Santa – Barbara

На следующий день отец оповещает меня, что уезжает по работе в Китай и оставляет компанию на меня. Я уже предчувствую завал на работе и много рабочих дней допоздна, но отчаиваться не мой конëк! Понедельник пролетает быстро да в спешке: отец вместе с Джессикой снова собирают нужные документы, а собравшись, он рассказывает о моих обязанностях на этот месяц. Я слушаю в оба уха, даже записывая что-то на листок, и рано утром отец едет в аэропорт. Ну что, повеселимся?

***

Весельем особо не пахнет — мои ожидания полностью оправдали себя. Теперь на моих плечах лежит вся компания отца, и я просто не понимаю, как он со всем этим справляется. Должное я бы ещë отдал Джессике, которая любезно помогает мне, если я что-то не понимаю. Всë же быть секретаршей — это тоже большой труд! Особенно с такими, как я. Во вторник я съездил в ту квартиру, которая мне приглянулась. Она меня полностью устроила: просторная, с одной спальней, гостиной, туалетом и кухней. Несмотря на небольшое количество комнат, еë размеры приятно радовали глаз, а особенно высокие потолки, на которые у меня, кажется, появился фетиш. Собственник квартиры сказал, что заполнение и утверждение всех документов займëт четырнадцать дней, но это правда того стоит. Чонгук после того воскресного вечера не выходит у меня из головы. Это странно, учитывая то, что всю жизнь мне нравились только девушки. Работой, покупкой новой квартиры за нехиленькую сумму денег, той же самой Джессикой я пытаюсь отвлечься от Гука, но это получается плохо: он постоянно наведывается в мой кабинет, привлекает к себе внимание, строит свои беличьи глазки. В целом, он очень даже милый, добрый да приятный молодой человек, но без алкоголя я не готов думать о нëм в плане романтических отношений. По крайней мере, я так считал. С того самого случая в кофейне, когда Чонгук невзначай сказал, что был бы не против помочь мне с отношениями, я понял, что у него есть какие-никакие чувства ко мне. Да на самом деле любой дурак бы понял, тем более мы уже не дети и не подростки, которые не знают, что сказать, когда им признаются в любви, и отвечают по типу: «Ну, я не знаю, это так странно и неожиданно». Я и сам был таким подростком, но вовсе не жалею о пройденном пути, ведь каждый учится на своих ошибках. Вечереет, солнце заходит за горизонт, начинают петь ночные птицы, молодëжь выходит в клубы да бары развлекаться, знакомиться друг с другом, отдыхать и радоваться жизни, хотя бы на этот небольшой промежуток времени с алкоголем в крови. С Джессикой я не пересекался с утра, утонув в кипе бумаг и документов, проделывая муторную работу за отца. Сегодня Чонгук не заходил ко мне в кабинет, а за два дня я уже успел привыкнуть к его постоянному присутствию. Это меня насторожило: мало ли с ним что стряслось. Мы пересеклись на обеденном перерыве, и я с ним поздоровался, не переходя за рамки дозволенного и соблюдая официальную форму речи: всë же мы здесь не одни. Он лишь загадочно улыбнулся, уходя куда-то. Чонгук явно что-то задумал. На часах восемь вечера, большинство сотрудников ушло по домам к своим семьям, вторым половинкам, а может, просто любовникам. Особо выносливые сотрудники, как и я, остались, но и они вот-вот уйдут, а мне ещë сидеть как минимум час. В дверь кто-то робко постучал, ожидая от меня ответа. — Входите. На порог кабинета заходит парень из моих мыслей, который ранее что-то задумал. — Привет, — здоровается Чонгук, улыбаясь уставшей улыбкой и садясь на кожаный диванчик чëрного цвета. — Привет, разве ты уже не закончил работу? — спрашиваю удивлëнно я, потирая переносицу. — Закончил, просто хотел подождать тебя. Думаю, ты ведь устал — может, хочешь подкрепиться? — Чон достаëт из сумки ланч-бокс, вертя его в руке. — Ой, Чонгук, я не хочу тебя обязывать… — Но ты меня не обязываешь! — по-детски отвечает он мне, хмуря густые брови. — Чонгук… — Поешь. — Но я не хочу, у меня ещë много работы, много бумаг, посмотри сам, — показываю я ладонью ему на стопку документов. — Хочешь, я помогу тебе с ними? Я ненадолго замолкаю, раздумывая над предложением. Оно весьма заманчиво, тем более я очень устал и мои мысли не о подписании дурацких бумажек, а о родной и любимой кроватке. — А ты поешь пока. — Чонгук встаëт с дивана, садится на противоположный стул от меня, кладëт ужин в ланч-боксе передо мной и забирает небольшое количество документов. — Я могу с этим справиться: это же легко! — Чонгук, — грозно говорю ему я, — эти бумаги должен подписывать директор, но так как он уехал, я заменяю его. Тебе не нужно выполнять мои обязанности. Чонгук обиженно смотрит на меня, отчего мне становиться стыдно, и я тут же смягчаю тон. — Прости, это прозвучало грубовато. Наверное, из-за усталости. — Ничего страшного, но ты должен поесть, попробуй, я сам готовил! Гук смотрит на меня в ожидании, и я не смею отказать ему. Открывая ланч-бокс, я вижу кимпаб, выглядящий аппетитно. Мой желудок призывно урчит, а Чонгук кладëт одноразовые палочки. Похоже, с таким коллегой мне снова придëтся вспомнить ароматную корейскую кухню. Я и не против: сам люблю готовить и есть, вот только работа отвлекает. Распаковав палочки, я беру ими один кусок и полностью кладу его в рот. Чонгук смотрит на меня выжидающе, всеми своими эмоциями показывая, что ему интересно узнать, как я оценю его блюдо. Я пока что молчу, по вкусу понимаю, что Гук немного пересолил, но огорчать этого ребëнка, высказывая недочëты стараний, я не хочу. — Ну как? Полностью прожевав кусок, я запиваю водой, стоявшей на моëм рабочем столе ещë до того, как сюда вошëл