Не нужён

      Собственно, когда Арсений говорил о конфликте, он имел в виду именно то, что происходило последние два месяца: холодная война, незримо повисшая между парнями, теплее не становилась, и каждый из них жил своей жизнью: Арсений продолжал ходить в театр, хоть и на крайней из репетиции ему сказали, что он «не до конца честен сам с собой и это очень заметно». Сам Арсений не понимает, что вообще от него требуют, потому что он, вообще-то, отдаёт всего себя. Пока что он надеется, что всё это из-за каких-то перегрузок и его личных ужимок, но всё равно теперь это как-то сковывает.       Антон лежит в кровати. Конечно, он ходит гулять и с Димкой, и с Серёжей (но с ним реже, так как Матвиенко очень сдружился с Поповым и проводит некоторое время с ним). Антон на это не обижался, потому что он сторонник того, что человек имеет право проводить время с тем, с кем считает нужным и, как говорится, не ебёт. Оставшееся от прогулок время он проводит в кровати.       Так вот, прошло два месяца. Арсений, конечно, человек не конфликтный, но за это время он успел даже слегка накричать на Алёну, ходившую за ним по пятам и каждый раз при встрече с ним кокетливо хихикающую. Ему сначала было приятно это внимание, пока это всё не переросло в сталкеринг вплоть до того, что она откуда-то нашла его адрес. Причём выглядело это крайне нелепо. Собственно, после этого они как раз и поссорились.       Алёна хочет стать переводчиком, но из-за посещения врача она пропустила несколько уроков английского, заранее попросив у Арсения конспекты. Когда он их принёс и попросил сфотографировать, Алёна сказала:       — Ой, у меня плохая камера, давай я сегодня приду домой, перепишу, а потом просто принесу их тебе, я как раз недалеко живу, — сказала она, подняв на Попова взгляд и несколько раз нарочно моргнув.       — Нет, мне так будет неудобно. Подожди, а откуда у тебя мой адрес? — опомнился Арсений. Он точно знает, что никому его не давал, и даже Серёжа Матвиенко никак не мог узнать.       — Вообще я знаю только дом, в котором ты живёшь, но ты бы просто мог сказать квартиру… — ответила она, а глаза её начали бегать. «Очевидно, врёт, но зачем?» — подумал Арсений.       — Откуда у тебя мой адрес? — повторил вопрос Попов.       — Недавно я шла со школы и увидела, как ты заходил в подъезд. Я подумала, что вряд ли ты после семи уроков решил прогуляться куда-то и наверное ты там живёшь.       — Ты ведь живёшь в другой стороне, — вспомнил Арсений. Тут забудешь, ага: она как специально каждый день ждала его возле ворот и уходила, как только с ним попрощалась.       — Я гуляла       — Алён, ты только что сказала, что возвращалась домой со школы. Зачем ты врёшь? Нет, даже не так. Зачем ты за мной следила?       — Я не следила! Я случайно!       — Лучше бы ты случайно сфотала конспекты и никогда больше так не делала! — повысил голос Арсений, но тут же стих, заметив, что на них начали поворачивать головы одноклассники. В том числе Шастун, сказавший «Ещё и мне что-то про джентльментво говорил», — Блять, извини. В общем, ты поняла. Сфотографируй, пожалуйста, и потом верни мне.       — Спасибо, — ответила Алёна, сделала пару снимков и ушла восвояси.       — Охуеть, — заметил Серёжа, сидевший рядом и молча пронаблюдавший за всей этой сценой. — Да она в тебя втюрилась давно, почему ты с ней не замутишь? Она симпатичная, умная, вроде как даже медалистка, чего ты ждёшь?       — Блять, Серёж, не пугай! — резко обернулся Попов, забывший про существование друга. — Чего жду? А чего я жду?.. — задумался Попов. Кстати, если говорить о его любовных чувствах, то недавно он заметил, что при просмотре порно-роликов обращает внимание преимущественно на мужчин. Как бы грустно не звучало, но после этого желание смотреть эти ролики как раз и пропало. Он задумался настолько, что Серёжа уже начал щёлкать пальцами у носа и зазывать вернуться на землю. — Серёж, я должен буду тебе кое-что сказать, но это только после школы. Пойдём в кафе после уроков? Я угощаю.       — Ладно, окей, хорошо, — ответил Матвиенко. — Как у тебя в театре, кстати?       *После этого Арсений начал рассказывать Серёже то, что ранее было описано автором, однако стоит обратить внимание не на этот рассказ, а на то, что происходило вокруг наших героев во время их разговора*       Дима Позов, сидящий на соседнем от ребят ряду, перед уроком геометрии решил поточить карандаши. Встав с места и успешно дойдя до мусорки, где он и поточил карандаши, он успешно выбросил мусор и пошёл обратно, немного задержавшись у парты друга и, вроде бы, врага.       -… пойдём в кафе после уроков? Я угощаю.       — Ладно, окей, хорошо       Сказать, что он слегка прихуел, значит не сказать ничего. Он, конечно, не слышал всего разговора, но этот отрывок очень сильно похож на то, что он говорил Кате несколько дней назад. Только проблема в том, что он-то звал её на свидание.       — Антоха, а ты случайно не знаешь, Матвиенко у нас не геюга, случайно?       — Ебать, Поз, ну у тебя и вопросы, — сказал Антон, удивившийся с того, какие у друга появились вопросы, хотя он ходил только до мусорки. — Вроде нет, а что?       — Если я правильно понял, то Попов только что позвал его на свиданку.       — Чего, нахуй? — слегка охренел Антон. — Щас проверим.       — Чего? Чё ты задумал?       — Серёженка-пироженка, можно я задам вопрос? Нет? Похую. Ты гей? — не сделав никакой паузы и не дождавшись спросил Шастун. Ну а хули тянуть кота за яйца, правильно?       — Шастун, ты ебанулся? Нет! — порядком охренев от вопроса ответил Матвиенко. Он, конечно, привык, что Шастун слегка с ебанцой, но, как оказалось, привык не до конца.       — Шастун, ты ебанулся? — вопросил на этот раз Димка Позов. — Нахуя?       — Я решаю проблемы жёстко и радикально.       — Это, блять, видно. Так какой у нас план, дружище? Очевидно, что идут в кафе они не просто так. Я, конечно, не сталкер и вообще это ненавижу, но ты же знаешь Серёжу, он ничего нам не скажет даже если его будут убивать, а это Попов! Вдруг он его убить хочет? Я не хочу, чтоб Серёжа умер.       — Я тоже. Блять, чувствую себя конченным. Хер с ним, пойдём в это кафе, только аккуратно, окей?       — Всё, решено.       — Всё решено, мама, я гей, можете просто промолчать… — начал петь Шастун шёпотом, а потом и сам засмеялся, сказав « и правда, и достойно». Позов, всё это услышав, понял, что походу всё всё-таки повторяется.       Его предположения не безосновательны: Шастун выглядит, как влюблённая нищенка. Он каждый раз рассеянно улыбается, когда о чём-то задумывается, каждый раз при разговоре начинает вбрасывать какие-то гейские шуточки в два раза чаще, чем это было до этого. Димка ничего против не имеет, но о друге беспокоится: Шастун не такой крепкий, каким кажется на первый взгляд. Его можно сломать. И Димка этого очень боится, потому что Шастун, полностью чистый, светлый, добрый и яркий человек, просто этого не заслуживает.

***

      — Так, ну пришли мы, и чё? — спросил Шастун.       — А я ебу? — вопросом на вопрос. — Садись пока что сюда, я думаю, они скоро подтянутся.       И, собственно, не ошибся: спустя минут десять в дверях появились Матвиенко и Попов. К счастью, парни из Воронежа (а Позов и Шастун как раз оттуда) остались незамеченными, так как те сели прямо за спиной Шастуна. Позов, сидящий напротив него, сказал, что раз ему нечего ловить, то он пойдёт за едой.       — Короче, Серёж, я тебе сейчас серьёзно всё расскажу, только не смейся, ладно? В общем, — начал Попов неуверенно. — Ну, с Богом. Блять, я в него не верю. В общем и целом, я гей.       Охуели все: и Шастун, и Матвиенко, и сам Попов. Только помимо этого Шастуну ещё и стало мерзко от самого себя, ведь фактически он сейчас как в чужой телефон залез. Он услышал что-то личное и явно не то, что не должен был услышать.       — Это, ну… — начал Серёжа растерянно. — Ебать ты, конечно, не умеешь рассказывать какие-то новости. Чё ж ты так резко то, хехе, — неловко посмеялся, — Нет, ты не подумай, я ничего плохого не скажу, это твой выбор, всё хорошо. У меня, кстати, есть друг гей. Ну, точнее би, но по нему видно, что он отъявленный геюга, а ещё он…       — Серёг, нужен твой совет, — резко перебил Попов. –Я, походу, влюбился в человека, в которого мне влюбляться не хочется. Не хотелось. Блять, а чё делать то?       — Слушай, я не знаю… — задумался Серёжа. — Попытайся оборвать с ним все контакты, чтобы лишний раз не мозолить глаза. Так, наверное будет лучше.       — Да я так и сделал, собственно. Так, ладно, не будем о грустном, давай я тебя накормлю. Что будешь?       Пока они решали что заказать, вернулся Позов. Взяв в руки стаканчики с кофе и круассаны в бумажном пакете, Шастун устремился к выходу под непонятливый взгляд Позова.       — Куда хуяришь, блять, притормози, ёбаный рот, — запричитал Дима.       — Позов, это пизда, я услышал то, что не должен был. И ты не должен был, — начал Шастун. — Скажи, что никому не скажу.       — Говорю. Я же не ебанат.       — Короче, блять, он гей. И он влюбился.       — Блять, а нам не сказал, друг ещё называется. Хотя на самом деле я его понимаю, он сам наверное в шоке…       — Да бля, не Серёжа. Арсений гей и Арсений влюбился.       — А, блять, напугал. Ну это и без этого было понятно, ты как будто Америку открыл.       — А че, в смысле, погоди, — не понял Антон. — В смысле было понятно?       — Ну типа в прямом. Похож. У вас даже поведение похоже местами. Вряд ли это о чём то говорит, но похоже, что да.       — Пизда, Поз! А в кого он влюбился?       — Я ебу?       — Да это не к тебе вопрос, а к миру.       — Ебнулся. Ревнуешь что ли?       От такого вопроса Шастун едва не покраснел. На самом деле он не уверен, что прям влюблён, но его смущало, что за два месяца полного игнорирования с обоих сторон его чувства никак не поменялись. Слава всему святому, что не усилились.       — А ты чё покраснел? — не понял сначала Позов. — Бля, Шаст, так ты тогда про него говорил?       — Да       — Пизда.       Помолчали. Постояли. Решили присесть. Посидели. Встали. Пошли по парку.       — И что ты будешь делать? — спросил Позов.       — Честно сказать, я без понятия.       Шастун потерян. И он реально не знает, что делать. И в кого, блять, влюблён Попов.       — Так, ладно. Не будем всё же о грустном. Даже если влюблён, то перед твоей тощей задницей он не устоит, я тебе клянусь!       — А чем тебе не нравится моя задница? — наигранно возмутился Шастун.       — Да всё нормально, хорошая задница, чё ты быкуешь сразу!       Парни громко рассмеялись, а мимо них прошла бабулечка, вполголоса сказав «Эх, голубки». Москва — она такая.       В этот момент в кафе сидели Попов и Матвиенко, доедая десерт. Они общались на общие темы, не возвращаясь к первоначальной, чему Попов был очень рад. Но оба парня чувствовали вопрос, повисший в воздухе, но пока что так и не озвученный.       — Арс, а можно вопрос? — всё-таки начал Серёжа.       — Ну, валяй, Серёженка. О, Серёженка-пироженка! — засмеялся Попов. Только вот Серёже не до смеха, он тут вообще-то серьёзные темы собрался поднимать.       — Вот ты сказал, что ты влюбился, похоже. Правильно?       — Ну, — согласился Попов.       — Хуи гну! А в кого? Или это секрет?       — Ну, не то, чтобы секрет, просто я сам пока что ничего не понимаю в том, что чувствую. Хотя, чисто теоретически, я могу тебе сказать, только если ты пообещаешь никому не рассказывать.       Он поднял взгляд на Матвиенко и увидел в его глазах немой вопрос, секундой позднее озвученный.       — Ты ебанутый?       Воистину.       — Шастун.       Повисла тишина.       — Не смешно, — неуверенно сказал Серёжа.       — Не смеюсь.       — Бля, внатуре?       — Ну нет, блять, по приколу.       Вновь тишина. В ней слышно, как в голове у Серёжи крутятся шестерёнки. Или это урчит живот. Хотя не, вряд ли, они же только поели.       — Пизда, чё. Хотя спасибо, что не Макар из параллели, а то вообще бы шансов у тебя не было. С Шастуном они хотя бы есть, братан.       — В смысле? — не понял Арсений.       — Потом поймёшь. Давай мы начнём собираться, а то меня мама потеряла уже, — сказал Матвиенко, поднимаясь с места. Ему на телефон и правда пришло сообщение от мамы, гласившее «А почему я пришла домой, а тебя нет? Ты у цыган?».       Поднявшись, он увидел за соседним столиком одиноко лежавший клетчатый шарф в чёрно-жёлтую клеточку. Шарф, который он сам дарил. Шастуну, блять. Но если тут был Шастун, то он был примерно с того момента, как они пришли, до того момента, как они начали заказывать. Потому что когда Матвиенко вернулся с заказом (а туда его вытолкнули, потому что «иди нахуй, я оплатил, несёшь ты»), то там уже было пусто. Блять. Значит, он всё слышал.       Хотя он очень надеется, что ошибается. Нет, он не сомневался в Шастуне. Он сомневался в том, что тот был один. Надо поговорить с ним. А пока что Серёжа незаметно для Попова взял шарф с целью отдать хозяину. Растяпе, блять, шарф два косаря стоил. Красивый, зараза.       — Чё стоим, графиня? — весело спросил Серёжа у Попова, стоящего в чёрном пальто, идеально сочетающемся с ярко-голубыми глазами. — Нет, ну просто соска нереалка.       — Идём уже, шайтанишка.       — Охуел?       Оба посмеялись, оба пошли домой. Уже расходясь, Серёжа сказал очень мудрую вещь, которую Попов теперь уже вряд ли забудет.       — Не попробуешь — не попробуешь, Арс. Если что, я всегда помогу, ты не один.