Начало Конца

Почему самые прекрасные моменты всегда и самые короткие — я до сих пор понять не могла. Но так приятно было снова целовать Алека, чувствовать его губы на своих губах, ощущать этот приятный, будоражащий все мои нервные окончания холод, исходящий от застывшего во времени юношеского тела. Назвать то чувство, которое я испытала при этом, просто приятным — было трудно. Это было божественно! Те короткие мгновения, которые мы уделили друг другу, точнее, Алек уделил мне, только заставили моё сердце сбиться с ритма, а тело затрепетать. В те мгновения я забыла обо всём, не замечала ничего вокруг. Я пыталась понять, почему Алек не может вести себя как обычный парень или хотя бы попытаться стать ближе. Но он, видимо, сам этого не хотел. Или же я просто не могла понять его. Ведь никто не говорил мне, что они на самом деле «такое» и чем отличаются от вампиров с телеэкранов. Да и возраст играл в этом замкнутом круге весомую роль: мне было девятнадцать, Алеку же, наверное, далеко не шестнадцать. Наши жизненные ситуации, как и наши мысли были направлены в разные стороны. То, что он разглядел меня, заинтересовался такой девушкой, как я, можно сказать, было сродни чуду. Только за последнее время в моей жизни чудес стало столь много, что удивляться чему-либо уже не было смысла. После случившегося возле фонтана я вновь сидела в полном одиночестве, вновь в своей замкнутой комнате. И всё, о чём только могла думать, — лишь о поцелуе и всей этой странной цепочке событий, приведшей меня в это место. В который раз я пробовала понять, кто они — Алек, Аро и другие мужчины из того злополучного зала — такие. Я даже смирилась с тем, что снова сидела под замком и что, возможно, меня скоро убьют. А единственное, чего сейчас мне хотелось, — это вернуться в уютный дом Сары, поговорить с нею — умеющей слушать, живой, молодой и понимающей. Сейчас, вспоминая свои выходные в Милане, посиделки с подругами и их подработки, я скучала по тем временам и жалела, что была столь жадной до денег. Укутавшись в тёплое одеяло, я попыталась уснуть, но не смогла. Сон давно обходил меня стороной — о чём свидетельствовали мешки под глазами. Несколько часов спустя, всё же проваливаясь в бездну забвения, я не услышала предательский скрип двери. Снова нежное касание холодных — как сама зима — рук. Я оборачиваюсь и смотрю на вечно молодого юношу. Тянусь к нему и обвиваю его шею руками, прижимаюсь к нему, наслаждаясь этими короткими мгновениями, ведь Алек может вновь отдалиться в любое мгновение, исчезнуть подобно мимолётному виденью. Я точно наяву чувствую его холодные губы на моей горячей коже, их порывистые прикосновения к моим шее, губам и щекам. Белоснежные зубы вампира покусывают мочку моего уха, от чего тихий стон вырывается из моих лёгких, тем нарушая тишину в комнате и выпуская все чувства на волю, позволяя им взять полный контроль надо мной. Руки Алека такие же холодные, как и он сам. Одним лишь касанием своих пальцев он погружает меня в чувственное смятение. Я счастлива и в то же время опасаюсь. Но, как говорится, во сне можно делать всё, что пожелаешь… Я, точно боясь прикоснуться к нему, невесомо скользнула ладонями под его чёрную рубашку. Мои щёки тут же заполыхали огнём. Прикосновение к его телу очень смутило меня и одновременно разбудило во мне женщину, готовую уже давным-давно перейти к чему-то большему — более зрелому, чем просто поцелуи. Алек, нависнув надо мной, внимательно изучает каждое моё движение. Скорее всего, он понял, чего я хочу в данный момент, поэтому решает не препятствовать, наоборот, помогает снять с себя рубашку. Я чувствую напряжение вампира: он явно сдерживается. И будь я сейчас одна, я бы поразмыслила над причинами. Но когда его алые глаза взирают прямо на меня, невозможно думать о чём-то другом, а прикасаясь к его прекрасному полуобнаженному телу, невозможно не целовать его. Руки вампира медленно снимают с меня единственный атрибут одежды — ночную рубашку, при этом то и дело касаясь холодными руками моих бёдер, талии