Чистосердечная исповедь

3 года спустя.

Руки неистово дрожат, ноги подкашиваются, а мысли никак не могут собраться воедино. Сейчас придётся идти и говорить речь, которая должна всех изумить, чтобы все находящиеся здесь одобрили то, что Галонская сейчас должна сказать. Самое интересное, что их одобрение ей не нужно, этих людей она видит впервые в своей жизни, но внутренние "комплексы" вынуждают сказать удивительные для всех слова. Девушка твёрдо решила, что максимально постарается изречь всё от чистого сердца, несмотря на надменные лица зажравшихся родственников. Мужская рука, лежащая на её талии плавно проскользнула вверх по позвоночнику и подтолкнула, чтобы Стефания наконец вышла. Благодаря Богдане похороны слишком официально выглядят, за что подруга ей безмерно благодарна. Прошло три года, и её мнение по поводу «дружбы» с Чайковской поменялось — тогда, три года назад, Галонская была глупа и на тот момент ей от Богданы требовалась лишь оплата за лечение — сейчас нужна та самая искренняя дружба. Мы начинаем ценить только тогда, когда теряем. И с возрастом Стефания всё больше понимала эту фразу, начиная всё серьёзнее к ней относиться. Темноволосая хрупкая девушка еле стоит на каблуках, но всё же, переступив через себя, подходит к деревянной стойке. — Моя мама никогда не показывала своей любви ко мне, в моём подростковом возрасте не делала подарков и не устраивала грандиозных Дней рождений, которые бы я запомнила надолго, но это не делает её плохой женой, дочерью, сестрой и в общем женщиной. Я знаю, какая она была до трагедии с моим отцом, и знаю, что с ней сотворило стечение обстоятельств, и, в общем-то, само время. В глубине души она всегда хотела всем добра, и мне тоже. Я уверена, что она всех давно простила за какие-то ваши проступки по отношению к ней, и вы её тоже простите. У меня всё, — Стефания не могла уже сдерживать свой дрожащий голос и слёзы на глазах, быстрым шагом направилась к нему, ибо знает, что он, как никто другой, её поймёт и успокоит. Рядом с ним она всегда в полной безопасности. — Ты молодец, — Глеб нежно поцеловал Галонскую в висок, обнимая двумя руками.

***

— Я очень переживаю, боюсь, что она отвергнет, — волнующе произнесла в трубку девушка, слыша, как Голубин томно вздыхает. — Ещё три года назад, в том самом баре я тебе говорил, но ты же упрямая была, и, по-моему, не изменилась. — Спасибо за поддержку, Глеб Геннадьевич, — в ответ ему она только улыбнулась, чувствуя, что он сделал то же самое. — Не переживай, просто поговори с ней. Тогда ты была маленькая — сейчас вы обе уже взрослые. — Ты прав. А как у тебя с новым альбомом? — сейчас 2019 год, и Глеб успел стать успешным исполнителем, которого знают миллионы. — Альбом почти готов, сейчас зависаю на студии с Брайтом — заманивает меня в ближайший клуб, чтобы отметить, — послышался смешок Вадима. — Почему бы и да? Вам нужно отдохнуть. Я не думаю, что придумывать текст для нескольких песен — это очень легко. Я уже подхожу к дому Богданы, если так сложится, что мы разойдёмся, то сниму здесь какую-нибудь квартиру на сутки, правда очень непривычно сейчас гулять по таким знакомым улицам… — и вправду, уже как года два Стефания живет в Москве, изредка приезжая наведываться к маме, интересуясь, как у неё дела и встречаясь в каком-то кафе с Богданой. — Я уверен, что всё будет хорошо. Я люблю тебя, Стеш. — И я люблю тебя… Ну всё, я пошла. Только не наделайте глупостей там. — Мне 28 лет, Стефания! Но я постараюсь, — смеётся, — Постараюсь не поссориться с охранником и не вылететь на асфальт с разбитой физиономией, пока идущие навстречу люди будут кричать: «Это же Фараон!» — Постарайся пожалуйста, Глеб… — Галонская улыбается нелепо и сбрасывает трубку. Медленной и неуверенной походкой она подходит к забору, нажимает на кнопку. Через пару минут слышатся тихие шаги. Стефания не виделась с подругой больше полугода, и последнее, что она сказала — «Я оплачу похороны твоей матери, но сейчас ты видишь меня в последний раз, больше ты обо мне ничего не узнаешь, тебе больше не придётся делать вид верной подруги.» Слишком неприятно это вспоминать. Двери открываются, брюнетка видит перед собой заспанную растрёпанную блондинку, на которой атласная пижама и пушистые тапочки. Она осознаёт, что происходит, и её глаза округляются. — Что ты здесь делаешь? — мигом обретает «трезвый» вид, выпрямляя спину и надменно оглядывая Галонскую. — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, и полгода назад ты поставила точку, но, прошу, дай мне время… — она неимоверно растерянная и несобранная. — Если ты знаешь, что я не горю желанием продолжать общение, то зачем ты явилась? В Москве стало скучно? — Богдана, пожалуйста, дай мне пару минут! — Ладно, — пауза. Чайковская взяла побольше воздуха в лёгкие, заранее перебивая давнюю знакомую, а затем выдала: — Говорить будешь тут, я не буду тебя приглашать внутрь. Думаю, я имею на это право, — в ответ ей кивок и повторение того же самого действия, что сделала Богдана пару секунд назад, а точнее — глубокий вдох. Теперь и Стефания может сказать. — Я виню себя, что поступала так с тобой несколько лет подряд — это отвратительно, и я ничем не могу это оправдать. Мне жаль, что ты привязалась ко мне, а я сделала тебе больно. Я совершенно не ожидала, что ты оплатишь похороны, и за это я — не сомневайся — безмерно благодарна, и не только за это, а за всё, что ты для меня делала! Спустя столько времени я поняла, что именно настоящей дружбы мне не хватало, а ты прекрасный пример хорошей подруги. Прости, если сможешь… Будто на одном дыхании. — Боже, Стефания, — с её глаз текли слёзы, она крепко-крепко обняла подругу. Мне этого не хватало.

***

— Ты был великолепен, — прошёл очередной большой концерт Глеба в Санкт-Петербурге. Искрящийся взгляд проходится по его белым волосам, с которых стекают капельки пота, как и с его голого торса. — Спасибо, милая, — он нежно целует Галонскую в губы, она обхватывает руками его спину, поглаживая, — Я люблю тебя, и и безумно счастлив, что когда-то в далёком 2016 в одном из дворов Самары я встретил тебя — такую маленькую, но далеко не глупую. — А я-то как счастлива… «Никогда не знаешь заранее, что встретишь кого-то очень важного. Не бывает никаких предупреждений. Ты просто поднимаешь глаза, и вот он.»