Часть 2
7 мая 2021 г., 19:13
Гарри заснул, всё ещё всхлипывая, пока Луи повторял, словно мантру, что всё будет хорошо. Он не сказал ни слова с тех пор, как они узнали результат теста. В конце концов, они оба легли на кровать: Луи лежал на спине, а Стайлс устроился на нем, положив голову на грудь. Луи было немного тяжело от веса Гарри на нем, но он решил, что вполне может пережить некоторое неудобство.
К самому Томлинсону сон никак не шел — слишком много мыслей в голове. Он всё ещё рассеянно поглаживал Эйча по волосам. Он никак не мог поверить, что у Гарри через девять месяцев будет ребенок: маленький живой человек, который навсегда изменит их жизни. Луи перевел взгляд на самого Стайлса, мягко улыбаясь спящему человеку. Томмо провел пальцем по его нахмуренным бровям, желая, чтобы Гарри немного расслабился. Иногда, смотря на него, Луи всё ещё видел пятилетнего малыша, который переехал в соседний дом и плакал на их заднем дворе, говоря, что не помнит, как выглядит их новое место жительства. С того самого дня Луи знал, что будет заботиться о нем.
Теперь он задавался вопросом, будет ли ребенок Гарри похож на него: будут ли у него такие же зеленые глаза, ямочки или кудряшки. А потом Томлинсона поразила мысль о том, что он забыл о втором отце ребенка. Где-то сейчас ходит человек, который провел с Гарри ночь, который, возможно, будет воспитывать вместе с ним этого ребенка. И почему-то Луи стало плохо от этой мысли. Он подумает об этом позже.
***
Луи просыпается от звука смывающейся воды в ванной. Он несколько раз моргает, пытаясь избавиться от остатков сна, а потом переводит недоуменный взгляд на пустую соседнюю подушку. Имея четырех младших сестер, обычно он был тем, кто просыпался первым, а потом будил капризного по утрам Гарри. Но он быстро вспоминает о событиях вчерашнего дня, поэтому Томмо без промедлений встает с кровати, желая проверить состояние друга. Они сталкиваются уже у двери в ванную. Гарри всё ещё бледный, с темными кругами под глазами и опухшим от прошлых слез лицом. Он выглядит таким измученным, что это разбивает Луи сердце. — Как ты, милый? — осторожно спрашивает Томлинсон, опуская руки на талию Гарри, чтобы притянуть его ближе. — Не знаю, — признается младший парень, пожимая плечами, — Мне звонил Найл. Он спросил про… тест. Найл думает, что мне нужно сходить на прием к врачу, чтобы точно узнать. — Это действительно хорошая идея, — Одобрительно кивает Томмо, — Моя мама говорила, что иногда тесты могут быть ошибочными. Луи не может признаться вслух в том, что надеется на то, что тест был неверным. Он будет любить этого ребенка, действительно будет, но он всегда думал о том, что Гарри заведет ребенка, когда у него будет любящий муж, стабильная работа и идеальный дом, о котором он мечтает. Это совсем не то будущее, которого он желает лучшему другу. — Найл предложил пойти со мной, но я… — Гарри неопределенно передергивает плечами, а после чуть отодвигается назад, чтобы посмотреть в глаза Луи, — Ты же пойдешь со мной? — Тебе не нужно было даже спрашивать, Эйч, — усмехается Томлинсон, наблюдая за тем, как Гарри улыбается в ответ. Как оказалось, Найл уже даже записал Гарри на прием к знакомому врачу его старшего брата, который заверил их в его профессионализме. Луи написал одногруппнику с просьбой записать сегодняшние лекции, а после решил переодеться, так как они оба заснули во вчерашней одежде. Он быстро накинул зеленое худи с курткой и спортивные штаны. Гарри же выбрал свои любимые джинсы скинни (Луи старается не думать о том, что, скорее всего, скоро он в них не влезет) и теперь рассматривает свою впечатляющую коллекцию рубашек. В начале этого года Гарри кардинально поменял свой стиль в одежде. Теперь, смотря на их белый винтажный шкаф, который Стайлс нашел на какой-то распродаже, Луи не может не смеяться над контрастом их гардероба. Томлинсон невольно улыбается, вспоминая то, как раньше Эйч не мог расстаться со своими ужасными фиолетовыми кроссовками, а сейчас он уже главный модник в их компании. Этот мальчик так быстро растет. — Знаешь, я даже не думал, что смогу родить, — внезапно говорит Гарри, — То