Солнце взойдёт завтра

- Спрашивай, нерешительная. – Снисходительно произнес Кадзу, не оборачиваясь, но замедляя свою лошадь, чтобы поравняться с Мэй. – Давно уже вопросы разъедают. Мэй действительно уже какое-то время мешкала и отказывала себе в вопросе, боясь негатива в свой адрес. Ее смятение можно было понять, ведь когда Кадзу вернулся, то явно знал что-то такое.. Такое.. Но молчал, только лишь показав карту, на которой черным крестом была отмечена какая-то поляна недалеко от реки, вдоль которой они двигались уже несколько дней, почти не останавливаясь. На что указывала эта отметка? Едва-ли путешественница, которую они ищут, и ее спутник на несколько дней задержатся на этой поляне в глухом лесу. А если и задержатся, то почему не в городе, который им, как поняла кицунэ, еще предстояло пересечь. Как далеко им еще ехать, хотя бы до этого города? Если синоби почти все время работали с этими картами, Масамунэ, наверняка, тоже регулярно использовал карты местности, в отличие от лисицы Мэй, которая и в руках не держала ничего подобного. - Да.. – Смущенно согласилась девушка. – Как долго нам еще ехать? Сатоши язвительно цокнул на фоне и закатил глаза, показывая как глупо для него звучат вопросы девушки. Араи смерил его затылок неодобрительным взглядом, словно мог остудить пыл синоби этим действом. Мэй тоже неодобрительно оглянула Сатоши, который после снижения скорости Кадзу занял место лидера, указывающего путь, в их группе, после чего обыденно вернула глаза Кадзу. Кадзу не обращал внимание на эту сценку, разыгравшуюся по вине раздражительного друга. Он смотрел перед собой, мысленно подсчитывая время пути. Учитывая скорость с которой передвигаются их лошади сейчас.. - Около 4 Ри* вдоль реки до города. После заката доберемся. В городе заночуем. 6 ри до нужного места. Утром пораньше вставать не будем. Отдохнем по-лучше. После полудня до места доберемся. – Кивнул Кадзу больше для себя, чем для Мэй. - И куда мы прибудем? – задала она не менее интригующий вопрос. На этот раз Сатоши не побрезгал. Сам любопытствующе оглянулся. Мэй даже показалось, что шаг его жеребца замедлился, будто и животное внимательно слушало ответ на вопрос кицунэ. Араи старался не подавать виду, хотя, можно сказать уверенно, его тоже интересовал ответ на этот вопрос. На Наито Кадзу уставилось 3 пары глаз. Он выдохнул так, словно пожалел что обратил внимание на застрявшие в горле девушки вопросы и вынужден теперь отвечать на этот вопрос. Отказывать в ответе было слишком поздно. - К невесте-улитке. – Мрачно ответил Кадзу и пришпорил свою кобылу, вновь становясь первым в их неком «клине». - Невесте.. Улитке..? – Удивленно переспросила Кицунэ, не понимая шутит их лидер или серьезен. Масамунэ тоже не понимал, зато Сатоши хмуро свел брови к переносице, точно осознавая о какой улитке идет речь. - Что невеста-улитка забыла в Японии? – Прошипел он, показывая свое недовольство не смущаясь. – Нам и своих екаев хватает! Япония – не прибежище для всех нуждающихся! Пускай возвращается на свою территорию и..! - И что, нервный? – Кадзу смирил друга холодным взглядом. Сатоши остудил свой пыл, однако все еще кипел от недовольства по отношении к назревающему врагу Японии. Японцы никогда не любили корейцев, это было взаимно, так что ничего странного в этом негативе Сатоши не было. Вот только едва ли Кадзу разделял этот пыл. Этого жара неприязни он до последнего и не хотел, ведь вряд ли корейские екаи или, как их там называют, квинсины виноваты в делах политических и народных. - Невероятно.. – Начал бурчать Сатоши, перехватывая поводья. – Просто немыслимо. Нам своих екаев мало? Вон, даже лиса себя в ряды ниндзя записала, будто ей в лесу место мало.. - Что за.. Невеста-улитка? – Перекрыла ворчание Мэй. – Большая угроза? Простите, я впервые о такой слышу.. Масамунэ кивнул в поддержку лисицы, окинув ее теплым взглядом. Девушка смущенно опустила ресницы, покрепче ухватывая поводья, будто не смущаясь. Араи улыбнулся этому невинному девичьему жесту, однако поспешил отогнать от себя лишние мысли. Оба сосредоточились на том, чтобы узнать ответы на вопросы. Сатоши недовольно вздохнул, однако с пониманием отнесся к неведению компаньонов. В конце концов было совершенно естественно, что лишь немногие японцы знали хоть что-то о Корее и жизни там, а про заморских екаев знали и того меньше. Не каждый синоби и колдун знали больше, чем про имуги** или вонгви***, что уж говорить о простом ронине и новичку-кицунэ. Сатоши, признаться, и сам узнал про невесту-улитку только несколько лун**** назад когда расслабленный горячим сакэ ввязался в диалог с одним веселым духом, любящим поговорить о том, о сем. Веселый дух-старик, который знал, кажется, все обо всем и обожал необычные истории. А его расу Сатоши не определил бы даже на трезвую голову. «Узнал что-то – поделись этим знанием с другими» - Повторял он перед каждой новой историей. Сатоши расправил плечи и начал рассказ ученым голосом. - Когда-то давно, множество лун тому назад, жил очень честный, но бедный мужчина. Он всегда говорил правду, никогда не брал ни чужого, ни лишнего и очень мечтал жениться и не быть одиноким, но никак не мог из-за своей бедности. Екаи, или как их зовут в Корее: квинсины, наблюдали за ним очень долго и в благодарность молили богов услышать о его чести и непорочности. В один день боги услышали слова.. Э.. того.. домашнего духа***** и, чтобы проверить непорочность бедняка, послали ему испытание. Возвращаясь с рисового поля домой, бедняк увидел на траве, под жарким солнцем, морскую улитку и решил спасти ее. Вылечить от ожогов и ухаживать за ней, не смотря на то, что чтобы кормить еще и улитку он станет есть еще меньше. О том, чтобы самому насытиться улиткой и мысль промелькнуть не могла, ведь мог ли этот честный человек отобрать жизнь живой души? – Сатоши недовольно поежился, Кадзу тоже почувствовал себя неуютно. По спине Араи прошел холодок. Речь шла о награде богов за непорочную безгрешность, а синоби имели свои миски риса в большинстве за счет убийств, Араи тоже убивал. Откинув лишние мысли Наито Сатоши продолжил. – Вообщем.. Если бы он съел улитку, то и он и все эти квинсины были бы обречены на страшную кару, однако бедняк спас посланника богов и заслужил на граду. Следующие три дня, возвращаясь с рисовых полей, он находил на своем столе вкуснейший горячий ужин. На четвертый день мужчина решил узнать кто для него готовит и спрятался в доме. Он увидел как из раковины улитки вылезает красивая, как луна, женщина и начинает готовить. Боясь упустить свое счастье бедняк предложил девушке жениться, но она отказала, не желая гневить богов. Тогда мужчина начал молить богов позволить ему взять улитку в невесты. Боги согласились, но при устовии, что после рождения третьего сына бедняк вернет улитку богам. Крестьянин согласился. После рождения третьего сына улитка вернулась к богам, а бедняк никогда больше не был один, в окружении главного своего богатства, а невеста-улитка иногда спускается с небес, чтобы присмотреть за детьми. Как-то так. – Подытожил Сатоши Кадзу кивнул, а Мэй внезапно просияла, возбужденно начиная свой рассказ: - Я слышала что-то об этом! Один господин, заместитель главы стражи императорского посола в Корею, гостил в окия и рассказал о том, что в Корее при виде улиток принято говорить: «Добро пожаловать в наш мир, невеста-улитка»! - Чтож.. Это вполне вероятно.. – Безучастно пожал плечами Сатоши. – А ты что скажешь, Кадзу? - Это правда. Такао рассказывал. – Кивнул Кадзу, останавливая свою лошадь. Животным пора было немного отдохнуть.

