Козырная карта

— Девчонки маловато будет. Сгорбленная старуха в рванье, заляпанном багровыми пятнами, разочаровано отступила от колченого стола, с опаской глянув в лицо стоявшего за её спиной Акинфия Кузьмича. Губы купца в свете колеблющейся свечи растягивала воистину дьявольская улыбка. — Видать, шибко он сегодня голодный. — Ванька сойдёт? — жадно сглотнув, будто у него пересохло в горле, спросил купец. — А то, — оживилась ведьма и, завернув распотрошённый трупик бедного ребёнка в дерюгу, сунула его под стол. Между тем возбуждённый донельзя предстоящим процессом Матвеев подошёл к двери и зычно позвал слугу. Рослый детина послушно шагнул через порог и вытянулся перед хозяином, преданно глядя ему в глаза. Старуха, деловито засуетившись, поставила на стол ведро. Купец зычно велел ничего не подозревающему бедняге склонить над ним голову. Ванька был туповат и исполнителен, приказа не ослушался и согнулся над ведром. Ведьма прытко подскочила к нему со спины и одним быстрым движением провела по горлу несчастного острым тесаком. Купец подхватил задергавшееся в агонии тело, не дав ему упасть на пол. Хлынувшая потоком кровь ручьем полилась в ведро, попутно забрызгав и ведьму, и стоящего рядом Кузьмича. Обескровив тело, ведьма ловко отделила голову покойника от шеи и сунула предварительно пропитанную маслом игральную карту в зубы Ваньке. Зачерпнув с ведра ещё теплую кровь, сообщники сделали по глотку, а остальное старательно влили в глотку стоящего в углу каменного изваяния древнего чудища, и лишь тогда услышали довольный, идущий, казалось, со всех сторон, громкий нечеловеческий стон. Позже сообщники под покровом ночи сбросили объёмистый свёрток с привязанным к нему камнем с утлой лодчонки в покрытое предрассветным туманом чёрное озеро… *** — Выкинул бы ты его, сын. Василиса Кузьминишна, убирая посуду со стола, с опаской поглядывала на стоявший на полке череп. — Этакое страхолюдство дома держать, тьфу. — Да брось ты, мам, — весело ответил Антон, крутя в руках найденную карту. — Серёжка его в школу, в музей природоведения отнести хочет. — Да хоть в Гондурас, — отмахнулась мать, — лишь бы глаза мои эту пакость не видели. Сходи вот лучше в магазин. Соли дома нет. Бросив карту на полку рядом с черепом, Антон подхватил авоську и вышел из дома. До магазина дошел, насвистывая под нос. Народ, собравшийся у ступеней, парень подметил ещё на подходе и замедлил шаг. — И надыть же такому преступлению века случится, — донесся до него голос Чугункина. — Да я врагу не пожелаю пройти через муки адские, которые эта мегера заставила меня претерпеть, — распалялся он перед стоящими у сельмага бабёнками. — Наверно твоя Анфиса поллитровку у тебя из заначки стащила, — насмешливо подстегнула страсти одна из женщин. — Типун тебе на язык, Наташка. Хуже! Мы с мужиками на той неделе к винзаводу ходили и с охраной уговорились. Мол, мы им сальца, огурчиков там, ну и ещё всякого разного, а они нам за енто цельную канистру вина обещали, — выпивоха облизнулся. — В общем, дело сладилось. Сосуд ентот я в сарае до вечера припрятал, а сам на работу. Вечером вернулся. Настроение — прелесть, на сердце попугаи на контрабасе играють. И что я вижу? Моя благоверная прямо за поскотиной из этой посудины вино прям на землю выливает! Канистру ету я у неё отобрал, да по башке ей же и огрел. Она, видите ли, маслица постного купить захотела, будто третья мировая на пороге. Схватил я лопату. Ну, думаю, соберу землю, в которую напиток впитался, а уж там буду думать, как его из почвы то изъять. Глядь, а там скелет человечий лежит, и во рту у него пиковый валет… Антон на услышанное среагировал как и следовало. Следственная группа на место обнаружения человеческих останков приехала где-то через полчаса, удивив своей оперативностью. Подождав, пока ребята сделают своё дело, Антон отозвал в сторону своего знакомого — следователя из прокуратуры — Егора Тимофеева. Знакомство было шапочным, познакомились на одной гулянке, потом ещё пару раз пересекались по каким-то делам в школе милиции, но в откровенности Тимофеев не отказал и об обнаруженном рассказал, не таясь. Как оказалось, находка Чугункина была лишь первой в череде других.  — Так вот, — Егор понизил голос до будоражащего нервишки шепотка, — этот откос, который ручей подмыл, поехал вниз. Причём не только край. А знаешь, как бывает, где почва не шибко твёрдая и больших деревьев нет? Там может сверзиться и хренова туча земли. Так и тут вышло. Причём, по всему видно, в овражек всё это добро снесло не так давно. И что ты думаешь, я там увидел? Егор издал нервный смешок и, достав пачку «Стрелы», закурил. — Скелеты, — выдохнул вместе с дымом. — Черепа, кости. Короче, там открылся на обозрение натуральный погост… Антон, только что затоптавший окурок, полез за новой сигаретой. И от растерянности задал не самый умный вопрос: — Человеческие? — Ясен хрен что человеческие, кто ж зверьё хоронить будет, — хохотнул Тимофеев и снова перешёл на шёпот: — Думаешь, всё? Ты погоди. Я, значит, это издали сперва разглядывал, а потом подошёл ближе. Черепа, те, что наверху белели, и те, что внизу у ручья, я не пересчитывал, но много их там, уж с сотню-то будет точно… Так если б это всё! Мы нашли там две свежие могилы! — Уверен? — быстро спросил Антон. — Так отож. Земля рыхлая, ещё травкой не затянутая. А когда дёрн разрыли, обнаружили два свежих, ну максимум с месяц, трупа. Причём — детских. Оба сильно обезображены и выпотрошены напрочь, причём внутренностей рядом мы не обнаружили. Эксперты говорят, что, возможно, у них всю кровь слили. Антон, слушая друга, мрачнел лицом. — За последние полгода в нашем районе дети не пропадали, — продолжил Тимофеев. — Так что ума не приложу, откуда они тут взялись. Будем смотреть по картотеке. Ну, бывай Антон, — прокурор пожал ему руку и сел в подъехавшую машину. Нещадно пыливший «РАФик» скрылся за ближайшим поворотом, оставив Антона размышлять над услышанным.