есть, я, конечно, всегда хотел, но никогда не думал, что это реально, — отвлекаясь от своих мыслей, Томмо замечает, что младший парень рассеянно водит по своему голому животу, смотря в зеркало. Луи понимающе кивает. Приблизительно пятнадцать лет назад ученые подтвердили, что некоторые мужчины могут иметь детей. Томлинсон плохо разбирается в биологии, поэтому едва ли может сказать, как это происходит, но знает, что лишь пять процентов населения среди мужчин могут самостоятельно родить ребенка от другого мужчины. Пару лет назад, когда Луи начал спать с парнями, он прошел тест, который определял способность к деторождению. Гарри, насколько он знал, ещё даже не задумывался об этом. Луи же родить не мог. Это, безусловно, немного расстроило его, но он не был против того, чтобы его партнер родил. Впрочем, Томмо принял бы и искусственное оплодотворение, и даже приемного ребенка. Для него это было не так важно: в конце концов, Марк не был ему биологическим отцом. — Ты будешь прекрасным отцом, милый, — успокаивает его Луи, — Ты ладишь буквально с каждым ребенком, они тебя обожают. Я не представляю лучшего варианта для того, чтобы выносить ребенка. — Давай выясним наверняка, — решительно говорит Гарри, надевая простой черный свитшот и коричневое пальто. Луи берет ключи от машины с вешалки (он долго смеялся над тем, что у них действительно есть вешалка для ключей, но оказалось, что это очень удобно) и открывает дверь их комнаты.***
Тесса Дэллоуэй, приятная женщина лет пятидесяти, встречает их с улыбкой. Она внимательно выслушивает сбивчивый рассказ Гарри о его недомоганиях, а потом берет кровь для анализа. Миссис Дэллоуэй покидает их на пятнадцать минут, чтобы сходить в лабораторию, пока Луи листает буклеты для беременных. — Спасибо за то, что ты пошел со мной, Лу, — говорит Гарри, положив голову на плечо Томлинсона, — Я не знаю, что бы делал без тебя. — Тогда хорошо, что тебе никогда не придется это выяснять, — легко отзывается старший парень, пододвигаясь чуть ближе. Следующую реплику Эйча прерывает миссис Дэллоуэй, которая входит в кабинет и садится в свое кресло. — Что ж, мистер Стайлс, анализ крови показал, что вы действительно беременны. Поздравляю, — Гарри резко выдыхает, но сразу же берет себя в руки, слегка кивая в ответ. Луи переплетает их пальцы в молчаливой поддержке. Они были к этому готовы, — Я думаю, что мы можем сделать УЗИ, чтобы проверить состояние ребенка. Вы не против? Тесса указывает Гарри на кушетку возле аппарата УЗИ чуть дальше. Он нерешительно поднимается на ноги, оглядываясь на Томлинсона, поэтому Луи встает следующим. Он кладет руку на поясницу Гарри, слегка подталкивая его в необходимом направлении. Кудрявый парень ложится на кушетку, подергивающимися руками поднимая свитшот. Луи смотрит на его ещё плоский живот и всё ещё не может поверить, что там ребенок. Настоящий, мать его, ребенок. — Будет немного холодно, — предупреждает миссис Дэллоуэй, нанося гель на живот Гарри. Он немного вздрагивает, и Луи тут же кладет руку ему на плечо в знак поддержки. Женщина с улыбкой смотрит на Томлинсона, а потом кивает на стул около кушетки. Сначала они ничего не видят, но потом на мониторе появляется крошечное белое пятнышко, которое Луи никогда бы не принял за ребенка, если бы в подростковом возрасте не провел много времени в больнице с Джей. Улыбка невольно расползается по его лицу. Ребенок, черт возьми. — Вот и ваш малыш, — всё ещё водя аппаратом по животу Гарри, произносит врач. Томмо наконец отрывает взгляд от экрана и смотрит на Эйча. Он выглядит пораженным: его зеленые глаза широко открыты, он взволнованно облизывает губы и, кажется, никак не может перестать смотреть на малыша. — Он похож на белочку, — неожиданно хихикает Гарри и, Господи, как же Луи его любит. — С ребенком все хорошо, он отлично развивается, я не вижу никаких проблем. Судя по всему, ваш срок составляет шесть недель, — профессионально говорит миссис Дэллоуэй, а после обращается к Гарри, — Хотите послушать сердцебиение? — Да, — мгновенно отзывается Луи, а потом немного краснеет, понимая, что спрашивали не у него, — То есть, если