Легенда десятого Б

Масамунэ перечитывал записи в тетради и подчеркивал какие-то моменты, показавшиеся важными. Такао дал две минуты на повторение материала, и, судя по подсчётам, время подходит к концу. Ну, ничего, он учил параграф дома и сейчас, если потребуется, всё расскажет. А вот про одноклассников то же самое сказать нельзя. Примерно треть класса на урок вообще не явилась — кто-то заболел, у кого-то соревнования, а особо важные личности не успели доесть обед и остались в столовой. Занятие началось как обычно: к доске по своей воле никто не вышел, зато Сатоши успел спалиться с телефоном — он забыл выключить звук, и на весь кабинет заиграла заставка из «Геншина». Собственно, именно его Такао и позвал отвечать, но тут дверь приоткрылась. — Та-а-ак, учитесь? — хитро поинтересовался дедушка Чонган. — Ай, молодцы. А мне на прививку надо… кого же мне надо… где же списочек мой… Ай, вот, нашёл! Сатоши, Макс, Азуми, Артур и Масамунэ! — Мы ещё не разобрались с домашним заданием, — Такао возразил, явно не собираясь отпускать детей, но, поймав строгий взгляд врача, мгновенно передумал. — Ладно, идите. Но скорее возвращайтесь, у нас сегодня важная тема. Араи лишь пожал плечами, кивнул Кадзу, мол, не скучай, кинул взгляд на Сино-Одори — та гадала на Таро и тихонько бубнила что-то себе под нос, не замечая парня — и направился к выходу из класса. Все остальные казались очень довольными, их же не спросят. Вообще, согласие на эту прививку подписывали ещё в ноябре. Спасибо, что ставят её не в мае и даже не в апреле. В коридорах никого особо нет, разве что периодически попадались четвероклассники. Две девочки сидели перед кабинетом шахмат и обсуждали что-то, неподалёку от них четверо мальчишек и девчонка с растрёпанными косичками бегали друг от друга, прыгали, смеялись и выглядели абсолютно счастливыми. Масамунэ ненадолго остановился, задержал взгляд на них и улыбнулся. Он сам таким не был, очень редко позволял себе шуметь и баловаться, но почему-то эти дети не вызывали раздражения. В кабинете дедушки Чонгана было просторно и тепло, несмотря на то, что помещение только что проветривали. На диванчик мгновенно плюхнулись Сатоши и Артур, Макс отошёл в сторонку, а Азуми замерла у двери, готовая сбежать в любой момент. Выглядела она крайне несуразно: лёгкое коричневое платье в цветочек с огромным бежевым ремнём очевидно не по погоде, да и с огромными серыми валенками не сочеталось. Волосы собрала в уже растрепавшийся пучок, а на губах красовалась кислотно-розовая глянцевая помада. Масамунэ, разумеется, ничего по этому поводу не сказал и поймал себя на мысли, что смотрит на эту девчонку слишком много. Она не вызывала ни уважения, ни сочувствия. Порой агрессивная, неуравновешенная и откровенно странная. Араи никогда не замечал собой агрессии в адрес непохожих на него людей, но сейчас подумал, что без Азуми в классе было бы лучше. — Так, ребятушки, кто пойдёт первым? — после этих слов подростки немного нервно переглянулись. — Кто смелый? Кто не боится? — Я не боюсь, но у меня нет домашки, поэтому я пойду последним, — Артур решил не придумывать отмазки и, видимо, сказал правду. — Блин, я тоже ничего не выучил, — Макс, до этого рассматривающий белый шкаф, отвлёкся от своего интересного занятия. — Ребят?... — Вообще, девушкам надо уступать, так что пусть идёт Азуми, — малодушно заявил Сатоши. Его голос дрожал, и он нервно косился на кучку одноразовых шприцов. — А я вот учил! Правда, не параграф, а свою роль, но это не так важно. — Да не переживайте вы, давайте пойду я, — Масамунэ лишь пожал плечами и подошёл к дедушке Чонгану. Одноклассники взглянули на него с глубоким уважением и даже негромко похлопали. Для парня прививки не были чем-то страшным, уроки он делал вовремя, да и прогуливать особо не любил. Тем более, сейчас в школе холодно, а в классе у него место рядом с батареей. На саму процедуру ушло меньше минуты, и вскоре Араи спокойно вышел из кабинета. Он сразу же вернулся на урок, и обнаружил у доски Софию с Ксандром. Фон Гельц увлекательно рассказывала что-то про Вавилон, а парень молча переключал слайды. Всё бы ничего, но класс смотрел на них так, будто они — их последняя надежда. Масамунэ было это знакомо: на прошлом и