Студенческие годы

Он был птицей. Птицей, парящей над охваченным пламенем городом. Казалось, горела сама земля, обдавая его неимоверным жаром. Вот он опустился на одной из горящих улиц, приняв подобие человеческого облика, и подошёл к сбившимся в кучу выжившим в этом адовом пекле людям. Тело его не слушалось — он был лишь зрителем, наблюдавшим за тем, как в глазах людей, переполненных ужасом, отражаются пляшущие языки пламени. Вот он махнул рукой, и огонь охватил несчастных, забившихся в агонии, а гул адского вихря заглушил их предсмертные вопли… Разумовский резко раскрыл глаза, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Перед ним всё ещё стояла та страшная картина, быстро сменившаяся головокружением. — Всё хорошо… Он почувствовал, как кто-то осторожно гладит его по голове. — Олег… — позвал Серёжа, но вышло лишь хриплое сипение. — Выпей, — Олег приподнял его голову и поднёс к губам стакан. Его содержимое имело странный, чуть горьковатый вкус. Разумовский поморщился. — Это лекарство, — объяснил Олег, укладывая его обратно. — У тебя жар. На лоб легло мокрое полотенце, приятно холодящее кожу. Только сейчас он ощутил, как всё тело горит, а насквозь мокрая от пота одежда неприятно липнет к телу. Неожиданно о его руку потёрлось что-то мягкое — Марго обеспокоенно прыгала по кровати. Он попытался её погладить, но пальцы мелко дрожали, отказываясь слушаться. Всё, как в том сне… Не пошевелиться, жар обжигает изнутри… Ему показалось, что ещё чуть-чуть, и он услышит крики людей… — Я здесь, — Олег ободряюще сжал его ладонь. В полумраке его лицо было едва различимо, но в тихом уверенном голосе Серёжа почувствовал слабую улыбку.

***

Вскоре лекарство начало действовать, и Разумовский уснул. На этот раз он был расслаблен, а лицо не омрачалось беспокойством и страхом. Олег облегчённо выдохнул, осторожно потрогав влажный лоб. Жар пошёл на спад. Часы показывали пять утра. Волков потёр глаза. Он проснулся посреди ночи от того, что Марго настойчиво клевала его плечо, а после заметил, как Серёжа обеспокоенно ворочается на своей кровати. Первой мыслью было: приснился кошмар — один из тех, что мучали Разумовского с самого детства, но подойдя ближе, Олег понял, что всё куда серьёзнее. Ситуация накалилась, когда ему не удалось разбудить Серёжу. Изнутри поднялась паника, но Волков поспешно запихал её обратно, притащил в кастрюле холодную воду и принялся прикладывать компрессы — в детском доме им часто приходилось спасать себя самим, так что Олег применил все свои знания, полученные там. Разумовский очнулся спустя пол часа мучительного ожидания, когда Волков уже собирался вызывать «скорую», а дальше стало чуть легче им обоим. Собрав всю свою осторожность, Олег поднял Разумовского на руки, что далось ему довольно просто, и переложил на свою кровать, укрыв одеялом по самый подбородок. «Тебя бы переодеть», — подумал он, но побоялся разбудить, и просто сел на пол рядом с кроватью, привалившись спиной к стене. Лицо мирно спящего Серёжи оказалось совсем рядом. Олег улыбнулся и прикрыл глаза. Волнение чуть отступило, разжав скученные в комок нервы, и разом навалилась усталость. Сквозь склеивающий веки сон, он почувствовал, как на его макушке, словно в гнезде, устраивается Марго, а щеки касаются мягкие пальцы…