Гарри, конечно, хочет. Стайлс с нежностью смотрит на него, явно забавляясь, а после протягивает Луи свою ладонь, которую он без колебаний принимает. Гарри поворачивается к Тессе и кивает в знак согласия. Она щелкает аппаратом, и они слышат сердцебиение. Бум-бум-бум. Томлинсон чувствует, как глаза начинает щипать от подступающих слез. У Гарри будет ребенок. Впервые за сутки Луи чувствует радость от осознания этой мысли. У Гарри будет ребенок, и Луи увидит, как это малыш рождается, растет, учится ходить и говорить, он проводит этого ребенка в школу, отвезет на первое свидание, поможет найти университет. Луи смотрит на экран ещё раз, всё ещё слушая сердцебиение, и понимает одну вещь, как понял другую пятнадцать лет назад: он всегда будет любить этого малыша так же сильно, как любит Гарри. По щекам Гарри катятся слезы, он прижимает ладонь ко рту, но на его лице широкая улыбка, так что всё в порядке. Он пораженно смотрит на Луи, и тот кивает в ответ, как бы говоря «да, я понимаю». — Итак, теперь, вам нужно будет заполнить небольшую анкету с вашими медицинскими данными, — говорит Тесса, протягивая Стайлсу салфетку, чтобы он вытер живот. Он всё ещё выглядит шокированным, когда встает с кушетки и поправляет свитшот. Эйч машинально берет несколько снимков ребенка, засовывая их в карман пальто. Гарри немного трясет головой, пытаясь прийти в себя, а затем берет бланк и начинает писать. Луи откидывается на спинку кресла, когда замечает, что миссис Дэллоуэй протягивает бланк и ему. Томмо недоуменно смотрит на неё, не понимая, чего она хочет, но всё равно берет анкету. И только потом до него доходит. — О… — хрипит Томлинсон и смотрит на Гарри в поисках поддержки, но он кажется слишком увлеченным своей анкетой, — Я не… — Луи откашливается и говорит более уверенно: — Я не второй отец, — и почему-то это звучит так горько. Миссис Дэллоуэй невозмутимо кивает, забирая бумагу, а затем обращается к Гарри: — Мистер Стайлс, — зовет она, — Можете ли вы предоставить информацию о другом отце? Луи настораживается, внимательно наблюдая за реакцией Эйча. Его улыбка сразу же пропадает, и он немного хмурится. — Нет, здесь только я, — твердо говорит Гарри. Луи видит, что его челюсть напряжена. — Хорошо. У вас есть вопросы ко мне? Стайлс задумывается на мгновение, а после отрицательно качает головой, но Томмо снова перебивает его: — У Гарри есть некоторые проблемы со спиной. Будет ли это проблемой? — Нам нужно провести обследование, чтобы сказать точно. Вероятно, у него могут быть некоторые трудности, но обычно обходится без осложнений. — Спасибо, — кивает Луи и прежде, чем миссис Дэллоуэй успевает ответить, задает следующий вопрос: — Как он родит? — Эйч резко поворачивается к нему, выглядя невероятно смущенным, но Томмо игнорирует его и продолжает: — У него нет… ну, знаете… — он неопределенно машет руками, но потом решает сказать прямо, — У него нет вагины. Как это произойдет? С каждым словом Луи Гарри становится всё краснее и, кажется, мечтает исчезнуть. Томлинсон немного посмеивается над его смущением, но он действительно должен знать ответ на эти вопросы. Через семь с половиной месяцев из Гарри вылезет ребенок, и Луи должен знать как. Он ответственный взрослый, черт возьми. — Да, вы правы, мистер Стайлс не сможет родить естественным путем. При мужской беременности мы используем кесарево сечение, — Тесса всё ещё остается непоколебимой, и Луи остается удовлетворенным ответом. Они благодарят миссис Дэллоуэй и записываются на очередной прием через полтора месяца. Она выписывает Гарри витамины и дает несколько советов. Они уже встают со своих мест, чтобы выйти из кабинета, когда Гарри неожиданно выпаливает: — Если я сейчас… если я сейчас избавлюсь от ребенка, какова вероятность того, что я смогу снова забеременеть? Луи настолько поражен вопросом Эйча, что едва не спотыкается о стоящую у двери вазу с сухоцветами. Томмо недоуменно смотрит на лучшего друга, отказываясь верить, что он действительно это спросил. — Сложно сказать, — Тесса сцепляет руки в замок перед собой, — Никто не может сказать наверняка, мистер Стайлс. Мы уже семнадцать