позапрошлом уроке на всех выступающих глядели так же. Впрочем, «на всех» — громко сказано. Кого-то не было, кто-то не подготовился и получил двойку… В общем, классика. — Никто всё ещё не сделал, — пояснил Кадзу, даже не дожидаясь вопроса. — У половины класса два. — Кошмар, — только и выдал Араи. — Было столько времени! Почему они не… — А тебе какая разница, любопытный? Лучше скажи: морской бой или крестики-нолики? — Какие-то глупые у тебя вопросы. Морской бой, конечно. Из школы Масамунэ выходил полностью удовлетворённый. Он сегодня получил пятёрку по геометрии, проехал километр на лыжах и обыграл лучшего друга в любимую игру. Чего ещё не хватает для полного счастья? — Ну, и куда ты убежал? — поинтересовалась запыхавшаяся Сино, оказавшись позади него. Вот чего. — Я решил подождать тебя на улице. Смотри, сегодня не так уж и холодно, — парень улыбнулся ей и провёл рукой в перчатке по спинке лавочки. — А вот снег лепится плоховато. — Ой, да пойдём уже, я устала, — пожаловалась она, и, противореча собственным словам, вприпрыжку направилась к парковке. Кажется, настроение у неё хорошее. На самом деле, это здорово — видеть грустную девушку ему не нравится. Как минимум из-за того, что не всегда получалось развеселить, но он действительно очень старался. — И где-е-е ты там опять застрял?

***

Масамунэ вытащил пачку макарон из шкафчика и тяжело вздохнул. Заканчиваются. В принципе, на сегодня ещё хватит, а потом нужно будет докупить. Собственно, с гречкой и манкой ситуации те же, нельзя же питаться только супами из пакетиков. Именно этим парень занимался аж три дня, но сегодня ситуация совсем другая — Сино-Одори зашла к нему в гости и предложила приготовить пасту. Она стояла в полуметре от него, напевала что-то и нарезала помидоры на четвертинки. На эти овощи, кстати, Араи потратил последние карманные деньги. Попробуй зимой купить их недорого! Рецепт, кажется, был несложным. Всего-то порезать несколько помидорок, перетереть головку чеснока, залить это сметаной и потушить на сковородке минут пять, потом добавить почти сваренные макароны, перемешать и ещё на несколько минут оставить на огне. Соль и специи по вкусу, сыр обязателен, но, так как дома его не нашлось, будет паста без него. Ничего страшного, лишь бы съедобно получилось. Вода уже закипела, и Масамунэ насыпал в кастрюлю всю оставшуюся лапшу. Гостья тем временем откусила половину помидора, сделала вид, что так и было, и гордо отодвинула миску с нарезанным продуктом в сторону. Чеснок уже лежал неподалёку в ложке, так как тарелки кончались. Это плохо. Надо будет купить ещё. Конечно, ему и дяде не требовалось много посуды, но в последнее время парень часто ловил себя на мысли, что у него дома пустовато. Даже кружки все белые и скучные, как выразилась Сино-Одори. От размышлений отвлёк телефонный звонок. Пришлось извиниться и отойти в соседнюю комнату. — Здравствуй, сынок, — в трубке послышался родной ласковый голос. — Я тебя не отвлекаю? — Мама? — улыбка сама собой появилась на лице, а сердце забилось раза в полтора чаще. — Не отвлекаешь, конечно! Как ты, как папа? — Не беспокойся за него, ему значительно лучше. Возможно, его здоровье вскоре позволит нам вернуться. Он просил передавать тебе привет, очень жалел, что не смог позвонить сам, сейчас у него процедуры, — кажется, женщина тоже улыбалась. — Со мной всё хорошо. А у тебя как дела? Какие новости? — Обними папу от меня, — попросил Масамунэ, смаргивая неожиданно накатившие слёзы. Сколько он уже не видел родителей? Полгода, десять месяцев, год? — У меня всё хорошо, я готовлю обед вместе со своей… подругой. Нет, наверное, даже девушкой. Официально мы ещё не встречаемся, но я хочу предложить. — Это замечательно, мальчик мой! Когда мы вернёмся, ты ведь познакомишь нас? — Обязательно, мама. Обязательно. Они проговорили около получаса. Временами в комнату заглядывала Сино, но она не вмешивалась, лишь замирала на пару секунд и возвращалась на кухню. Чувствовала, что сейчас не время что-то спрашивать. И, может, стоило бы вернуться к ней, но Араи не находил сил. Его отец, Наомаса, уже давно страдал от проблем с сердцем. Он много лет работал, не заботясь о себе, не обращал внимания на болезни, до последнего не признавал свои