Чонгук. — Неплохо, — улыбаюсь ему я. — Правда? А можно мне тоже попробовать? — спрашивает он, привставая со стула, и тянется через весь стол к кимпабу. Я моментально реагирую, беру еду в руки, говоря, что сам хочу всë съесть. — Ну ты и жадина, я тоже хотел попробовать, вчера весь вечер готовил! — с наигранной обидой отвечает Гук, садясь обратно на свой стул и дуя губки. — Я сам тебе как-нибудь приготовлю, но этот кимпаб я съем сам, давай так? — Ты мне приготовишь? Вау, конечно, давай, тогда можешь всë съедать! — обиду Чона как рукой сняло, и теперь он снова сидит передо мной в приподнятом настроении, хоть и немного уставший. Повисает небольшая неловкая пауза между нами. Я продолжаю медленно жевать кимпаб, а Чонгук — смотреть на меня в упор. Неловко. — Ты что-то хотел от меня? — решаюсь спросить у него я, встречаясь с его взглядом. — Хотел. — Что? Чонгук мило улыбается, из-за чего моë сердечко начинает быстрее биться. — Ты решил насчëт квартиры? — Насчëт квартиры? Типа переезд? — Ага. — Ну, документы оформляем. Сказали, что я смогу переехать туда через четырнадцать дней, а что? — Я просто помню о твоëм предложении, оно ведь в силе? — Чон застенчиво сжимает конец своей рубашки, теребя его в руках, и с ожиданием смотрит на меня. — Конечно, я ведь обещал, — улыбаюсь ему уставшей улыбкой и складываю недоеденный кимпаб в рядом стоящую сумку. — Спасибо за ужин, Гук. — Я тогда каждый день буду приносить тебе покушать! Ты ведь не против? — Чон просто светится от моих слов благодарности. Был бы он собакой — точно вилял бы сейчас хвостом. Я вздыхаю и решаю не спорить с ним, соглашаясь на это предложение. Если ему доставляет готовка такое же удовольствие, как и мне, то я не против бесплатных ужинов с доставкой прямо в свой кабинет. — Чонгук, ты когда домой пойдëшь? Сейчас темно — тебе стоит поехать на такси. Давай я закажу? — начинаю тянуться к телефону, но Гук меня останавливает. — Не нужно: я обычно вечером на пробежки хожу, и пока всë в порядке. — Так сейчас вечер. Пробежка отменяется? — Ты так хочешь от меня избавиться? — отвечает он мне вопросом на вопрос. Меня это ставит в ступор: я даже об этом и не думал, просто хочется, чтобы сотрудник доехал до дома без происшествий, ну и, конечно, важную роль играет неловкая ситуация, в которой я чувствую себя некомфортно. — Нет, конечно, нет, просто уже поздно, многие ушли, — начинаю робко я под напористым взглядом Чонгука. — Но я это не многие, пойми, Тэхëн. Моë имя из уст Гука звучит очень приятно, тем более он сказал его ниже, чем всë предложение. Так бы и слушал этот голос, как он в своей манере зовëт меня по имени, вот только при других обстоятельствах. Ой. — Если хочешь, то оставайся, но мне нужно закончить отчëт. — Хорошо, я на диванчике потусуюсь. Я с головой окунаюсь в документы, пытаясь сделать всë побыстрее. И это даже выходит, несмотря на то, что бумаг оказалось больше, чем я предполагал. Из-за того, что я ускорился и полностью сконцентрировался на работе, вместо двух часов потребовался один. Чонгук в это время залипал в телефоне, не особо обращая на меня внимание. — Ты как домой поедешь? — спрашиваю я. — Пешком, как обычно. — Пешком? — удивляюсь я. — Разве ты не устал? Уже вечер. — Устал, но прогулка всегда полезна перед сном, — давит он улыбку, продолжая идти со мной в один шаг из здания. — Нет, ты поедешь со мной на такси. Ходить поздно вечером, да ещë и уставшим, небезопасно. — Волнуешься за меня? — хитро сверкает глазками Чонгук, ухмыляясь. — Ты ведь мой работник. Конечно, это важно, чтобы все сотрудники были удовлетворены и… — Я неудволетворëн, ты мне поможешь? — Чонгук, ты совсем устал? В ответ он смотрит на меня недовольно, качает головой и цокает. — Ну ты чего? — Ничего, пошли в такси. Обиделся. И не скрывает этого, засранец. Ещë собирая свои вещи в кабинете, я вызвал такси по приложению, дабы, спустившись, сесть сразу в машину. Выключил везде свет, Чонгук продолжал ходить за мной хвостиком. Мы оба попрощались с пожилым охранником и пошли к лифту. После небольшой «ссоры» мы идем в молчании и так и садимся в такси на заднее сиденье. Чонгук первым называет свой адрес, оказавшийся не так близко к нашей компании, и машина трогается. Город озаряется красивыми огнями из окон, от фонарей, ярких вывесок рекламы, всë это олицетворяет шумную городскую жизнь. В Торонто я особенно полюбил природу, еë огромные габариты, свежесть даже на казалось бы пыльных дорогах. Я рад, что родился в таком городе. Приоткрываю машинное окно, чтобы воздух проник внутрь и заставил немного взбодриться. Я летаю где-то в своëм мире, наблюдая за мелькающими пейзажами, но выводит меня из этого состояния потяжелевшее плечо. Я удивленно поворачиваю голову, смотря в открытые глаза Чонгука, в которых пляшут яркие краски города. Он смотрит на меня, лëжа на моëм плече. Я не могу отвести своего взгляда от его глубоких глаз, а потом чувствую, как пальцы его руки переплетаются с моими. В такие моменты нужно целоваться, но мне кажется, что атмосфера немного неподходящая, да и таксист презрительно косится. Я поглаживаю мягкую ладонь Чонгука большим пальцем и, немного прикрыв глаза, продолжаю смотреть на его подрагивающие ресницы, приоткрытые губы и небольшой румянец на щеках. Сдерживать себя очень сложно, так и хочется обнять и зацеловать это чудо, но я мужественно держусь. «Ещë не время». Чон прощается со мной взглядом, когда выходит из машины, и закрывает за собой дверь. А меня снова поглощают краски города за окном, пока мы с таксистом едем в молчании, слушая спокойную музыку из радио.