и даже груди. Я не сопротивляюсь, лишь смотрю на Алека, слегка прикусив нижнюю губу, просто наслаждаюсь прикосновениями его пальцев к моей коже и прохладой, исходящей от них. И вот, сладкие мгновения сменились болью, я сжала простыню, прикусив нижнюю губу до крови. Было страшно кричать, ведь кто-то может услышать или же Алек снова сбежит, испугавшись того, что произошло, — и всё разом закончится. Вампир отстраняется, замерев в нерешительности, а его губы, в очередной раз испачканные моей кровью, целуют меня. Я отвечаю, обнимаю его, отдавая свои тело, душу и разум ему — такому идеальному, вечно юному и прекрасному Алеку. Снова чувствую нежное прикосновение его пальцев к моей обнаженной коже, заставляющее мышцы внизу живота напрячься. А он тем временем продолжает нашу любовную игру, покамест боль не сменяется странным, извращенным наслаждением. Я резко открываю глаза и смотрю в потолок. Тело ужасно болит — наверное, вчера я слишком много ходила. И голова болезненно раскалывается. Я тихо вздохнула и перевернулась на бок. Картина, которая возникла перед моими глазами, заставила вскрикнуть и даже невольно задуматься, что случившееся ночью было не так уж и похоже на сон.   — Алек… — было начала я и тут же осеклась, не зная, что сказать ему. Я просто смотрела на то, как он, не шевелясь, молча лежал в постели и смотрел в потолок. Я окинула взором его прекрасное обнаженное тело, сейчас слегка прикрытое одеялом, и вновь невольно мысленно вернулась к своему сну. — Алек, — повторила я снова, но на этот раз громче и увереннее, а после потянулась к нему рукой, но он, легко перехватив ее, сжал в своей ладони мои пальцы. — Да, это я. И, кажется, вчера я снова допустил глупость, — он посмотрел на меня. И в его взгляде, во всем его виде читалось, что он сожалеет. Глаза Алека уставились на след от укуса и синяки. — Разве это был не сон? То есть, всё то, что мы… — я на мгновение запнулась, — сделали… — Я допустил ошибку, за это приношу свои извинения, и не только за это, — он указал пальцем на синяк на моей шее… И не только на ней: небольшие синяки были везде. Так вот почему мне было больно даже подняться. Видимо, всё произошедшее ночью было не сном, и то, что он, полуобнаженный, сейчас лежал рядом со мной — лишнее доказательство того, что это и не бред моей воспалённой фантазии. — То есть… то есть… О, боже… О, боже!.. — я забилась в истерике. За все мои девятнадцать лет, вот он — мой первый и, наверное, последний недо-парень, который может убить меня, просто прикоснувшись. Но чёрт его дери! Он ведь даже не мой бойфренд, а то, что было вчера… То, что произошло между нами обоими… Это ведь не просто мимолётный разговор! У нас дошло почти до того, что взрослые женщины называют сексом, в конце-то концов, а он сейчас говорит об ошибке, словно это ничего не значит! Люди не делают подобные вещи просто так! По крайней мере, не в моём маленьком, уютном мире девственницы. В голове возникла мысль: он не невинен, потому что ему явно не шестнадцать, и уж тем более не тридцать-сорок лет. Возможно, за все бессмертные года Алек побывал не в одной постели. Но мои размышления прервал его голос: — Прости меня, Алиса, — неуверенно проговорил он и слегка приподнялся, от чего мои глаза невольно скользнули ниже юношеского торса, и я затаила дыхание, борясь с возникшим напряжением внизу живота. — За что… — пытаясь выровнять дыхание, произнесла я, при этом стараясь не смотреть на оголившуюся часть мужского тела, показавшуюся из-под одеяла. — За то, что произошло ночью, — ответил Алек и слегка натянул одеяло, заметив мой пожирающий его взгляд. — То, что произошло ночью, я не жалею об этом… Правда, всё тело болит, но скоро это пройдёт, со временем. Наверное, у всех так бывает. Алек, как это произошло?.. — я посмотрела на него, слегка смутившись — всё же мне до сих пор было неудобно находиться рядом с ним, даже после этих наших странных игр. Во мне разом взыграли стыд, страх и ощущение того, что вопреки всему всё между нами было правильным, что