лет знаем о мужской беременности, но нам всё ещё трудно делать предположения, потому что она очень отличается от женской. Мы не можем ничего гарантировать, но почти все пациенты, с которыми я работала, смогли родить только одного ребенка. И у меня действительно были случаи патологий второго плода после прерывания первой мужской беременности, поэтому я не рекомендую вам делать аборт. Но это, конечно, ваше решение. — Как… как скоро мне нужно принять решение? То есть, до какого срока мне можно сделать аборт? — Желательно, в течение месяца. Гарри задумчиво благодарит миссис Дэллоуэй ещё раз, а потом они всё-таки выходят из кабинета. Они даже не доходят до парковки, когда Луи резко спрашивает: — Какого черта, Гарри? — ладно, это не так сдержанно, как планировал Луи. Он сразу же чувствует себя виноватым, когда Эйч вздрагивает, но отказывается извиняться. — Мы можем пообедать где-нибудь? Я ничего не ел со вчерашнего утра, — невозмутимо спрашивает Стайлс, выходя из больницы. Он направляется к машине, дергает закрытую дверь, а потом выразительно смотрит на Луи, — Мы можем пообедать где-нибудь? Я хочу есть, — настойчиво повторяет он. Томлинсон закатывает глаза, щелкает ключом, разблокировав двери, и наблюдает за тем, как Гарри садится в машину. Как же сильно он ненавидит его упрямство. Луи вздыхает, а потом садится на водительское сидение. — Мы никуда не поедем, пока не поговорим, — твердо говорит Томмо. Он наблюдает за тем, как Гарри возмущенно поднимает брови, и прежде, чем он успевает выскочить из машины, Луи блокирует двери, отрезая ему путь к бегству, — Я просто хочу понять, почему ты задал этот вопрос, Эйч, — Луи изо всех сил старается быть спокойным, — Я знаю, что тебя это чертовски пугает. Это нормально. Я не говорю, что я против абортов, иногда это действительно единственный выход, но ты… Гарри, ты обожаешь детей. Нет, даже не так: ты обожаешь беременность. Я помню, каким восторженным ты был, когда Сара была беременна. Я просто не понимаю, почему ты даже подумал о том, чтобы избавиться от ребенка. Я всегда думал, что ты был бы в восторге от идеи выносить ребенка. — Мы можем поехать на обед? — раздраженно переспрашивает младший парень, — Или просто выпусти меня из машины, черт возьми! — слегка повышает голос Гарри, дергая ручку двери. Луи в ответ лишь упрямо смотрит на него, — Ты совсем меня не слушаешь! — срывается на крик Стайлс, возмущенно глядя на друга. — Это ты меня не слушаешь! — повышает голос в ответ Луи, — Я весь вечер убеждал тебя в том, что все будет хорошо, а ты, блять, говоришь, что подумаешь об аборте! Ты действительно думаешь над тем, чтобы избавиться от ребенка, даже если знаешь, что никогда больше не сможешь родить. Я просто, блять, не понимаю, что у творится у тебя в голове. Ты же всегда хотел иметь ребенка! — Не так! Я должен был выйти замуж, у меня должна была быть работа. У меня, в конце концов, должен был быть муж! Я не могу проходить через это один! — кричит Гарри, немного задыхаясь. Это именно те мысли, которые посетили Луи вчера ночью, но сегодня, увидев ребенка и услышав его сердцебиение, он не может представить себе, что его просто не будет. — Я же пообещал, что помогу тебе во всем! Я всегда буду рядом, Гарри, ты никогда не будешь один. —Не так! Этого недостаточно! Я буду один! Я не хочу, чтобы мой ребенок был тобой! — отчаянно хрипит Стайлс, а после его глаза расширяются, когда он понимает, что именно сказал, — Лу… Я не… Лу, я не это имел в виду. Прости меня, пожалуйста. Луи сглатывает, отказываясь смотреть на Гарри. Это ранит. Его слова чертовски ранят. Он молча заводит машину, направляясь в любимое кафе Эйча, где, как он знает, подают авокадо тост, от которого Гарри в восторге. — Я правда не хотел этого говорить, Лу. Мне так жаль, — расстроенно произносит Гарри, пытаясь дотронуться до плеча Томлинсона, — Я просто всегда представлял все… иначе. Томмо молчит всю остальную дорогу, упрямо глядя лишь вперед, а кудрявый парень сидит рядом с виноватым выражением лица. Он останавливается у кафе, но когда Гарри не выходит из машины, он внезапно подает голос: — Ты не хотел этого говорить, но