***

За время оформления документов на новую квартиру я успеваю вклиниться в работу. Не без помощи Джессики. После того спонтанного секса у нас больше ничего не было. Она, конечно, пыталась, пробовала, но я ей отказывал. Если бы я согласился на еë предложение ещë раз, то не смог бы после разобраться в своих чувствах к Чонгуку. Он такой милый, у него спортивное телосложение, приятный голос, особенно когда из его сладких уст вылетает моë имя. С ним мы начали ещë чаще контактировать, Гук был постоянно у меня на виду. Но один случай мне особенно запомнился и не спешит выходить из головы. Чонгук заделался моим секретарëм, не формально, конечно, но он так подшучивал. Порой приходил в мой кабинет, чтобы поваляться на диванчике, побездельничать, поныть, что у него такая неинтересная жизнь. А я ему прощал: не мог долго злиться на этого бельчонка. Кстати, насчëт этого. Я сказал Чонгуку, что его глаза-угольки напоминают мне беличьи, упомянул ту самую красавицу из парка с пушистым хвостом. Гук долго смеялся, улыбка с его лица не сходила целый день. С тех пор у него появилось прозвище «бельчонок». Конечно, я называл его так только наедине, например, в тех случаях, когда Чонгук приходил ко мне в кабинет. Если бы я назвал его так при ком-нибудь другом, то поползли бы ненужные слухи. Однажды Гук решил сбегать до той самой кофейни, чтобы принести кортадо. Я его не просил — он сам некоторое время предлагал сходить туда, а потом понял, что у меня и правда стало много работы, и решил приносить мне кофе сам. Он зашëл в мой кабинет с привычной улыбкой на лице и, видимо, поторопившись, опрокинул на мои брюки и рубашку горячий, мать твою, кортадо. Славу богу, у меня в кабинете есть шкаф с запасной белой рубашкой, а брюки тëмные — пятно не сильно видно, только ему нужно было подсохнуть. — Блять! Чонгук, ну какого хуя?! — прикрикнул я на него, из-за чего у Гука промелькнул испуг в глазах. Я никогда не повышал на него голос, но в этой ситуации я даже внимания не обратил на его эмоции. У Чона улыбка спала, от тут же замешкался, нашëл какое-то маленькое полотенце и — я даже сообразить не успел — сел перед моими раздвинутыми в сторону ногами, принимаясь бережно протирать мои брюки. Я замолчал на добрую минуту, смотря сверху вниз на сие искусство. В тот момент у меня впервые появились чувства чуть больше, чем я испытывал до этого. Раньше мне Гук казался просто милым и доброжелательным парнем, а сейчас же… Он хоть и остался тем же, но ситуация немного другая. Чонгук сосредоточенно протирал свою оплошность с моих брюк. Он проходился и по рубашке, но большее внимание уделял зоне паха. Мой член призывно дëрнулся, и я просто молился всем богам, чтобы Чон этого не заметил. Он так нежно протирал этим чëртовым полотенцем разлитый кортадо, что у меня сложилось впечатление, будто он делал это специально медленно. Но останавливать я его явно не планировал. — Прости, Тэхëна, — сказал он мне, когда закончил вытирать кофе с брюк, но на самом деле «незаметно» трогал мой член. Из его уст моë имя так правильно звучало, что, услышав его снова, я просто попросил парня выйти. Он послушался, но перед тем как закрыть дверь, улыбнулся мне блядской улыбкой с прищуренными глазами. Всë-таки заметил стояк. А что было дальше? А дальше моя рука скользила как по маслу. Не только после того, как Чонгук вышел из моего кабинета, но и по вечерам и утрам, как рекомендовал персонаж Мэттью Макконахи в фильме «Волк с Уолл стрит». «— Ты дрочишь? — Что? Дрочу ли я…? Да, ну да, я дрочу, да, — замешкавшись, ответил персонаж Леонардо ДиКаприо. — Сколько раз в неделю? — Не знаю… Три или четыре… Три, четыре, ну пять. — Брось, это несерьëзно, это какой-то жалкий детский уровень. Я вот лично дрочу не меньше чем дважды в день.» Вспоминаю тот забавный диалог двух брокеров из моего любимого фильма, только вот сам я предпочитаю дрочить не потому что надо, а если есть желание. А с Чонгуком оно есть, и во время дрочки у меня возникало множество фантазий, как, где, в какой позе мы бы занимались сексом. Я принял для себя важное решение, что не против развития этих отношений, если, конечно, Чон тоже не возражает. Осталось только выждать подходящий момент.

