За калиткой

Константин Гром подъехал на новенькой «Ниве», доставшейся ему за боевые заслуги, к дачному домику своего друга Федора Прокопенко. — Ну что, выгружаемся, — улыбнулся он сидящему рядом сыну. Игорь был уже совсем большой — ему недавно исполнилось семнадцать — и ему теперь разрешалось ездить на переднем сиденье папиного автомобиля. Игорь быстро выпрыгнул из машины и принялся доставать пакеты из багажника и относить их в дом. На пороге Федор Иванович потрепал его по голове, потому что для рукопожатия руки Игоря были заняты, а тётя Лена заботливо говорила, что и куда нужно поставить. Прокопенко с женой любили компанию Громов, поэтому почти каждый сезон — если не было других планов — приглашали Игоря с отцом к себе погостить на пару неделек. Этот год не стал исключением. — Кстати, — начал Федор Иванович после крепкого объятия с Константином, — домик-то соседний купили. Семья там, двое детей, примерно возраста Игоря, мальчик и девочка; белокурые и оба в очёчках. Вчера только приехали, я их вот к нам пригласил, а то они никого тут не знают, а по-соседски хорошо бы познакомиться. Подумал, вы не против будете. — Да конечно нет, Федь, — улыбнулся ему Константин, — это твой дом, твои гости. А твои гости — это и наши гости. Да, Игорь? — он обернулся на сына. — Конечно, — коротко кивнул он и скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась гостевая комната. Игорь поставил спортивную сумку с вещами на пол рядом со входом и тяжело рухнул на кровать. Перспектива провести вечер со сверстниками его не очень радовала: он любил по вечерам слушать истории отца и Федора Ивановича об их работе в милиции, пока тетя Лена не останавливала их на совсем уж жутких моментах, хотя Игорь с удовольствием послушал бы и их. Девочка и мальчик, оба в очках. Страшные, наверное: красивые редко очки носили. А вдруг девчонка эта увяжется за ним потом, а Игорю оно совсем не нужно было. Он хотел помогать сарай разбирать: там обычно было много старых фотографий, где отец еще молодой-молодой, и мопед с тех времен у Федора Ивановича там же стоит. Вдруг ему покататься дадут — семнадцать же уже стукнуло как-никак. Но мечты о мопеде подмывались чем-то изнутри, банальным любопытством, которое требовало поскорее увидеть новых соседей. Вдруг все не так плохо, и они смогут подружиться. Но появились они только вечером, а до этого Игорь просил у отца или Федора Ивановича дать ему поручения, чтоб за работой время шло быстрее. Такими темпами к вечеру он прокосил траву вдоль забора, прополол грядки с картошкой и редисом, полил их, зачерпывая дождевую воду из огромных бочек, и оделся «поприличнее», как говорил его отец. Старый раскладной стол было решено вынести с террасы прямо во двор, раз уж дождя вечером не ожидалось. Недалеко разожгли мангал, Федор Иванович и Константин Гром нанизывали мясо на шампуры, вставляя между кусками толстые кольца лука и о чем-то разговаривая и смеясь; Игорь с тетей Леной накрывали на стол, расставляя посуду, нарезанные огурцы и помидоры, щедро приправленные солью, жареную картошку прямо на сковородке — потому что так всегда вкуснее — и сок (для детей) и кое-что покрепче (для взрослых). Всё было почти готово, когда в калитку постучали, разве что шашлык еще дожаривался, аппетитно шипя капающим в костер жиром: — Открыто, заходите! — крикнул Федор Иванович. На пороге появилось двое взрослых, которые не сильно интересовали Игоря, а следом за ними в калитку протиснулись две светлые макушки. Девочка была немного курносой, но в целом довольно симпатичной, особенно в летнем платье в горошек, раздувавшемся как парусина на вечернем ветру, от чего вся она становилась какой-то легкой, почти