ты так думал, — Луи говорит так резко, что Стайлс испуганно вздрагивает, — Да, моей маме было семнадцать, когда она меня родила. Да, она была совершенно одна первые три года, но со мной все в порядке. Я был самым счастливым ребенком, потому что она хотела меня. И я знаю, что она ни о чем не жалеет. И ваши ситуации совершенно разные. Её родители выгнали её, а я точно знаю, что Энн никогда не откажется от тебя. И я действительно хочу быть рядом, Гарри, потому что я уже люблю этого ребенка. Мне жаль, что этого недостаточно. Мне жаль, что меня недостаточно, — горько проговаривает Томлинсон, и, не давая Гарри возможности ответить, продолжает: — Ты доберешься до общежития сам? Эйч подавленно кивает головой в знак согласия, бормочет ещё одно извинение, а после выходит из машины.***
Луи не понимает, что он едет в Донкастер, пока не выезжает на трассу. Он был за углом кафе, выкурив две сигареты, а после решил, что ему нужно куда-то уехать. Изначально Томлинсон хотел проветрить голову, прокатившись по городу, но, решив, что раз он уже выехал, нет смысла возвращаться обратно, Томмо всё-таки направился в родной город. В такие моменты, когда он за полтора часа может доехать до дома, Луи особенно радуется тому, что они с Гарри поступили в Манчестер, а не в Лондон. Они оба были слишком привязаны к семьям, и им нравилось иногда спонтанно ездить домой. Луи добирается до Донкастера к вечеру. Всю дорогу он не может перестать думать о том, что было неправильно бросать Гарри в кафе, когда он был так расстроен. В конце концов, Томлинсон не выдерживает и пишет Эйчу сообщение: «ты нормально добрался до общежития?». Полученное в ответ «да, все хорошо хх» немного успокаивает Луи. Гарри поставил хх в конце, так что, может быть, все не так плохо. Знакомые пейзажи Донни греют ему сердце: это место, в котором он вырос, поэтому Луи не может не любить этот город. Томмо надеется, что у его мамы сегодня нет смены в больнице, и он сможет поговорить с ней. Он испытывает легкую грусть от того факта, что раньше знал ее расписание наизусть. Странно быть птенцом, который уже вылетел из гнезда. Луи набирает номер матери, которая отвечает спустя три гудка: — Мишка Бу, как ты? — ласково говорит она, и Томлинсон невольно улыбается. — Привет, мам. У меня все нормально. Прости, что звоню так неожиданно, но я приехал в Донкастер. Ты дома? — парень ставит телефон на громкую связь, чтобы не отвлекаться от вождения. Он выезжают на главную улицу города. — Ох, милый, я сейчас в больнице, — удрученно говорит Джей, — Может быть, ты приедешь в больницу? Я смогу выйти на некоторое время. Луи в очередной раз благодарит вселенную за то, что у него такая замечательная мать, которая не задаёт лишних вопросов, но всегда знает, что одному из ее детей нужно поговорить. Он надеется, что однажды станет таким же родителем. Его мысли вновь невольно возвращаются к Гарри, и Томмо думает, что уж Эйч точно будет замечательным отцом. Он замечает Джоанну уже на подъездной дорожке, поэтому быстро паркуется и выходит из машины. Она выглядит так знакомо: синий медицинский костюм, пучок на голове и тёплая улыбка. Луи не видел ее меньше месяца, но уже соскучился. Он с улыбкой обнимает её, сразу чувствуя себя лучше просто от нахождения рядом с матерью. Они садятся на скамейку недалеко от входа в больницу, и Томмо спрашивает: — Как девочки? Прости, что совсем не писал на этой неделе. Немного безумное время, — слегка усмехается он. — Все в порядке, мы прекрасно понимаем, что у тебя могут быть дела. Все хорошо, не беспокойся, — Джей улыбается, поправляя челку сына. Луи молчит некоторое время, не зная, как начать разговор, когда она осторожно спрашивает: — Что-то случилось? Я действительно рада тебя видеть, но мне кажется, что тебя что-то тревожит, дорогой. — Ты когда-нибудь жалела о том, что родила меня? — нерешительно спрашивает Томлинсон, рассеяно потирая какое-то пятно на штанах. Он сам пару часов назад сказал Гарри, что его мать не жалеет о нем, но ему нужно было услышать это от неё. — Что? — восклицает Джоанна с некоторой обидой, — Никогда, милый. Ты — моя самая большая