***

Из-за оформления документов на квартиру и улаживания рабочих дел у меня практически не было времени на походы куда-либо, по этой причине я и отложил мини-путешествие. Но когда наконец прошëл нужный срок и всë было готово, я с облегчением вздохнул. Дрочить в доме, где мама может случайно зайти в комнату взрослого сына, мне не нравилось, поэтому, как мне выдали ключи, сразу переехал в новую квартиру. Может быть, жить я буду в ней недолго или же, наоборот, детям в наследство оставлю, впрочем, как сложится жизнь. Я предупредил Чонгука заранее, чтобы он приготовил нужные вещи для поездки на Ниагарский водопад, и мы без проблем отправились туда. Гук держит в руках хорошую камеру и радуется прямо как ребëнок, пока мы вместе с группой туристов идем к спуску к воде. — Я не могу поверить, что это происходит со мной! Это так круто, спасибо, Тэхëна, — говорит Гук, идя рядышком со мной. — Будешь благодарить потом, а сейчас наслаждайся, — подмигиваю я ему. Неожиданно для меня Чонгук берëт мою правую ладонь в свою, крепко цепляясь. Я смотрю на него нечитаемо, вспоминая ту ситуацию в такси. В подобные моменты хочется держаться ближе к человеку, дарить ему всë своë тепло с любовью, оберегать его, быть рядом. Я покрепче хватаюсь за Чонову ладонь, улыбаясь в ответ и немного щурясь от солнца, и продолжаю идти дальше. Перед посадкой на лодку всем присутствующим выдают синие дождевики, чтобы вода сильно не заливала одежду. Одевшись, мы поднимаемся всей гурьбой на палубу, я продолжаю держать Чонгука за руку, чтобы не потеряться. Через всех людей мы протискиваемся к носу лодки, ожидаем начала движения, и, когда лодка трогается с места, все, в том числе и мы, начинают завороженно смотреть на приближающееся чудо света. Водопад безумно красив, других слов не подобрать. Он завораживает своей силой, энергией. Лодка подплывает ближе, и мы чëтко осознаëм, что дождевики — это просто супер необходимая вещь. Ветер здесь сильный, практически сдувает, но мы успеваем сделать на камеру наше с Чонгуком селфи, когда подплываем на самое близкое расстояние к водопаду. — Хëн! — кричит Гук, чтобы его точно было слышно из-за шума воды. — Что? — Охренеть! — Я знаю! Возвращаемся на берег под сильным впечатлением, с кучей фотографий, обычных и смешных с нашими лицами, надо точно повесить одну из них или сразу все в квартире.