невесомой. Она с улыбкой пожала руки всем взрослым — Игорь до этого никогда не видел, чтобы девчонки жали кому-то руки — и села за стол. Мальчик же был намного скромнее: немного помявшись у калитки, пока взрослые болтали с его сестрой, он подошел к Игорю и протянул руку: — Я Дима, — неуверенно произнес мальчик, будто сомневался в правильности своего имени. — Игорь, — он крепко пожал руку, отчего Дима слегка вздрогнул. Рукопожатие у Игоря и правда было довольно крепким: он мечтал стать как папа, работать в милиции, а потому был в хорошей физической форме. Теребя футболку с динозавром, Дима спросил: — Куда можно сесть? — А, — сетуя на себя за собственное негостеприимство, Игорь указал на стул рядом со своим, — сюда. — Спасибо, — улыбнулся Дима, огибая Грома и садясь за стол. И было что-то в этой улыбке — Игорь мог бы поклясться — от красоты василькового поля и свежести утренней росы. — И сколько вам лет? — с улыбкой спрашивал Федор Иванович, когда Игорь наконец сел за стол. — Шестнадцать, — ответила девочка, сидевшая напротив. — А тебе? — он посмотрел на Диму, всё так же улыбаясь. — Тоже, — смущенно ответил парень, — мы близняшки. — А, так вот чего вы так похожи, — рассмеялся отец Игоря. Дальше взрослые очень много говорили, Вера рассказывала им что-то про птиц и животных — как понял Игорь, она хотела стать ветеринаром — но её он почти не слушал. Стараясь не пялиться, он изредка косился на Диму, рассматривая его светлые пряди волос, непослушно разбросанные по лицу, зеленые глаза, в которых сквозь линзы очков отражался огонь, россыпь веснушек на шее, видневшейся из-под футболки, руки, неуверенно сжимающие скатерть. Казалось бы: прямо напротив сидит девчонка, на вид почти неотличимая от Димы, но на неё смотреть почему-то совсем не хотелось. Было в его робости что-то, что Игоря абсолютно иррационально привлекало. И к тому, что через пару часов Дубины засобирались домой, говоря о том, что час уже поздний, Игорь был совершенно не готов. Следуя какому-то внезапному порыву, он окрикнул парня у самой калитки: — Дим! Парень резко остановился, чуть не споткнувшись на проселочной дороге от неожиданности. — Хочешь, на речку завтра сходим? — сердце Игоря заходилось в бешеном ритме, будто если сейчас белокурый парень, так пронзительно смотрящий на него, скажет «нет», мир рухнет в одночасье. — Хорошо, — улыбнулся ему Дима, оборачиваясь и догоняя ушедшую чуть вперед семью. — Я так и думал, что вы подружитесь, — произнес Федор Иванович, когда Игорь, закрыв калитку, вернулся к столу. — Да, хороший он вроде мальчик, хоть и тихий, — отозвался Константин. Игорь улыбнулся, ничего не ответив, потому что говорить-то, собственно, было нечего. Хороший, он тоже так думал. И хорошенький. Гром готов был поспорить, что если зарыться носом в димины слегка вьющиеся волосы, то можно почувствовать запах васильков. Но об этом он явно не хотел говорить взрослым. Они еще какое-то время посидели, доедая оставшийся шашлык, и начали убирать со стола. Впечатление от семейства Дубиных единогласно осталось положительным, так что было решено пригласить их как-нибудь еще раз. А пока — всё убрано, стол возвращен на свое привычное место на террасе, где тетя Лена по вечерам любила пить чай и читать какой-нибудь роман, все приняли импровизированный душ, поливая себя из ковшика и сгоняя лягушек, успевших удобно устроиться во влажном месте, и отправились спать. Игорь долго ворочался в кровати, но сон всё никак не приходил: он думал о зеленых глазах, веснушках на шее, Диме, всём целиком, думал, думал, думал. И под утро, когда уже начало светать, а веки, наконец, потяжелели, в ветерке из окна Игорь уловил едва различимый запах васильков.