гордость. Я никогда о тебе не жалела, — уверенно говорит она. —Даже если ты была одна? Даже если ты была так молода? — продолжает задавать вопросы Луи. — Я не буду врать, что это было легко, Бу, — вздыхает она, мысленно переносясь на двадцать два года назад, — Но это того стоило, понимаешь? У меня самый замечательный сын, я бы ничего не изменила. Луи ничего не говорит в ответ, лишь поджимая губы. Он поднимает одну ногу на скамейку, а после опирается подбородком о колено. —Гарри забеременел, — признаётся он чуть тише. Джей удивлённо приподнимает брови, но молчит, давая Томмо возможность продолжить, — Мы сегодня ходили на приём. Мы даже слышали сердцебиение, — восторженно произносит Луи, слегка улыбаясь. — Это волнительно, не так ли? — улыбается в ответ Джоанна, наблюдая за тем, как загораются глаза сына. Когда-то она видела на снимке УЗИ такого же малыша, который вырос прекрасным парнем. — Это было удивительно, — говорит с трепетом Томлинсон, — Мне кажется, что я уже люблю этого ребёнка, мам, — после этого Луи звучит расстроенно: — Я думал, что Гарри тоже. Он казался таким счастливым, но потом он спросил у врача про аборт. Она сказала, что Эйч, скорее всего, больше не сможет родить, но он все равно рассматривает этот вариант. — Ты ведь сказал ему, что будешь рядом? Я понимаю, что ему может быть страшно, но он никогда не будет один. Я, конечно, не планировала становиться бабушкой так рано, но я тоже поддержу его, дорогой. Я думаю, что Марк может даже помочь вам финансово. Но не забывай, что только Гарри может решить, оставлять ли ребёнка. Просто дай Гарри знать, что ты готов воспитывать его. Сначала Томмо нахмурился, не понимая, о чем говорит его мама. Когда он осознал, что уже второй человек за пару часов решил, что он был вторым отцом, Луи горько усмехнулся: — Нет, мам, ты не поняла. Гарри забеременел не от меня. Мы действительно никогда не были чем-то большим, чем друзья, — Луи казалось, что это удивило его мать даже больше, чем сам факт беременности Стайлса, — Ты действительно думала… что я отец? — пораженно спрашивает он. Томлинсон слегка улыбается, когда понимает, что Джей была готова поддержать его ранее желание стать отцом. Всё-таки у него замечательная мать. — Да, — недоуменно отвечает Джоанна, — Я всегда думала, что вы в итоге придёте к этому. Я клянусь, Бу, этот мальчик так сильно влюблён в тебя, — с нежностью произносит женщина. — Я правда не представляю себя в отношениях с Гарри, мам. Я думаю, что он тоже. Мы дружим уже пятнадцать лет, ничего не изменится, — говорит Томлинсон, пожимая плечами, — Стой… Ты всегда плохо относилась к моим парням, потому что хотела, чтобы я встречался с Гарри? — посмеивается Луи, удивлённо качая головой. — Ну… возможно, — немного смеётся Джей, — Но большинство твоих парней действительно были ужасными, Бу, не обижайся, — закатывает глаза она, а Томмо лишь со смехом кивает. — Я даже не знаю, кто второй отец, — признаётся Луи после недолгого молчания удручённым тоном, — Судя по реакции Гарри, он не будет вовлечён в воспитание. Я правда понимаю все его опасения, мам, но он ведь никогда не будет одиноким родителем. У него есть я, Энн, Джемма, ты, Найл, Лиам и Зейн. Я не знаю, почему он этого не видит, — раздраженно заканчивает он. — Это другое, Лу, — Томлинсон фыркает, вспоминая то, что Гарри сказал такую же фразу. Джоанна продолжает прежде, чем он успевает возразить, — Никто не говорит, что мы все не будем ему помогать, но в конце дня он останется дома один с плачущим ребёнком. Именно он будет решать, какую смесь будет кушать ребенок, в какую школу он пойдет и так далее. На самом деле Гарри действительно будет воспитывать этого ребёнка один, дорогой. Я понимаю, что он может не родить ребёнка снова, но ведь всегда есть искусственное оплодотворение, если он хочет родного малыша. Я считаю, что лучше становиться родителем тогда, когда ты действительно готов к этому, поэтому, пожалуйста, Бу, не дави на него. Если бы заботишься о Гарри, дай ему знать, что будешь рядом при любом раскладе, даже если он всё-таки захочет сделать аборт. Он сейчас должен принять решение, которое изменит