***

Прошла пара дней с поездки к Ниагаре, я успел отдохнуть в новой квартире, поспать на выходных до полудня, не думая о работе. Та поездка меня освежила, встряхнула. Чонгук решил углубиться в сферу фотографии: уж очень его воодушевила поездка на водопад. Кстати, насчëт тех снимков: они получились, я про те, что селфи, только вот на камеру попали брызги от воды, фото хоть и хорошее, но немного заляпанное. Несмотря на этот недуг, я всë равно распечатал пару штук и повесил на холодильник в кухне. Чонгук мне каждый день отправляет разные фотографии, в будние дни он фотографирует на смартфон, а в выходные — на профессиональный фотоаппарат. Ведь в будние дни он может торопиться, а в выходные времени много. Фотографирует он буквально всë: деревья, погоду, людей, рекламу магазинов, животных, — особенно мне зашла фотография с чëрной белкой из парка с подписью: «Мы с братом». Готовить Чонгук также продолжает, принося мне еду на ужин, только теперь делая и себе. Его навык явно растëт, даже не знаю, что могло так замотивировать. Я же в свою очередь пообещал, что он попробует мою стряпню, когда придëт ко мне в гости. Даже немного пожалел, что сказал эти слова, ведь теперь каждый божий день Чонгук капает мне на мозг, просясь в гости. И наконец этот день настал. В пятничный вечер льëт дождь, и ко мне домой мы решаем ехать на такси. Чонгук зыркает на меня своими беличьими глазëнками, сидя в машине, пока я выбираю из еды, что закажу нам на вечер. Дождь льëт как из ведра, и на дороге образуется пробка. — Так что в итоге, пицца или суши? — спрашиваю я у Чонгука. — Пицца… — Хорошо. — И суши! Вздохнув, я делаю заказ из двух пицц и одного сета горячих суш и ещë одного — обычных. В нашем дуэте практически всегда плачу я, хоть Чонгук и пытался мне противостоять, иногда у него даже получалось, но в итоге я давил, и он сдавался, не решаясь спорить с моим упрямым характером. Машина подъезжает к шестнадцатиэтажному зданию, мы выходим из такси. Чонгук оплачивает поездку, так как я покупаю еду, а он не хочет быть совсем уж нахлебником, цитирую его слова. Поднявшись на пятый этаж, мы заходим в квартиру, ставя свои сумки на пол и разуваясь. — О-фи-геть, — по слогам проговаривает Гук, осматривая просторную прихожую. — Хëн, а ты минималист? — С чего ты это взял? — Ну, моя квартира заставлена до усрачки, а твоя такая просторная, — Чонгук по-детски встаëт в центр прихожей, расставляет руки в стороны и кружится вокруг своей оси. — Я ведь только недавно сюда заехал — со временем она преобразуется. — Логично, — Чон останавливается и смотрит мне в глаза, продолжая: — Но окончательно она станет уютной только тогда, когда ты будешь жить не один, — он мне подмигивает, а после уходит в сторону кухни. Меня немного смутил такой напор, может, он уже хочет сдвинуть наши отношения в другую точку? А то, что мы решили ночевать сегодня у меня дома, а завтра валяться до обеда в кровати, является отличным шансом для сдвига. — Где у тебя туалет? — кричит он из кухни. — А, всë, нашëл. Еда приезжает через полчаса, а за это время дал Чонгуку свои домашние шорты и футболку, на себя же надел спортивки и майку. Ещë мы навели марафет в гостиной: разложили диван, накидали туда пару подушек да одно одеяло, так как у меня больше нет. Нашли два фильма к просмотру и успели поиграть в догонялки по квартире, хорошо, что у меня нет соседей снизу. Пицца ароматно пахнет. Открыв еду, мы включаем первый фильм. Сеанс начался. Фильм выбрали мы вместе, но видимо, заинтересован в просмотре был только Чонгук. В начале я понял, что сюжет полная ахинея, такой скучный и банальный, но Гука он, видимо, очень заинтересовал, а вот меня заинтересовал сам Чон: его сосредоточенное лицо, как он покусывает свои губы, широко распахнутые глаза, а ещë так мило подогнутые коленки, на которых лежало одеяло, пока Чонгук мял его в руках. Я начинаю незаметно подсаживаться к Гуку, натягивая на себя всë больше одеяла. Кажется, что Чонгук совсем ничего не замечает, но он опровергает этот факт, когда снова, как в тот раз в такси, кладёт на моë плечо голову. Сердце сейчас бьется сильнее, а моë лицо становится пунцовым, я и сам не понимаю, как это произошло, хоть Чонгук не делал чего-то пошлого и развратного, даже тогда, с пролитым на брюки кортадо, я не чувствовал себя столь уязвимым. Шелковистые чëрные волосы Гука приятно касаются моей шеи, немножко покалывая. Этот момент мне кажется очень личным, будто интимный. Я перекидываю левую руку через тело Чона и приобнимаю его за плечи, крепче прижимая к себе. Сердце начинает биться ещë быстрее, по крайней мере, мне так кажется, а я боюсь негативной реакции в свою сторону. Но ничего такого не происходит, мы сидим буквально неподвижно. Я бы не сказал, что такое положение очень удобное, скорее наоборот, но прерывать этот момент я не хочу. Ради такого можно и потерпеть. — Хëн, тебе неудобно? — спрашивает Чонгук, приподнимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Нет, всë в порядке, — немного напряжëнно отвечаю я, смотря в телевизор, но никак не в глаза напротив. — А мне кажется, что что-то не так, — наглая ухмылка мелькает на лице Гука, он резко поднимает одеяло, седлая мои бëдра, и закрывает им нас обоих с головой. Я не успеваю сообразить, что только что произошло, но низ живота приятно скручивает. — Чонгук, ты что удумал? — Хëн, ты ведь тоже этого хочешь? — отвечает он мне вопросом на вопрос и ëрзает своей попой на моих бëдрах. — Ты о чëм? Не знаю, зачем и для чего, но я изображаю дурочка, хоть сам в душé ликую. — Не притворяйся, хëн, — шепчет он, наклонившись к моему лицу. Гук передвигается на мой пах и тут же ухмыляется. — Ты хочешь меня? — продолжает шептать он, но теперь делая это в губы. О дурацком фильме мы оба уже забыли. — Хочу, ты просто не представляешь, как давно я тебя хочу, — не выдерживаю я и делаю толчок через домашние спортивки, проезжаясь по пятой точке Гука. — Хë-ëн, — стонет Чонгук, и эта формальность звучит не по-детски пошло. Гук двигается попой на зоне паха, имитируя наездницу. — Хëн, поцелуй меня. Я поддеваю подбородок Гука, притягиваю его лицо к своему и нежно целую. Но он резко отрывается. Я удивлëнно смотрю в глаза этому бельчонку, немым вопросом спрашивая, что случилось. — Я хочу грубее, — томно шепчет он. — Грубее значит? Ах вот оно что, грубее ему нравится, значит, будет так, как он захочет. Я впиваюсь в его губы, сразу проникая языком вовнутрь. — Мхм… Хë-ëн… — стонет он в поцелуй. — Малыш? — Мм? Я специально его отвлекаю, чтобы снова сделать толчок через шорты того. — Ах… Тэхëн, ты специально? Я ему не отвечаю, начиная зацеловывать ушную раковину. — Ох… Блять… Кажись, эрогенная зона. Чонгук упирается своими ладошками мне в грудь, продолжая ëрзать попой. Я резко скидываю одеяло и роняю Гука на диван, прижимая его руки своими по обе стороны от головы. Поцелуями прохожусь по щекам, прикрытым векам, целую в носик, а после лижу его губки. — Хë-ëн, твой язык меня смущает, мы же не собаки. — А ты имеешь что-то против собак? — я его не слушаюсь и продолжаю водить языком от Чоновых губ до левого уха, прикусывая мочку. — Ах… Боже мой… Я перемещаю свои руки и стягиваю с Чонгука домашние шорты, оставляя его в одних боксëрах, а следом тянусь к кромке своих спортивок, снимая их вместе с трусами. — Хë-ëн, твой член очень красивый, — делает Гук комплимент и шире раздвигает ножки. — Нет, малыш, сегодня мы будет делать другое. Он удивлëнно смотрит на меня, пока я снимаю с него боксëры, и свожу две его ноги вместе. — Тэхëн? — А твой член очень милый. — Ээй! В смысле милый? — В прямом, — я наклоняюсь к Чоновым губам, быстро целую, а после ложусь на него, вставляя член между его бëдер. — Ох… Ты про это… Я делаю толчки, смотря на лицо Гука, которое с моими движениями движется то вперëд, то назад. Чонгук прикусывает губы, тихонечко мыча. Если переходить границы, то не сразу. Я беру член Чона в руку, начиная надрачивать, пока тот приятно ласкает уши своими стонами на каждый толчок между бëдрами. Ускорив темп, я «трахаю» Гука сильнее, стимулируя его головку трением двух наших членов. Первым кончаю я, на живот младшего, а после довожу Гука дрочкой его члена, прижавшись животом к животу, и пофиг, что вся сперма вязко слипается между собой. Я целую младшего за ушком, ведя дорожку к подбородку, наглаживаю головку большим пальцем, а после глушу стон Чонгука в поцелуе, когда он через минуту после меня кончает. Сеанс не удался — пицца осталась на завтра.

