Распустившийся цветок

Когда Какаши с трудом разлепил глаза, половины вражеских шиноби уже не было. Они лежали на холодной земле и, кажется, были либо без сознания, либо мертвы. Амели сражалась изо всех сил, и, похоже, это не прошло даром. Последних, уже ослабевших врагов, добили агенты анбу. Разобравшись с врагами, девушка махнула рукой, подзывая анбу к себе, но те тут же испарились. Действуя по приказу Цунаде, они покинули поле боя моментально после сражения. Она подбежала к нему, встала на колени. Хатаке лежал на земле без сознания. Амели опустилась рядом с ним на колени и, не сдержавшись, тихонько заплакала. Она совсем растерялась и боялась сделать что-то не так. Она не ожидала от себя такой реакции и ненавидела себя за такую слабость. Вытерев слезы, куноичи образовала зеленую лечебную чакру в обеих руках и принялась осматривать тело. Она обнаружила, что сломаны три ребра, потеряно много крови. Сначала она принялась хоть как-то вправлять реберные кости. Она собиралась дать ему пилюлю, восстанавливающую кровь, но побоялась, ведь Хатаке в отключке и может не проглотить таблетку. Амели никогда не была хороша в техниках медицины, все основы, которые она использовала только что, были заслугой Каното. Потемнело и стало холодать. Хатаке подавал все признаки жизни, хоть и находился без сознания. Хмурое небо, которое никак не могло разорваться дождем, наконец пустило капли. На лицо копирующего упала капля, от чего его лицо машинально поморщилось. Одной каплей не обошлось, и дождь шел уже во всю, превращаясь в ливень. Девушка одним движением обхватила его и отнесла под крону ветвистого дерева. Хатаке стал приходить в себя. Амели чувствовала, что вместе с ним и она приходит в себя. Какаши будто кашлянул, морщась от отдающей в теле, а особенно в ребра, боли. - Что ты здесь делаешь, Амели? - медленно протянул он, пытаясь поменять положение своего тела с лежачего на сидячее. - Я пришла спасти тебя, - ответила она, улыбаясь через слезы. Хотя Хатаке был уверен, что это не слезы, а капли дождя. - Но если ты тут, то... - он моментально взглянул на место сражения, - они мертвы? - Когда-то ты спас меня, а теперь я спасла тебя. - Ты имеешь в виду... - От одиночества. Ты стал моим первым другом и товарищем, ты помог мне стать такой, какая я есть сейчас. Это полностью твоя заслуга. - Это был совершенно необдуманный и рискованный поступок! - начал он, - ты могла погибнуть здесь. Их было слишком много, ты ведь даже не отдаешь себе отчет о том, что сделала. - Да, я могла бы погибнуть здесь, но ровно также, как и ты. Я предпочла рискнуть, так что мы здесь теперь оба. И мы живы. - Не могу поверить, что Пятая отпустила тебя на такую-то миссию. Действует ведь запрет... - Ну-у, я умею убеждать. Ну, и еще тут где-то двое анбу ходят-бродят, охраняют меня. И в этот момент гром будто ударил в её голову. Она вдруг поняла, что Хатаке знает всё про нее, знает про хвостатого зверя внутри нее, знает про запрет покидания деревни. - Я совсем не жалею о том, что я сейчас здесь, - начала она, будто переходя с темы на тему, но вдруг вспомнила про сломанные кости Хатаке. - Я хочу, чтобы ты лег, а я подлечу тебя. Хатаке чуть было возразил, но ноющая боль заставила его вернуться в начальное положение. Сконцентрировав лечебную чакру в руках, она принялась за лечение копирующего. Тот хоть и корчился местами от боли, но продолжал лежать, просто ожидая момента, когда его кости срастутся. И он, и она потеряли ход времени. Ему время казалось вечностью, потому что он лежал неподвижно, изредко отвлекаясь на животных в лесу и на шум листвы, а ей, потому что сращивание костей, как ей объяснял Каното-сенсей, долгий процесс, сравниваемый с ювелирной работой. Рассветало. Тучи уже давно ушли, делая небо прозрачным и чистым. Солнца еще не было видно, но было уже не темно. Хатаке то и дело терял сознание, но Амели, блестяще выполнявшая свою работу, не сомкнула и глаз. После продолжительной операции над костями, она могла расслабиться. До деревни он точно протянет, а там