всю его жизнь. Ему нужен его лучший друг, — мягко, но настойчиво говорит Джей. — Спасибо, мам, — хрипло произносит Томмо через некоторое время, обнимая Джоанну, — Теперь я все понял. Луи чувствует себя таким глупым. Гарри ведь пытался объяснить ему, но он даже не слушал. Томлинсон настолько привык быть старшим в их дружбе и заботиться о Гарри, что иногда забывал, что младший парень бывает намного умнее его самого. Вместо того чтобы поддержать лучшего друга, он накричал на Стайлса и уехал в Донкастер. Луи думает о том, как загладить свою вину, когда внезапно к нему приходит другая идея. Кажется, он знает, как он действительно может помочь Эйчу. —Мам, помнишь счёт, который отец открыл после моего восемнадцатилетия? Я же все еще имею к нему доступ? Я имею в виду… после развода и все такое. — Конечно, Лу. Марк ведь говорил тебе, что и после развода он остаётся твоим отцом. Наши отношения никак не влияют на детей, — заверяет его Джоанна с улыбкой, понимая, о чем именно задумался её сын. — Я подумал о том, что если Гарри решит оставить ребёнка, нам станет тесно в общежитии. Что если… что если я сниму квартиру на эти деньги? Я знаю, что у Энн и Робина сейчас нет такой возможности, а ребенку нужно больше места. Так Гарри бы не оставался один. То есть… я в любом случае думал о том, что мы будем жить вместе после университета, но так я бы мог помогать с ребёнком больше. Я бы не уходил в конце дня. Хотя бы какое-то время, — с каждым произнесённым словом, эта идея нравится Луи все больше. Он широко улыбается в конце предложения. — Я думаю, что это замечательная идея, дорогой.***
Луи возвращается в Манчестер в два часа ночи. Перед отъездом он попросил Джоанну пока ничего не говорить Энн и пообещал, что скоро снова приедет навестить девочек. Ещё некоторое время он потратил на то, чтобы заехать в пекарню, в которой Гарри работал в подростковом возрасте. Луи всегда нравилось то время. Он каждый день приходил к закрытию: Эйч угощал его каким-нибудь пирожным, а потом он провожал Стайлса домой. Когда Луи посмотрел на красную вывеску пекарни, перед его глазами мелькнуло воспоминание: вот он натягивает шапку на пятнадцатилетнего Гарри, ругая его из-за того, что тот не заботится о своем здоровье. Томлинсон купил любимые лимонные эклеры Гарри в качестве извинений, пока Марта, хозяйка пекарни и одна из жертв очарования юного Стайлса, расспрашивала его о том, как у них дела. Она всегда хорошо к нему относилась. Марта всё ещё называет Гарри его мальчиком, и Луи думает, что она права. Томмо стоит в пробке на въезде в город, ругая себя за идею сорваться в Донкастер. У него завтра пара в девять, да и Гарри наверняка переживает. Он как раз просматривает количество денег на своём счету, когда ему приходит сообщение от Найла: «Гарри не находит себе места. Где ты? Поругаться с беременным парнем и свалить на весь день… не круто, чувак». Луи сразу чувствует себя ещё большим подонком. Томлинсон только сейчас осознает, что теперь ему нужно заботиться о Гарри ещё больше, и он не должен облажаться. Он отвечает Хорану: «Стою в пробке. Уже понял, насколько хуево поступил. Собираюсь извиниться».***
Луи осторожно поворачивает ручку двери, стараясь не разбудить Гарри. Годы жизни с младшими сестрами сделали его почти беззвучным. Но прежде, чем он успевает открыть дверь, на него налетает другое тело, почти сбивая с ног. Руки Гарри на его спине, пока сам Томлинсон осторожно притягивает его ближе, позволяя кудрявому парню уткнуться ему в шею. — Мне так жаль, Лу, — сопит Стайлс, всё ещё не отрываясь от него, — Я не должен был этого говорить. Я… я клянусь: я даже не думаю так. Джей замечательная, ты же знаешь, как я люблю её. Я правда-правда не хотел сделать тебе больно, — тараторит Гарри, даже не давая Луи возможности что-то сказать. — Эй, тише, кудряшка, — широко улыбается Томмо, похлопывая его по спине и немного отстраняясь, — Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты не имел в виду ничего плохого, теперь я это понял. Мне жаль, что я даже не выслушал тебя. И мне тем более не стоило срываться на тебе, — Луи надеется, что Гарри слышит его