проблемы. А потом, в один прекрасный день, двенадцатилетнего Масамунэ забрал из школы дядя Мокити. Потому что папу увезли на скорой с инфарктом. Примерно с того момента мальчик начал брать ответственность на себя. Он сам ходил в магазины, таскал тяжёлые пакеты, записывался к врачам, начал готовить вместо мамы, чтобы та могла хоть немного отдохнуть, научился менять лампочки и собирать мебель, мыл полы и перестал просить что-то. Денег почти не было — папа чисто физически не мог работать, мама почти всё время проводила с ним, а попытки младшего Араи устроиться куда-то едва ли приносили результаты. Выручкой с раздачи листовок не получится даже оплатить продукты, что уж говорить о предметах роскоши. Он, конечно, не жаловался. Ни разу не высказал недовольства, старался сделать как можно больше для семьи, ухаживал за папой, всячески помогал маме и всякий раз, когда становилось страшно или горько, лишь крепко сжимал зубы и шёл вперёд. Только вот всё становилось хуже и хуже. После второго инфаркта Наомасе потребовалась дорогостоящая реабилитация. То, что он выжил, было настоящим чудом. Правда, на то, чтобы оплатить всё необходимое, потребовалось потратить деньги, отложенные на учёбу Масамунэ. Когда Итимару позвонила ему в слезах и спросила, готов ли он пойти на такую жертву, парень ни секунды не думал. Плевать на эту сумму. Поступит на бюджет и проживёт на стипендию, а папа будет жить. Дядя согласился взять племянника к себе, пока его сестра и по совместительству мать Масамунэ будет с мужем в другом городе. Там, где есть великолепный санаторий, профессиональные врачи, поблизости море, а сам климат очень мягкий. Это хорошо. Папе там нравилось, но он безмерно скучал по сыну и жалел, что не получилось взять его с собой. Ну, ничего. Скоро они обязательно увидятся. В углу комнаты стояла большая коробка. Там хранился холст, который родители подарили на день рождения вместе с упаковкой акриловых красок. В голове мелькнула мысль о том, что было бы неплохо его использовать, но, наверное, не в этот раз. Картина, что появится там, должна что-то значить. — Слушай, я всё понимаю, но еда остынет, — из дверного проёма высунулась недовольная Сино-Одори. — Сидишь тут грустный и совсем один. Давай хотя бы сидеть вместе. — Давай, — она, получив разрешение, плюхнулась рядышком и обхватила руками его плечи, легонько погладила по спине, а Масамунэ вновь улыбнулся, покачивая девушку в объятиях. Той, впрочем, вскоре наскучило сидеть неподвижно и она изящно вывернулась, после чего подскочила к подоконнику. На нём стояла декоративная сакура — подарок от Мэй на Новый год — а ещё любимый кактус дяди и старый магнитофон. Его почти не включали, но пыль регулярно протирали. Девушка что-то потыкала, покрутила какую-то выпирающую штуку, и в следующую секунду на всю кухню раздались первые ноты незнакомой мелодии. Она оказалась довольно нежной и приятной, а ещё тёплой. Будто ты вернулся домой после долгого отсутствия. Правда, текст был на итальянском, но Масамунэ было всё равно. — Cammino per la mia città, ed il vento soffia forte, — немного невнятно пропела Сино мимо нот, слегка пританцовывая. — Mi son lasciato tutto indietro e il Sole all'orizzonte... Люблю эту песню. И Италию люблю. — Однажды мы там побываем, — тихонько пообещал Араи. Он знал о её мечте объехать весь мир, и, пусть для него это было не так важно, был готов составить компанию. — Устроим себе тур по городам, будем снимать номера в отеле на ночь и задержимся только там, где не успеем посмотреть всё за день. Ты ведь так хотела бы, правда? — А ещё мы посмотрим все статуи и запишемся на скучную экскурсию в музее, — добавила Сино к его большому удивлению. — Мы же не можем уехать, пока ты не узнаешь все подробности об чëм-нибудь. — Мы увидим всё, что захотим, а потом вернёмся домой, — он положил ладонь на тонкую девичью талию и легонько приобнял. — Quindi, Marlena, torna a casa... — в этот раз девушка в слова попала. — Дом будет там, где мы сами захотим. Холодное январское солнце освещало город, который словно отдыхал перед часом пик. Машины ездили редко, фонари ещё не зажигали. А в одной маленькой комнатке кружились в известном лишь им танце два человека, что нашли друг в друге подобие дома.