Не нужён

            Несколько дней назад:       — Написать Шастуну, — сказал Серёжа.       — Нахуя? — не понял Арсений       Не думайте, что он не написал. Он написал, и даже потом встретился с самим Антоном, который приволок с собой Димку. Парни сидели в том самом кафе, с которого, по сути, всё и началось. На улице 18 декабря, прошло почти четыре месяца обучения и впереди ребят ожидают экзамены, но пока что совсем не это их волнует.       — Ты ведь не просто так позвал нас в кафе. Ну, то есть меня, но я понимаю, о ком будет разговор, поэтому позвал Димку, — начал Шастун.       — Ты ведь знаешь, что я против Поза ничего не имею. Мы знаем друг друга с ним одиннадцатый год, с тобой — седьмой, и ты думаешь, что я могу сказать что-то, что вас бы смутило? — с иронией спросил Матвиенко. И, в принципе, он прав: Шастун перешёл в эту школу в пятом классе, сначала он учился в Воронеже. И, как оказалось, не он один: Димка тоже с левого берега Воронежа, только он переехал в столицу гораздо раньше него.       — Воистину. Вообще-то, ты прекрасно понимаешь, зачем он нас позвал, — обратился к Шастуну Позов. — А ты, — перевёл взгляд на Матвиенко. — Прекрасно знаешь, что он тоже всё знает.       — Собственно, да. Когда я с тобой встретился после школы, я не знал, что прервавшим поцелуй был ты. Но, я так понимаю, контекста этой гадости ты не знаешь. Рассказываю коротко, но ясно: Попов сам охуел, но в твоих глазах показаться ещё большим геем не хотел. Почему большим? Потому что я знаю, что во время нашего с ним разговора ты сидел тут. Скорее всего, — Серёжа посмотрел на Позова. — Вместе с тобой.       — Я случайно услышал, клянусь! — воскликнул Шастун. Он и правда сожалеет о том, что подслушал то, что не должен был. А сейчас ему ещё хреновее, потому что Попов и правда гей и ему нравится то ли кто-то левый, то ли сам Шастун. Антон нихуя не понимает и ему это не нравится.       — Я понимаю, но на самом деле сути это не меняет. Попова поцеловала Алёна, он оторвался и увидел тебя, зашедшего и, как он сказал, охуевшего. А ещё расстроенного, — Шастун про себя сматерился. Он надеялся, что никто не увидел. — Ничего не хочешь сказать по поводу этого?       — А хули говорить, если ты итак всё понял? — улыбнулся Позов. А Шастун нервничает. Он, конечно, знает, что Серёжа ему ничего не сделает и против точно не будет, потому что ну, блять, это логично. После стольких лет дружбы и того конкретного случая, Серёжа в принципе не мог ничего против сказать.       — Я влюбился в Арсения. Именно поэтому мы с ним на протяжении уже третьего месяца никак не контактируем, кроме того момента, что сидим вместе на английском. Я думал, что всё пройдёт и всё будет, как и было раньше, — а Шастун всё ещё нервничал.       — А Попов влюбился в тебя. Он ходил на День Рождения Алёны, который она, на удивление самого Арсения, переделала в знакомство её «парня» с родителями. А потом, в школе, его засосала у тебя на виду и сказала, что добьётся его любой ценой. И, я считаю, ты должен знать как минимум этот момент, чтобы не вестись на поводу всяких слухов, которые она сама и может запустить. Потому что я уверен, что она постарается.       Повисло молчание. Шастун учится с Алёной ровно столько же, сколько и с пацанами, но такой херни за ней раньше не замечал.       — Пиздец, — сказал Димка. — А зачем она вообще это делает?       — Насколько я понимаю, она влюбилась в него и теперь считает, что он в неё должен тоже. Но я такой хуйни тоже не понимаю. Я боюсь, как бы всё это не дошло до членовредительства, но Антон должен был знать о всей ситуации, чтоб отношения, даже потенциальные, с Поповым не испортить.       — Это всё хорошо, — вклинился в разговор Антон. — Но если, по твоим же словам, он тоже в меня влюблён, то что делать-то?       — Жди. Я тебе серьёзно говорю, просто жди, и всё само образуется. Больше ничего пока что сказать не могу.       Снова помолчали. Шастун кивнул головой и улыбнулся друзьям. Всё таки они у него самые лучшие.       