сожаление. — Давай больше не будем ссориться, ладно? — с надеждой спрашивает Эйч, на что Луи утвердительно кивает, — Где ты был? Я так переживал за тебя, — хмурится он. — Мне нужно было поговорить с мамой, поэтому я съездил в Донкастер, — Томлинсон видит вину на лице Гарри, поэтому сразу же старается отвлечь его: — Но я купил твои любимые лимонные эклеры, — он поднимает пакет к уровню глаз младшего парня и слегка трясет им. — Спасибо, Лу, — Гарри звучит настолько эмоционально, что Луи боится, что он расплачется. Наверно, это из-за гормонов. Стайлс выпутывается из их объятий и протягивает ему контейнер, который раньше лежал на кровати, — А я принес тебе картошку, но она уже остыла. Прости, она, наверно, уже невкусная, — он кажется по-настоящему расстроенным этим фактом, так что Томмо старается как можно быстрее успокоить его: — Ничего страшного, милый, я совсем не против холодной картошки. Я сам виноват, что приехал так поздно, — он берет контейнер и показательно съедает одну картошку, — Всё ещё вкусная. Хочешь? — Томлинсон протягивает младшему парню еду. — Нет, спасибо, — морщится Гарри, из-за чего Луи хихикает, — Она итак воняла тут так сильно, что меня вырвало. Ой… прости, тебе, наверно, не очень хочется слушать про это, — неловко пожимает плечами Стайлс. — Я хочу слушать обо всем, Эйч, — настойчиво произносит Томлинсон, садясь в кресло-мешок у окна. Луи выбирал это кресло самостоятельно, и Гарри до сих пор ненавидит его, отказываясь садиться в него, — Ты тысячу раз держал меня, пока я блевал после вечеринок. Мне действительно нужны все грязные подробности, Стайлс, — смеется Луи. Гарри с улыбкой садится на кровать лицом к Томмо, подогнув под себя ноги. Он с трепетом открывает пакет, а потом медленно откусывает лимонный эклер. Гарри хрипло стонет от восторга, закатывая глаза. Он делает это так чувственно, что Луи невольно сглатывает, на секунду забывая о своей картошке. Эйч доедает первый эклер, после чего откашливается и произносит: — Я даже не думал об аборте всерьез. То есть я просто хотел знать все варианты. Я хочу детей, ты же знаешь, Лу. И я действительно рад тому, что могу родить этого ребенка сам. Просто… просто всё идет немного не так, как я планировал, понимаешь? — Так ты оставляешь ребенка? — немного скрипучим голосом уточняет Луи. Гарри в ответ кивает с нерешительной улыбкой. Томлинсон в два шага оказывается у кровати, устраиваясь напротив лучшего друга. —Я так рад этому, Эйч, —радостно говорит Луи, после чего улыбка Стайлса становится немного смелее, — Я уже люблю этого ребенка, и я не сомневаюсь в том, что ты будешь замечательным отцом, — он немного приподнимается на коленях и оставляет на лбу Гарри мягкий поцелуй, — Я тоже кое о чем думал. Помнишь, папа дал мне доступ к счету, когда мне исполнилось восемнадцать? Я никогда не брал оттуда деньги, но я подумал, что время пришло. Когда ребенок родится, нам станет тесно в этой комнате. Так как ты смотришь на то, чтобы я на эти деньги снял нам квартиру? — Лу… — вздыхает Гарри, отрицательно качая головой, но Томмо прерывает его: — Выслушай меня до конца, пожалуйста. Так ты никогда не будешь один, милый. Я постоянно буду рядом: я буду помогать тебе во время беременности, и я буду помогать с ребенком после. Разве это не хорошо? Просто позволь мне позаботиться о вас. — Ты не можешь заботиться обо мне вечно, Луи. Я взрослый человек, у которого будет ребенок. Я должен сам решать свои проблемы. У тебя есть своя жизнь, — всё ещё упирается Стайлс, откладывая лимонные эклеры. — Но я хочу заботиться о тебе, Гарри, — настаивает он, приподнимая подбородок кудрявого парня и заставляя посмотреть ему в глаза, — Я в любом случае планировал жить с тобой после университета. Я не говорю, что это навсегда. Однажды у меня будет своя семья, но пока я хочу быть с вами, чтобы ты смог встать на ноги. — Это только на время. И я буду работать, хорошо? Я не позволю тебе содержать меня, — Гарри выглядит всё ещё колеблющимся, так что Луи решает, что это неплохой компромисс. — Мы можем это обсудить, — соглашается Луи, удовлетворительно улыбаясь. Они научатся слушать друг друга.