***

Дорога до города протекала гораздо менее напряженно, что казалось удивительным. Вовремя остановки Кадзу и Сатоши повздорили. Сатоши категорически не устраивал их маршрут, он считал что гораздо более эффективно и менее унизительно будет попросить множество японских екаев о помощи в поисках, чем прийти к какой-то Корейской улитке о которой известно лишь то, что она хорошо ведет хозяйство и предсказывает будущее. Будущее мог и шаман предсказать или какой-нибудь дух.. Но иностранная незнакомка! Кадзу же не был против контакта с вероятным союзником, который мог бы еще не раз выручить клан помощью, предсказанием или позволить остановиться у себя, чтобы залечить раны, к тому же.. Это честь поприветствовать нового доброго обитателя леса, пусть и немного поздно. Синоби, как самому скрытому от людских взоров пласту людей, который всегда находится в тени, просто необходимо было иметь множество знакомств и поддержки, чем больше, тем лучше. Эти знакомства и помогали быстро и незаметно искать лазейки, выполнять заказы. Спор синоби не длился долго. Мэй невинно произнесла что-то вроде: «Интересно, на сколько хорошо готовит эта улитка» как Сатоши задумчиво замолчал. Конечно же синоби любил еду своей матери, в гостевых домах, в которых ему приходилось бывать, еда тоже была вкусной, но.. Какова же еда от «создания Богов», раз о ней даже сложили такую легенду? После этих недолгих раздумий Сатоши поутих, что-то промурлыкал себе под нос пока взбирался на лошадь и более ничего негативного в адрес невесты-улитки или Мэй не говорил. Такой контраст от одной девичьей фразы немало восхитил Араи. Мэй будто засияла невинностью в тот момент, когда произносила фразу даже не Сатоши, а как бы невзначай. Себе. С легкой улыбкой Масамунэ наблюдал за энтузиазмом Сатоши, удовлетворенностью Мэй от своих слов и Кадзу, будто расслабленно едущему на прогулку теперь, хотя, пока Сатоши негодовал, выглядел подобно налитой дождем туче, которая с тяжестью нависала над столицей, напряженная до невозможного Кадзу, казалось, уронил груз с души, когда Сатоши перескочил с ненависти на любовь. Теперь можно было не переживать за негодование кого-то из отряда, однако неприятный осадок сомнений все разрастался по нутру Кадзу. Вдруг господин Рюдзаки решил истребить синоби и, зная от своего колдуна, как тесно связаны екаи и синоби его клана, вот и придумал план в котором отряд встретит не сестра-невеста, а злобный мстительный дух? Кадзу погладил рукоять своей катаны большим пальцем, незаметным жестом, и выдохнул. Справятся, а если нет, то такова судьба, ибо не каждое создание можно убить обычным мечем. Он, как синоби, был обучен выходить на контакт и жить в балансе с екаями, навыки сражения с ними были крайне неточны. Кадзу знал как убить они, как кицунэ, как оками.. Но никогда прежде ему не доводилось использовать эти навыки. Да и едва ли кому-то из синоби вообще приходилось это делать, они ведь не «охотники на сверхъестественное» которые убивали всех екаев без разбору, были, как правило, неотесанными грубиянами, которые не знают что такое честь, достоинство и кодекс, которые... и не любили синоби также, как синоби не любили их.