так и должно было быть. — Поцелуй, возникший вчера, больше не смог удержать меня. Извини, но я постоянно хочу большего, хочу говорить с тобой, видеть тебя, прикасаться к твоей коже, волосам. Ты появилась в моей жизни внезапно, и если раньше я отрицал непонятное для меня притяжение, то сейчас я уже не в силах думать ни о чём другом. Если Аро захочет убить тебя, я попрошу Вольтури оставить тебе жизнь для меня. — То есть «оставить» — это значит, что меня превратят в любом случае? — я замолчала, задумавшись на минуту, и, глубоко вдохнув, продолжила: — Как это происходит?.. Как я стану вампиром? Что во мне изменится? Алек внимательно посмотрел на меня и улыбнулся, ведь я впервые за всё моё пребывание здесь интересовалась этой темой и даже не ныла о своей человеческой жизни. — Как ты заметила, мы не похожи на вампиров из телевизора. Не боимся света и отражаемся в зеркалах. Ты застынешь, все процессы в твоём организме больше не будут функционировать. Не нужно будет есть, дышать, моргать, спать. Взамен ты получишь невероятные обаяние, силу, слух, скорость. Иногда, после становления вампиром, кто-то получает невероятные способности — они могут быть заложены с самого рождения и раскрываются только после смерти. Как ты заметила, я могу отключать чувства, моя сестра причиняет боль, даже не прикасаясь, а Аро, наоборот, прикоснувшись, может прочитать все твои мысли и воспоминания. У нас нет клыков, просто зубы, но если присмотреться, они намного острее, чем у обычных людей. И мы выделяем яд, который парализует жертву, и если его не извлечь из организма, то он начинает менять человека. — Мне будет больно? — я внимательно посмотрела на Алека, надеясь услышать отрицательный ответ. — Это очень больно. Наш яд, сжигая клетку за клеткой, разрушает человеческий организм. Разносясь по крови, меняет его, шаг за шагом. Все твоё тело будет гореть, словно по венам течёт не кровь, а огонь — медленно, долго и мучительно. Я обещаю помочь, немного сгладить твою боль. Да и боль мимолётна: через год, два, а может, и три, ты забудешь о ней. Потому что взамен, Алиса, ты получишь дар, о котором мечтают все — никогда не состаришься, никто больше не сможет причинить тебе вред. Я все так же смотрела на Алека. Его взгляд, такой нежный, умоляющий, взывал ко мне, словно просил обдумать всё это, принять. Я глубоко вздохнула. Видимо, вариантов теперь у меня нет. Меня в любом случае превратят в кровососущее чудовище, убивающее любого теплокровного, стоявшего на пути. Алек был первым парнем в моей жизни, и я не была уверена в своих чувствах, ведь мне не с чем было сравнивать. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я пытаюсь сдержаться. Но чем больше я сближаюсь с тобой, Алиса, тем сильнее становится моё желание быть рядом. Я впервые испытываю настолько сильное влечение. К тебе — обычному человеку. Я не могу допустить, чтобы это чувство исчезло. Прошу, не сопротивляйся, — продолжал увещевать Алек, отвлекая меня от своих мыслей. И я ответила:  — Прости меня за то, что заставляю тебя желать меня, — на моём лице появилась едва заметная улыбка. Меня начало забавлять всё то, что сейчас происходило, и, переборов всю боль, что я сейчас испытывала, я как-то поднялась с кровати и, укутавшись в одеяло, без оглядки пошла в ванную комнату. Единственное, что сейчас мне поможет, это горячая ванна.  И вот я уже погружаюсь в тёплую воду, наслаждаясь расслабляющим все моё тело ощущением и рассматривая каждый синяк на нём. — Алиса, мне пора уходить… — голос Алека отвлек меня от рассматривания нанесенных мне увечий. Сам Алек на миг замолчал, а потом продолжил: — У Вольтури сейчас появились некие сложности с новообращенными, и мне нужно будет отлучиться на пару дней. — Хорошо, — как-то сдавленно и невесело произнесла я, слыша скрип закрывающейся двери и снова оставаясь одна. Одна в этой большой, холодной комнате. Хотя, правда, в этот раз Алек оставил пищу для размышлений. Причём не только пищу, но и кучу синяков на теле, а также неудовлетворенное желание.