Остаток вечер прошёл в смехе и веселье, ребята рассказывали какие-то последние новости из жизни и делились даже какими-то воспоминаниями. В общем, вечер, которого им всем в какой-то мере не хватало, потому что в этом году большая часть выходных проходила дома, ведь все они готовились к предстоящим экзаменам и просто отдыхали от больших нагрузок.       А теперь переходим к настоящему моменту, в котором всё не так уж и радостно, как могло бы быть и как в принципе бы нам всем хотелось. На следующий день после выступления в театре в школе началась какая-то суета, связанная непосредственно с одним из актёров. С Арсением. Шастун не понимал, что происходит и, на радость, нашёл в школе Журавля и Дрона, которые, как оказалось, были в теме.       — Ребят, дарова, — пожал им руки. — Чё за суета вообще в школе?       — А ты не знаешь? — удивился Журавль. — Странно. Кто-то из людей, кто ходил в театр вчера, выложил в группу типа «Подслушано нашей школы» фотографию Попова, который сосётся с Алёной и подписал типа " Неужели у нас новая пара?». Все, соответственно, навели суету в комментариях, типа «Блин, он уже занят…» и «Хорошо смотрятся», а сама Алёна написала «Ага, смешной прикол. Он предпочёл мне Егора.» и приложила фотографию, где Попов сосётся уже с парнем. А сам Егор, как я понял дальше, написал комментарий ей в ответ типа «Крошка, всё уже в прошлом», ну и там начался срач.       — Это когда было? — спросил Шастун. На самом деле, волновал его совсем другой вопрос.       — Утром сегодня. Около часа назад. А где сейчас Попов — без понятия, но мне кажется, что к первому уроку он вряд ли придёт, — ответил за него Дрон. — Кстати, Попов, на самом то деле, неплохой парень. Мы с ним как-то пересеклись и в принципе поболтали, пока он Матвиенко ждал.       — Да знаю я, — сказал Антон, пытаясь соображать. — Ладно, парни, я побежал.       Всё ещё пытаясь соображать, он набрал Попову, но тот, с какого-то хуя, не взял трубку. Забегая в раздевалку, Шастун врезался в Павла Алексеевича.       — Шастун, ты чего такой…       — Павел Алексеевич, вы Арсения не видели? У вас есть его адрес? Отпустите с уроков, пожалуйста, мне надо срочно к нему! — запыхавшимся голосом спросил Антон.       — Не видел, но он написал, что сегодня лучше дома отсидится, а что? — проигнорировав последний вопрос и просьбу ответил учитель       — А вы не знаете? В общем, это кошмар, в котором опять замешана Алёна. Она где-то достала фотографию… — далее Антон начал быстро пересказывать ему всё, что знал сам и что днями ранее сказал ему Матвиенко. Воля не стал долго думать и пошёл к кабинету информатики, учителем которой был Тимур Микаилович, а Шастун едва на ним поспевал.       — Керимов, у нас проблемы, открывай свои программы. Страницу в вк типа «Подслушано» знаешь? Конкретно нашей школы? Ломай нахер и удаляй пост, связанный с Поповым! — залетая в класс и не дожидаясь особо ответа сказал Воля.       — А что там? — не понял Керимов. Они с Павлом Алексеевичем лучшие друзья, а сам Тимур в каком-то роде даже актёр: в студенческие годы снимался даже в «Счастливы вместе» в роли Артёма Булкина. Правда, мало кто вообще об этом помнит, но Антон в своё время был фанатом.       — Увидишь. Быстрее, я тебя прошу! — сам он искал что-то в ноутбуке. — Так, Попов… Нашёл! Шастун, адрес его скинул тебе геометкой. Пулей к нему летишь, я скажу, что тебе стало плохо.       — Нашёл! Удалил! — откликнулся Тимур.       — Кто пост выложил знаешь?       Дальше Шастун уже не слышал. Он лучше потом сам подойдёт и спросит, а пока что он бежит к Арсению, потому что он точно понимал, что такой внезапный каминг-аут в планы парня точно не входил.       Наскоро переобувшись и надев куртку, Шастун записал Позову голосовое сообщение, что тот на уроках сегодня не появится и полетел к дому Попова, благо тот жил тоже не особо далеко. Как раз у той самой площадки. Блять.       Поднявшись бегом на нужный этаж, игнорируя лифт, потому что тот бы приехал только через год, он начал стучать в дверь, но ему никто не открывал. Он начал стучать усерднее и только тогда услышал лёгкое шевеление за дверью. В глазок никто не смотрел.       — Арсюш, это я, открой, пожалуйста, — тихо позвал Антон. Замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Раскрыв её пошире, Антон увидел бледного парня с красными глазами. — Всё хорошо, я один.       — Антон, я не знаю, кто такой Егор, честно! И первая фотография… — он снова затрясся, подтирая слёзы и закрывая лицо руками.       — Тише, тише, тише, я рядом, — Антон обнял Арсения, садясь на кресло и прижимая его к своей к груди, и начал думать, что ему делать. Сердце кровью обливалось, а сам Антон мечтал отомстить тому, кто это сделал. Желательно, как можно скорее.       — Антон, я правда не знаю, кто это такой, — прошептал Арсений.       — Всё хорошо, я знаю. Может, ты пока что сходишь и умоешься, а я пока налью нам чай? Кухня там? — Антон поднял руку, чтоб указать пальцем и узнать точное направление. Арсений же резко дёрнулся от руки, прикрываясь руками. — Эй, ты чего? Прости, я не хотел, — Антону уже самому хотелось плакать. Арсений кажется таким маленьким и беззащитным, а ещё таким уставшим, что просто хочется убить того, кто довёл его до такого состояния. Шастун аккуратно протянул руку к голове Попова, отнимая руки того от головы, аккуратно беря его за запястья и притягивая к себе. — Иди сюда, ко мне.       Арсений медленно подошёл к нему, прижимаясь. Антон, держа Арсения в объятиях, медленно опустился на пол, крепко прижимая к себе парня.       — Всё будет хорошо, мы с Волей и Керимовым немного урегулировали этот вопрос, они уже знают, кто это сделал. Всё будет хорошо, — прошептал Антон, опускаясь носом в макушку Попова, аккуратно целуя в затылок.       — Не будет, — также шёпотом ответил Арсений. — Меня будут стебать и обзывать, и это в лучшем случае. Я не хочу, чтоб меня били.       — Не будут.       — Будут, ты же знаешь, — Антон стёр большим пальцем новые слёзы, выкатившиеся из глаз Арсения. И каждая из них отзывалась болью в груди Антона. — Наша страна и её население не готово к тому, что кто-то не такой, как они.       — Арсений, кроха, я всегда буду рядом с тобой. Как там поётся? Беды, удары и гром…       — Вместе всё пройдём! — улыбнулся Арсений и закончил строчку. — Кстати, Антон, я не знаю, откуда взялась фотография с Алёной. Я с ней больше никогда не целовался. И не буду. Фу.       — Наверное, фотошоп. Разберёмся с этим потом. Хочешь, я тоже скажу, что я гей? Будем вместе ходить, и пусть кто-то только попробует что-то нам сделать, м? — улыбнулся Антон. Однако Арсений этого веселья не разделил.       — Только через мой труп! — повернулся лицом к Антону. Однако, даже заплаканный, он всё также красив, а и без того голубые глаза стали ещё ярче.       — Какой же ты…       — Какой?       — Восхитительный, — закончил Антон свою мысль, глядя прямо Арсению в глаза. — Будешь моим парнем? — и правда, вчера такой вопрос они друг другу не задавали.       — Буду, — ответил Арсений, улыбаясь и глядя Антону в глаза точно так же, как и он сам.       Антон широко улыбался и, кажется, даже светил. Хотя, Антон всегда светит. Такое мини-солнышко даже в нелётную погоду.       Шастун наклонился вниз, прикоснувшись своим носом к носу Арсения, и снова легонько прикоснулся своими губами к губам напротив. Легко, без напора, но очень и очень нежно. Поцелуями прошёлся от губ по скуле и, приблизившись к уху, поменял траекторию и чмокнул своего теперь уже парня в нос.       — Буп, — сказал он, чем вызвал смех у Арсения.       — А ты тот ещё романтик, — улыбнулся Антону.       — А то, — Шастун отзеркалил улыбку. — Пообещай никогда не забывать, что ты никогда не будешь один. Я всегда буду с тобой.       — Обещаю, — и их губы вновь слились в поцелуе. Однако, не в таком, как это было раньше. Этот поцелуй — вместо тысячи слов. Нежный, мягкий и очень чувственный. Он передал то, что словами бы, наверное, парни друг другу никогда бы не передали.       Арсений отвёл голову первый и, заискивающе глядя в глаза, сказал:       — Пойдём пить чай с печеньками, — чем вызвал смех и тихое «Ну и жук» у Антона.       