. Завтрашнее открытие перенесли на два дня из-за одного очень очаровательного и талантливого дурачка. Ким пропускает его, не задерживая в коридоре. Ведет на кухню, ставя чайник и попутно доставая аптечку. Он обрабатывает покалеченные красные костяшки, чуть дуя на ранки, стоит Чону прошипеть озлобленным котом. Тэхен нежно и невесомо целует их, пытаясь забрать боль себе. Все происходящее напоминает американское кино про гангстеров, и Тэхену это нравится. Вот так сидеть и слушать хриплый голос, дотрагиваться до татуировок, покрывающих тело, проводить по недлинным волосам. Чонгук говорит о каких-то придурках, задолжавших ему, о полиции, в последнее время разъезжающей здесь, а Тэхен внимательно его слушает, сидя на Чонгуковых коленях. Чонгук замолкает, прижимаясь виском к чужому. Они сидят в приятной тишине, наслаждаясь мгновением. – Мама вчера нашла старые пластинки, не хочешь послушать? Они устраиваются в уютной гостиной, где светит неяркая желтая подсветка. Чонгук закуривает в приоткрытое окно, выпуская горький дым. – Здесь есть Питер Габриэль, Джон Леннон, Моррисси, Стинг... – Включи Стинга. Тэхен ловко берет одну виниловую пластинку, вставляя её в электрофон и опуская тонарм. Нежная музыка разлилась по комнате рекой, отскакивая от стен. Чонгук узнает песню, игравшую в фильме «Леон». Она меланхолична и грустна, наполнена любовью. Ее строки, переплетаясь, открывают истину. Тэхен садится рядом, переплетая пальцы. – I'm not a man of too many faces*, – поет тихо, заглядывая в глаза напротив. –The mask I wear is one**, – тихое в ответ. Чон клонит голову в бок, сталкиваясь носом с Тэхеновым. Он притирается им у скулы, у линии челюсти, прикрывая глаза. – Я никогда не целовался под Стинга. Чонгук усмехается, вгрызаясь губами о чужие, вырывая из груди стоны. Тэхен удобно устраивается у него на бедрах, ощущая как мышцы напрягаются. Они сплетают языки, с пошлыми чмоками отстраняясь друг от друга. Чон покрывает шею и острые ключицы засосами, сжимая ладонями ягодицы. Тэхен плавится от грубых прикосновений. Плавится, когда Чон проникает пальцами, растягивая. Сходит с ума, когда он толкается, безумно стонет, когда Чонгук проходится по простате. Чон берёт его страстно и крепко на разных поверхностях, кусая и зализывая синяки на бедрах. Он размашисто втрахивает его в душе под горячими каплями, наслаждаясь дрожащими ресницами и прикрытыми веками, губами вспухших от поцелуев, набухших венах на руках Тэхена. Он наслаждается Тэхёном, упиваясь им. Чонгук удобно устраивается на кровати после душа. Тэхен укладывается ему на грудь, щекоча дыханием. Он очерчивает рисунок на коже, проводя пальцами по контуру. Облизывается, ощущая на ягодице горячую ладонь. В дрожащем окне из-за туч выглянула полная луна. Она освещает разгоряченные тела и, взглянув еще раз на них, вновь скрывается, прячась.