***

Утром мы лежим с Чонгуком в обнимку под одеялом, не желая вставать и идти куда-либо. Сперма на наших животах так и осталась, ведь вчера мы уснули сразу после близости. Сонное лицо Чонгука выглядит более чем прекрасно, хоть и отлëжанное, но такое милое. Мы долго целуемся, смеëмся в поцелуи, лижем друг другу подбородки, а после смеëмся и с этого. Нашу идиллию прерывает телефонный звонок. Я, как бы ни был против Чон, тянусь к телефону, который валяется на полу, и беру трубку — звонит мама. — Сынок, привет, — доброжелательно говорит она. — Доброе утро, мам. — Тэхëн, я хотела сказать, что Нгуен со своим мужем и сыном хочет приехать к нам сегодня вечером на ужин, а то скоро они поедут обратно в Китай. Ты приедешь? Можешь захватить кого-нибудь с собой, а то я тут одна со всем не справлюсь, что думаешь? Я смотрю в ожидании на Чонгука, тихо спрашивая, поедет ли он. Тот кивает, так как услышал всë, что говорила мама. Нгуен ему ещë тогда, в кофейне, показалась приятной девушкой, а еë ребëнок просто милейшим созданием. — Да, мам, я поеду, захвачу с собой компанию, во сколько быть? — Ой, сына, думаю, что лучше будет пораньше, так как Нгуен приедет часиков к семи вечера, а я с пяти начну готовиться, думаю, лучше в шесть вам приехать, хорошо? — Хорошо. — Тэхëна, а с кем ты приедешь? Неужто с той девушкой будешь, с которой тогда уезжал на ночь? — Пока, мам. Я отключаю вызов, кидая телефон обратно на пол. Чонгук сто процентов всë услышал. — Какая такая девушка? — Это в прошлом, Чонгук, давай без этого, мы же всë же взрослые люди, тем более тогда у нас не было отношений. Чон смотрит на меня с некой обидой, но в его глазах я вижу понимание, так что расслабляюсь. — Хëн, а какие у нас отношения? — спрашивает младший и водит какие-то узоры на моëм животе, перед этим приспустив одеяло и подняв мою не снятую вчера майку. — Для меня это в новинку, но я чувствую, что всё серьëзно, — я тепло улыбаюсь Чонгуку, накрывая его ладонь на моëм животе своею.