Ушёл Антон от Арсения около шести вечера, потому что ему позвонила мама. Вдоволь наобнимавшись и нацеловавшись, Арсений чётко решил, что завтра будет в школе, ведь у их класса, вообще-то, выступление. На все предложения Антона остаться дома, он отвечал «Нет, я так решил и я пойду», чем вызвал тихую гордость у самого Антона.       — Кстати, а где твои родители? — поинтересовался Шастун.       — Я живу один. Мы с отцом не очень ладим, поэтому я предложил, а против никто особо не был, — грустно улыбнулся Арсений. — Хотя, оно и к лучшему, на самом деле.       — Прости, я не знал       — Всё хорошо, ты чего, — теперь уже искренне улыбнулся Арсений Антону. — Может, останешься?       — Если бы, — теперь уже Антон грустно улыбнулся. — Так, я так никогда не уйду. Всё, я ушёл, — клюнул своими губами губы Арсения, обнял на прощание, и, сказав «Не грусти, я ещё вернусь», вышел за дверь.       — Легко сказать «не грусти», — улыбнулся Арсений, направляясь на кухню за остатками пиццы, которую они с Антоном заказали. Всё таки целый день сидели вдвоём, а кушать хотелось.       На самом деле, Арсений подумал, что без Антона бы он сам себя съел бы за это время. И, кажется, он влюбился ещё сильнее.       — Легко сказать «я ушёл», а уйти то теперь как? — сам себя спросил Антон и направился вниз по лестнице.

***

      А Арсений и правда пришёл в школу на следующий день. Гордо миновав всех в раздевалке, он направился в сторону класса, по пути встретив Диму, Антона и Серёжу. На самом деле, особо на нём никто внимания не заострял, но до него всё равно доносился какой-то странный шёпот, иногда вперемешку с оскорблениями.       — Ты как? — взволнованно спросил Антон. Утром он тоже старался упросить Арса остаться дома, но тот был непреклонен. — Всё хорошо?       — Всё отлично, Шаст, — улыбнулся Арсений, пожав руку в знак приветствия всем, но Антону — дольше. — Так, а когда у нас выступление?       — После шестого, — ответил Димка. Еще бы он не знал: он на нём выступает в главной роли. Дед Мороз, блять.       Учебный день немногим отличался от того, что было утром. Редкие шепотки никуда не делись, однако, стоит заметить, никто из класса ничего против него не сказал, а некоторые и вовсе поддержали. Журавль и Дрон тоже подошли и сказали, что если что, они, вообще-то, всегда помогут.       Однако, некоторые всё равно пытались его задеть, говоря вслед какие-то гадости по типу «Педик» и «Таких изолировать надо от общества». Антон, как и пообещал, всегда находился рядом, и всегда едко отвечал в ответ. Стоит заметить, что Шастун имел какой-никакой авторитет среди других, поэтому к концу дня таких дебилов было всё меньше и меньше.       Выступление прошло даже лучше, чем можно предположить. Выступающие сорвали громкие овации, а на новогоднем конкурсе их класс занял первое место, обогнал на семь баллов класс параллели. Однако, никто не расстроился, а выигранные конфеты было решено поделить со вторым местом. И все были заняты празднованием, а не враждой, кроме одного человека, стоящего в углу около штор, отделявших сцену и закулисье.       — Слышь, а ты чё со всеми не празднуешь? — спросил Стас Шеминов этого мальчика из параллельного класса. Они, кажется были очень даже дружны. — Алло, Зинченко, ты оглох?       — Наш план в каком-то месте дал сбой. И мне это не нравится.       — Да забей хуй, ну не получилось и не получилось, чё теперь. Пусть живёт себе спокойно, — кажется, Стас сам уже был не рад этому самому плану.       — Сдаёшь назад? Как по-свински, — недобро улыбнулся Зинченко. — Тебе будет хуже, если ты откажешься работать со мной дальше. Помни это.       — А кто сказал, что я отказываюсь? — спросил Стас, а сердце его свой ритм участило.       — Вот и славно. Пошли в центр, а то на нас уже странно косятся. Подумают ещё, что мы педики. Прям как Попов.       Оба парня мерзко рассмеялись и пошли в центр зала. А Воля, стоящий по другую сторону шторы и слышавший весь разговор, понял, что впереди что-то более глобальное.       — Блядский Зинченко.