***

Проходя по улочкам города, Молодые люди устало смотрели по сторонам. Целый день в пути по заснеженным землям выбили из сил каждого из путников. Мэй держалась на ногах из последних сил, Масамунэ сочувствовал ей, пусть и сам чувствовал как мышцы сводит от усталости, синоби держались много увереннее, однако все же нельзя было утверждать, что весь этот многодневный путь от деревни клана, до заказчика, от заказчика до этого городка, дался им легко. Едва ли их привалы могли в полной мере дать силам восстановиться, ведь все же к невесте- улитке следовало поспешить, как и настаивал колдун для скорейшего воссоединения «влюбленных». А еще, кто знает куда направит их невеста улитка? Сатоши чувствовал усталость лишь слегка, как и Кадзу, однако усталое раздражение снова возвращалось к синоби не смотря на его хорошее настроение. Опытные путешественники вполне могли за это время добраться до какой-нибудь столицы или даже дальше, что никак не давало покою и продыху синоби, однако они был весьма фаталистичны. Лишь бы эти догонялки с неназвавшей свое имя невестой господина Такиеру не длились бесконечно. До прибытия в дом к невесте-улитке осталась только ночь в удобных условиях и пара часов по заснеженному лесу после пробуждения. Кадзу мотнул головой припоминая наставления колдуна с жабьим лицом и ужасно неприятным голосом: «Хорошо отдохнуть перед прибытием к невесте-улитке. Как можно быстрее найти сестру колдуна, это значительно сократит время, затрачиваемое на поиски онна-но ко, нужной для господ Саямото. Быть внимательным к деталям. Погворить с невестой-улиткой 1 на 1, ибо это придаст уверенности в том, что важно» Что важно. А что важно? Кадзу в который раз за эти дни хотелось пригубить сакэ****** . Что имел ввиду колдун Хьяки, говоря это? То, что действительно важно для каждого или для самого Кадзу? Что же? Что действительно важно для каждого в мире? Цель жизни? Цена смерти? Какое-то важное решение в будущем, от которого будет зависеть судьба страны? Деньги? Власть?.. Любовь? Кадзу потер переносицу. Если посмотреть с другой стороны, то легче не становилось. Только холодок обволакивал кожу, проступая в каждый рубец кожи синоби, чтоы покрыть черной, холодной слизью неуверенного страха внутренности. А если Хьяки имел ввиду то, что важно лично для Кадзу? Он с холодной отрешенной уверенностью маскировал страх от самого себя, сухо смакуя единственный вариант, который тревожил его и вызывал неуверенностью. Семья. Тряхнув головой, мужчина отогнал от себя дальнейшие размышления, иначе рисковал искренне завидовать заказчику, которому привезет невестку. О таком варианте как то, что Хьяки имел ввиду под «действительно важным» совокупность «важно лично для Кадзу» и «важно для всего мира», синоби запретил себе думать. Решил сосредоточиться на отдыхе, а после узнать все у госпожи-улитки. Сатоши осматривался в поисках чего-то на ужин из тележек с продуктами и уличными блюдами. - Кадзу! – Окликнул друга Сатоши и кивком головы указал куда-то в сторону телег с товарами, поставленными вдоль одной из прямых, освещенных бумажными фонарями, улиц. – Там, около телеги с заколками.. Ты тоже это видишь? Кадзу проследил за взглядом Сатоши и быстро нашел место о котором говорил его друг. Внезапно его глаза округлились, лицо посерьезнело да и сам Кадзу напрягся. Около телеги стояла та пара, которую они искали. Онна-но ко и ее спутник.