***

Гук решает позаимствовать одежду на сегодняшний вечер из моего гардероба, чтобы лишний раз не мотаться по городу. Официально одеваться мы не собираемся: всë же это семейный ужин и явно не просто так сделанный. Я открываю весь свой гардероб перед Чонгуком, чтобы он сам выбрал то, что хотел бы надеть. Первым, что он оттуда достает, становятся ярко выделяющиеся красные боксëры. Он цепляет их на голову. — Тэхëн, я красавица? — спрашивает он, заходя ко мне на кухню во время моего кофепития. — Ëпта, ну Чонгук, что за детский сад? — Какой детский сад? Это мода, ничего ты не понимаешь. Гук снимает мои красные трусы со своей головы и кидает мне на кухонный стол, удаляясь обратно в спальню. — Вот мелкий засранец… В итоге Чон надевает чëрные джинсы с ремнëм, футболку и тëмно-зелëную клетчатую рубашку поверх неё. Обувь надевает ту же, в которой пришëл, вместе со своими носками. Я надеваю серые штаны и кофту, дополняя образ золотыми часами. Так как мы проснулись в двенадцать дня, а встали с постели только в два, то время до ужина пролетело просто незаметно. Помимо выбора одежды мы доели вчерашнюю пиццу и суши, запив это всë горячим чаем, сбегали в магазин, чтобы купить мяса и других продуктов по мелочи, а после подошло время выезжать. Чтобы никуда не торопиться, мы вызвали такси за час, вдруг пробка: в выходные дни многие люди уезжают куда-то отдохнуть, кто на дачу, кто к родственниками. Как и ожидалось, мы попали в небольшую пробку. К счастью, она быстро рассосалась, и мы приехали на пять минут раньше сказанного. — Мам, мы пришли, — говорю я, запуская Чонгука с пакетом продуктов в дом. Она тут же выходит из кухни, улыбается мне и заинтересованно оглядывает Гука. — Привет, мальчики, ой, что-то вы даже пораньше приехали, — говорит она, смотря на настенные часы и вытирая руки от чего-то о кухонное полотенце. — В небольшую пробку попали, но всë равно успели по времени. — Понятненько, а вас как зовут, молодой человек? Вы, вижу, не из Торонто, кореец? — Здравствуйте, да, я Чонгук, — немного нервно отвечает он, но скрывает это всë под заячьей улыбкой. — Приятно, а вы… друзья? Мы с Гуком заранее обговорили такой исход событий, но решили пока не объявлять так рано о своих отношениях маме, тем более сейчас. Наверное, Чонгук из-за этого немного нервный. — Да, мы коллеги, — отвечаю я за двоих. — Ой как хорошо! Ну тогда разувайтесь, мойте руки, а потом идите помогать мне готовить. — Мам, мы продуктов купили ещë, сейчас пакет на кухню принесу. — Хорошо, сына. Сделав всë, как говорила моя мать, мы пришли на кухню, закатали рукава и принялись помогать в готовке. Мама успела приготовить многое сама, ей оставалось лишь пара блюд, с которыми мы ей помогли. В семь с чем-то приезжает Нгуен со своей семьëй, мама встречает их, целует в лоб каждого, потому что очень соскучилась, обнимает и ведëт всех троих на кухню. — Привет, Нгуен, здравствуйте, Сунлинь, приветик, Чанги, — приветствую я всех, и мы вместе с Чонгуком кланяемся семье. — Привет ребята, о, Чонгук, и ты тут? Приятно тебя снова видеть, — Нгуен тепло улыбается нам, садясь за стол. — Мм… Как много всего наготовили, аппетитно! — Здравствуй, Тэхëн, — я жму руку мужу своей сестры, а после смотрю, как он подходит к Гуку, пожимая и ему ладонь. — Тэхëн, а у нас для тебя небольшой сюрприз в честь твоей большой покупки. Чанги, ты ведь хотел принести? Сын сестры тут же кивает, оживлëнно топая в сторону входной двери под сопровождением отца. Мы все с трепетным ожиданием смотрим на эту картину, а после видим, как Сунлинь придерживает небольшую коробку в руках Чанги и несëт еë ко мне. — С новосельем тебя, а этот подарок, чтобы в большой квартире тебе не было одиноко! Мне передают коробку, и все рассаживаются за столом. Чонгук, сидящий по правую руку от меня, наблюдает заинтересованнее всех остальных. Мне и самому очень любопытно. Не собираюсь томить, снимаю крышку с бантом и вижу… восьмое чудо света: маленький котëнок с золотистым окрасом и чëрным двойным пятнышком на голове смотрит на меня своими крохотными глазками. — Боже мой, какая прелесть! — я достаю сокровище, прикладывая его к своей груди. Котëнок мяукает своим тонким голоском, ластясь ко мне. Чонгук от удивления приоткрыл рот, наблюдая за животным. — Ой, Нгуен, ну вы даëте конечно, ну умеете удивлять, люди! Маркиза-то заревнует, ой как заревнует! — мама шутит, подходя к крохотному созданию, глядя его своим указательным пальчиком. — Кстати, а где Маркиза? Я со дня отъезда еë не видел — соскучился немного. — Да гуляет где-то краса, скоро вернëтся. Пока почти все начинают есть, я стелю для котëнка небольшое полотенце и наливаю молочка в крышку из-под сметаны. Чонгук наблюдает за всем этим, ожидая меня за столом, не притрагиваясь к еде. — Гуки, а ты чего не ешь? Картошечка вкусная, Тэхëн плохого не приготовит. — Да я его жду. — Хозяин дома должен присутствовать за столом, молодец, что уважаешь такие традиции, это похвально! — Спасибо. Я смотрю из-за плеча на Чонгука, видя его смущение после маминых слов, и спешу разрядить неловкую обстановку. Мы разговариваем на обыденные темы: что у кого нового, о планах на будущее, конечно, больше внимания уделяется Нгуен и еë семье, так как они скоро уедут. Доев порцию горячего, перед тем как приступить к десерту, Нгуен обращает внимание всех на себя, говоря, что у него важные новости. — В общем, мы ждëм пополнения, — улыбаясь, говорит она, поглаживая пока ещë небольшой животик. Сунлинь бережно приобнимает еë за плечи, целуя в щëку, это выглядит так по-домашнему и по-семейному — по ним и правда можно сказать, что они настоящая семья. — Надо же! Нгуен, я ведь говорила, что вы умеете удивлять! Какой месяц? — Второй, — отвечает сестра своей тëтушке. Мы втроëм поздравляем их, искренне радуясь, ведь второй ребëнок в семье — это большая ответственность, и если они решили рожать второго, то это признак здоровых отношений, полных понимания, доверия и любви. Я очень рад за сестру и горжусь ею. Спустя немного времени я замечаю по маме, что она над чем-то раздумывает, едя кусочек пирога, и кажется, я знаю, что она сейчас скажет. — Чонгук, а как у тебя на личном? Но вот тут даже я не ожидал. Мама, конечно, любит совать нос куда не надо, но это уже неэтично. Чонгук заметно тушуется, ему и так некомфортно видеться с матерью своего практически парня на следующий же день после секса, когда и так ничего не ясно, так ещë и говорить, что он гей, этого ещë не хватало. — Мама, не задавай таких вопросов чужим людям, это некрасиво, — я решаю выразиться так, чтобы не обидеть еë, прикусив язык и не сказав: «Не суй нос в личную жизнь человека, которого знаешь максимум третий час в жизни». — Да почему чужой, я же вижу, что вон вы какие, голубки, — мать тут же замолкает и отводит взгляд, поняв, что сказала лишнего. — Спасибо за ужин, мы пойдëм, — я решаю не продолжать эту больную тему и не портить окончательно вечер беременной сестре. Мы молча встаëм из-за стола, Гук кидает виноватый взгляд на мою сестру, хоть он вообще здесь не причëм. Мне обидно, что при первой встречи мама так высказалась в сторону Гука, задевая при этом и меня. Положив в подарочную коробку полотенце, на котором мирно спал котëнок, я забираю его с собой, прихватив и Чонгука. Напоследок мы попрощаемся с сестрой, еë мужем и Чанги, который расстроился, что мы так рано уходим. По взглядам Нгуен и Сунлиня было понятно, что им тоже неловко, но чтобы не стало ещë хуже, лучше прервать это сейчас, хотя бы на некоторое время. Так же без слов обувшись, под виноватым взглядом матери, мы с Чонгуком и котëнком оказываемся на улице. Прохлада неприятно щекочет наши лица, я вызываю такси. Машина приезжает достаточно быстро, а когда мы втроëм садимся в салон, по крыше иномарки начинает моросить мелкий дождик. Мы с Гуком решаем отложить разговор до моей квартиры, чтобы расставить все точки над «i» без посторонних свидетелей.