уже свои, опытные, ниндзя-медики справятся с этим. - Ты знаешь, а я ведь и подумал о тебе в последний момент. - И о своих товарищах тоже? - Откуда тебе это известно, Амели? - Ну-у, в деревне много плохого говорят о тебе. Но я не хочу в это верить. Я знаю, что всему есть свои причины, и я уверена, что и на этот случай они были. Солнце уже поднималось над горизонтом, освещая своими лучами холодную, мокрую землю, которая только только начала впитывать влагу после ночного дождя. Солнечный луч попал ей в глаза, отчего она и зажмурилась, непроизвольно улыбаясь, ощущая тепло на коже. - Не так я представляла наш первый закат, далеко не за сотню километров от дома и не на сырой земле, - сказала она и рассмеялась, естественно шутя, разряжая обстановку. Хатаке, казалось, усмехнулся. Он не знал к чему это всё приведет. Он впервые чувствовал симпатию, которая была такой же, как у Обито к Рин. Он знал, что шиноби-анбу не могут иметь личные отношения, которые могут подвести в самый неподходящий момент, но он был будто готов пойти против правил. Он постоянно корил себя за то, что причислял себя к числу анбу. Он уже давно был сенсеем седьмой команды, борясь с внутренним напряжением внутри команды. Но сейчас он думал как анбу, которым было запрещено иметь узы. Хатаке, смущенно, взял руку Амели в свою и отвернулся в сторону, мысленно благодаря себя за то, что носит маску, иначе бы он покраснел еще сильней. - Это немного неловко, не так ли? - задала она вопрос, опять переводя всё в шутку. Конечно, она тоже чувствовала симпатию к нему. Во-первых, он был чертовски привлекателен и силён, во-вторых, он относился к ней с самой настоящей теплотой, стал для нее другом и товарищем. Стал первым настоящим другом. Для неё это было что-то новое, неизвестное, и ей хотелось идти к этому навстречу. Они долго сидели на земле под деревом, держась за руки, не нарушая тишину и образовавшуюся идиллию. Сейчас ни он, ни она не понимали того, что между ними. Но первой Амели сделала хоть какой-то шаг. Она назвала его просто Какаши, без всяких приставок и дополнений. Для неё это было непривычно, ей это будто резало слух. Она начала засыпать, даже несмотря на холодный бодрящий воздух. Длительное сражение и почти вся ночь непрерывного лечения дали о себе знать. Хатаке достал свиток из кармашка жилета, развернул его и призвал летающего белого орла, который призывным животным и не являлся, но выдавался в числе общих свитков. Амели, борясь с усталостью, будто тихо шлепнула себя по щекам, чтобы проснуться окончательно. Оба шиноби сели на спину птицы и полетели в Коноху. Они разговаривали о будущем, о настоящем, о прошлом. Каждый из них избегал личных тем, потому что они не знали к чему это приведет. Но каждый хотел узнать это. В Конохе Хатаке тут же поместили в больницу. Медики тут же занялись его телом, и каждый из медицинского персонала похвалил человека, который положил начало сращиванию костей, да даже сделал это правильно. Никто из них и не подозревал, что это была она. После операции, которая длилась почти три часа, Хатаке перевели в палату. Он уже привык к этому, даже не расстроился после слов врачей о том, что в лежачем положении он пробудет несколько недель под контролем врачей. В дверь постучали. Он знал, что это не Гай, ибо тот бы уже ворвался в палату с криками. Он знал, что это не Тензо, ведь тот, будучи членом анбу, не привык входить в места по-обычному через дверь. Тензо бы вошел через в окно. Но от этих дум его отвлек женский голос. - Я войду? - Войди. Хатаке сел на кровати, подбирая под себя белое больничное одеяло. - Ну, и как твое самочувствие? Тебе ведь уже лучше? - Да. Уже лучше. Мне не на что жаловаться. - Говоришь как истинный анбу, можешь ведь уже расслабиться, - сказала она, выкладывая на столике некоторую еду и воду. - Я буду приходить каждый день, буду тут, рядом. - В этом нет необходимости. Я не хочу, чтобы ты напрягалась и приходила. - В этом определенно есть необходимость, Какаши. - Она поставила цветы в вазу и уставилась на него.