Чистосердечная исповедь

***

С приходом осени Стефания возненавидела своё отражение в зеркале. Всё чаще ее руки стали блуждать по телу, подмечая свои недостатки. Изо дня в день девушка лишь стояла у окна и наблюдала за падающей разноцветной листвой. Жизнь ее превратилась в сущий ад в виде вечных страданий. Галонская пыталась ходить к психологу, но всё тщетно. Казалось, что ее расстройств настолько много, что даже эксперт не в силе помочь и подарить возможность избавиться от них. Мать потухала с каждым днём всё больше, на неё смотреть было больно до дрожи в руках и смыкающихся в тонкую линию губ. Девушку попросту заебала эта бесконечная жизнь сурка. Ей 17 лет, а она потеряла интерес абсолютно ко всему, и это правда страшно, как бы это иронично не звучало. К слову, Глеба Стефания уже достаточно давно не видела на той самой улице после разговора, который, скорее всего, оставил отпечаток на сердцах обоих. Прошло полторы недели, и сколько бы она не прогуливалась там, ни разу не видела похожего силуэта. Ей даже порой казалось, что она сходит с ума, ведь в толпе часто выискивала похожую толстовку с датами концертов какой-то рок-группы, или же ту самую готическую мастерку, которая немного смутила вовремя их первой встречи. Он достаточно странный человек, но безумно интересный, и, как бы это не было бы грустно, одинокий и потерянный. Если Галонская в свои 17 готова выпрыгнуть с крыши, подняв руки вверх, то он, прожив 26 лет до сих пор ничего не сделал — смотря на его внешний вид, можно заметить, что довольно здоровый парень — так о чём вообще можно говорить? И, увы, никакой тёплый плед и горячий чай не поднимет вечно поганое настроение. И о каком настроении может идти речь, если девушка сейчас спешит на остановку, чтобы доехать в ту самую дорогую клинику. Даже нет особого желания реветь и рвать на себе волосы от безысходности. Но только сейчас, сидя в этой заржавелой маршрутке, Стефания улыбнусь, увидев выглядывающее из облаков солнце, потрёпанную запись, вырваную из её личного дневника, сидящего рядом мужчину, который пьяно улыбается — вот ведь дурак…

***

— Представляешь, мам, мне такой сон приснился сегодня… — мать только безразлично взглянула на свою дочь и вновь отвернулась к окну, разглядывая прохожих и вглядываясь в их эмоции. Младшей неимоверно больно наблюдать за её поведением, — Помнишь парня, про которого я тебе пару дней назад говорила? Вот как раз про него сон мне и приснился! — она вновь обратила на девушку внимание, но всего лишь на пару секунд — затем вяло пожала плечами и принялась разглядывать осеннюю листву, указательным пальцем проводя по стеклу, оставляя след. — Мы сидели перед окном, он красиво курил сигарету, и мне настолько захотелось вместе с ним, но, знаешь, он чуть ли не дал мне по рукам, он такой… правильный, что ли. Считает, что это курить молодым девушкам — превратно, и мне порой это не нравится, но, когда я смотрю на его красивые изумрудные глаза, желание курить пропадает, — запинаясь, рассказала она и с улыбкой оглядела помещение, беря холодную руку мамы в свою, отдавая тепло, — А ты как? как чувствуешь себя? — сколько прошло времени, а мать ни разу не сказала ничего толкового, кроме обычных просьб в виде желания поесть или попить. — Зачем ты это делаешь? — Галонская-младшая на пару секунд оторопела, ведь очень долго не слышала её голос, а он у неё очень красивый. — Ты о чём? — Про то, что меня окружает. — Мам, я это делаю для того, чтобы ты выздоровела и чувствовала себя лучше… — Я и так сдохну рано или поздно, не вижу смысла в этой жалкой показухе, — девушка в ответ лишь улыбнулась, ведь этого общения, как ни странно, ей не хватало. Успокаивала себя тем, что мама просто не умеет отдавать кому-либо свою любовь. — Я люблю тебя, поэтому хочу твоего скорейшего выздоровления. — Наивная ты, Стефания. Мне твоя любовь не сдалась, как и тому парню, про которого ты 24/7 говоришь — боюсь даже спросить, на сколько лет он тебя старше. Не нужна ты ему, максимум, что вас будет связывать — это твой бюстгальтер в его квартире, и в этом ничего хорошего нет. А забота твоя мне не нужна. Ты меня хоть спросила, хочу ли я этого дурацкого лечения в этой дурацкой клинике?! Я мечтаю только о том, чтобы поскорее лечь и не видеть всех ваших лиц, — она вновь отвернулась. Стефания так и не убрала свою ладонь от её руки. Знает, что глупая, дочерчивая и легкомысленная, но по поводу Глеба не ошибается. Она уверена, что он добрый человек и верный парень. Но время и вправду пришло. Дочь поцеловала мать в щеку, вторая сморщилась от отвращения, а девушка покинула эту палату. Видит перед собой её врача и, не думая, подбегает к нему. — Здравствуйте, я дочь той женщины из 5-ой, помните меня? — Добрый день, помню, — мужчина средних лет оглядывает Галонскую из-под квадратных очков, держа под мышкой папку документов. — Могли бы Вы отключить все устройства, поддерживающие жизнь? — вместе с окончаниями слов Стефания начинает глотать слёзы, пряча дрожащие руки в карманы толстовки, — Не поймите меня неправильно, я просто… — Девушка, Вы слышите себя, что Вы несёте?! Эти устройства я просто не имею права отключать без определённых мер, которые вынуждают так поступать. — Она страдает, Вы бы видели её лицо… — Я ещё раз повторяю: я не имею права, и впредь больше не подходите ко мне с такой просьбой, всего хорошего! — мужчина лишь умчался, и больше она его не видела. Отвлекает от раздумий только входящее сообщение в Вк. Глеб Голубин: Привет, Стефания! От увиденного девушка лишь нахмурила брови. Стефания Галонская: Неожиданно… Небось применил свои хакерские способности? Глеб Голубин: И ты чертовски права! Как твои дела? Стефания Галонская: Отвратительно, мать не принимает меня… но не привыкать. Ты как? Глеб Голубин: Родители они такие. Я никак, чувствую себя плохо, вышел на улицу проветриться, погода вроде не сулит сегодня сущего ада или страшного урагана, вроде… Стефания Галонская: Ты на нашем месте? Глеб Голубин: Я хотел идти домой, но тебя могу подождать. (P.S. Рад, что обычную скамью во дворе ты считаешь нашим местом… ) Стефания рванула быстрее гепарда. То, что она хочет сейчас сделать, не подлежит объяснению, и вполне возможно, что потом будет сильно жалеть. Пробегает мимо до боли знакомых дворов, закрывая глаза от встречного холодного ветра. Вот он. Он стоит у высокого столба, облокотившись всем телом на серый камень, который вскоре будет освещать дорогу желтым светом. А Галонская лишь подбегает к нему вплотную и целует так нежно, как никогда раньше никого не целовала. Получает взаимный ответ и обхватывает руками его шею, параллельно гуляя ими по затылку. Во время поцелуя он ухмыляется и кладет свои тёплые руки на ее талию. Они счастливы сейчас, и их не интересует, что будет дальше.