***

Заходим в квартиру так же молча, как и выходили из родительского дома. Пока Чонгук переодевается в домашнюю одежду, я делаю самодельные миски для нового жителя из крышек кофе, также стелю пелëночку, которую мне отдала для котëнка сестра и, закончив со всем, встаю у окна, вглядываясь в ночной город. По звуку слышу, как ко мне со спины подходит Чонгук и обнимает за талию. В его больших и мягких объятиях хорошо и приятно, чувствуешь уют и безопасность с таким человеком. Я откидываю голову на плечо Гука, прикрывая глаза. — Всë хорошо? — спрашивает он у меня. — Более чем. — Ты хочешь поговорить об этом? — Да, только уже в постели. Мне нужно переодеться.

***

Когда я в домашней одежде лежу на кровати, Чонгук заходит с двумя кружками ромашки. — Откуда у тебя ромашка? Я же, вроде, не покупал, — задумчиво тяну я, вдыхая аромат травянистого растения. — Я еë сегодня в магазине взял. Раньше пил, чтобы нервы успокоить, она закончилась — вот новую купил. Мы делаем по глотку ромашки и устраиваемся в более удобную позу: Чонгук облокачивается на спинку кровати, а я ложусь на его бëдра. Он перебирает мои волосы своими пальцами, расслабляя меня чуть больше. — Мама у меня всегда такая: лезет не в своей дело, к чужим людям в душу. — Она всë равно тебя любит, ты ведь единственный сын — к тебе особое внимание. Я внимательно вслушиваюсь в голос Гука, анализируя его слова. — Вот мои родители со мной практически не общаются и не обеспечивают меня, не дали мне должного внимания, вот поэтому я такой недолюбленный. — Недолюбленный, говоришь? — я поднимаю голову, чтобы посмотреть хитрым взглядом на Чонгука. — Хочешь, я тебя долюблю? Нам нужно расслабиться в этот вечер, не думать ни о ком и ни о чëм, кроме как друг о друге. Гук подминает меня под себя, смотрит пару секунд в глаза, а после целует с языком, облизывая мои губы. — Мх… Чонгук стягивает с меня спортивки с трусами, а после снимает с себя всю одежду. Я волей-неволей кидаю взгляд на его член, облизываясь. — Нравится, хëн? — Мне всë в тебе нравится. — Я раздвигаю ноги, демонстрируя сжатую дырочку и прикусываю нижнюю губу. — Чонгуки, хочешь быть активом? — Хочу. — Но тебе прийдëтся постараться: растяжка занимает долгое время. К настоящему анальному сексу нужно готовиться, поэтому мы идëм в ванную. Я достаю специально приготовленную ещë несколько дней назад клизму, набираю в неë воду, вставляю и наполняю себя. Это происходит за несколько подходов, я испытываю смешанные чувства к тому, что Чонгук всë это время наблюдает за чисткой. Вернувшись обратно в спальню, я пошире развожу ноги, а Гук, устраиваясь между ними, ложится мне на грудь и на какое-то время замирает, прикрывая веки. — Гуки, всë в порядке? — Я просто рад, что могу ощущать тепло, слушая биение сердца человека, который стал мне ближе людей, которых я знаю годами, а тебя — всего лишь один короткий месяц. Я глупо улыбаюсь, зарываюсь пальцами в шелковистые чëрные волосы Гука. Он вставляет в меня один палец, шевеля им на пробу. — Ауч, ммм, — я немного корчусь от болезненных ощущений, но Чонгук, пригревшийся на моей груди и слушающий сердцебиение, меня очень успокаивает. Сегодня мы остановились на двух пальцах, так как растяжка приносит дискомфорт, что уж говорить о проникновении. Этот день знатно вымотал, что послужило второй причиной оставить продолжение на последующие дни. Мы с минуту нежно целовались, переплетая между собой пальцы, а после Чонгук снова положил свою голову на мою грудь, прикрывая глаза. Перед тем как улететь в царство Морфея, я слышу короткий звук из Гукова телефона, оповещающий о пришедшем сообщении, но внимание на это не обращаю, засыпая в обнимку с нужным мне во всех планах человеком. Завтра воскресенье — точно отдохнëм, уделяя внимание только друг другу. Котëнок мяукает где-то со своей подстилки на полу, тоже засыпая. Друг другу и ещë одному члену нашей маленькой семьи.