Козырная карта

      Воскресное утро Антон посвятил отцу. Вдвоём они подлатали протекавшую местами накрытую шифером крышу; подровняли старый покосившийся от времени забор; заготовили дров в баню, натаскали в бочки воды, да полили из шланга огород, попутно вымочив насквозь скакавшего что козлёнок между грядок Серёжку. А после мать, усадив всех троих Ивановых в летней кухоньке, аккуратно подстригла им вихры видавшими виды, но довольно острыми ножницами. После обеда дед завалился спать, отец завёл «Запорожец» и уехал по каким-то делам, а оставшийся без дела Антон (ввиду того, что Галя укатила к тётке в райцентр), побрёл по пыльной сельской дороге в неизвестном направлении… — Ты не серчай на старуху, Исидор Апполоныч, — подлила борща в большую эмалированную миску сидящему за столом пожилому шестидесятилетнему мужчине древняя как сама смерть, бабка, — отец наш, Аполлон Родионыч, царствие ему небесное, нас обоих любил, и не его вина, что я так рано скончалась. Это всё Матвеева штучки. Тебе-то вишь, как свезло — и смерть тебя не берёт, и золота скоро столько отхватишь, что лошадям, ежели они у тебя будут, золотые зубы вставишь, — старуха скривила морщинистую рожу, прихлёбывая беззубым ртом жиденький травяной настой. — Глядишь, ещё и женишься на старости лет. — Уеду я, Анька, отсюда, — отставив пустую посуду на край стола, устало вздохнул сынок покойного обер полицмейстера, — да и кто мне при Советах столь добра при себе оставит. Тропка на границу давно протоптана, нужные люди подмазаны. Всё дело за тобою, сестра. Не зря ж я тебя с того света выдернул. — В нашем деле спешить нельзя, братец, сам знаешь. Две карты осталось по черепушкам раскидать, а этот упырь, — с нежностью посмотрела бабка на стоящего в тёмном углу каменного истукана, — только в полнолуние трапезничает. Вот и погодь две луны. Дольше же ждали. — И то верно, — поднялся из-за стола старик, — я, как и уговаривались, через неделю приеду. Кого притащить то, мальца али девку? — Мальчишку давай, — потёрла руки старуха, — сдаётся мне, они для него повкуснее будут. И мне покушать принеси. Который день постую. Мне, сам знаешь, и мороженое сгодится. — Ладно, загляну ночью в подвал. Утром принесу. Не провожай, — отмахнулся от сестры Исидор, — дорогу я знаю, — и тяжёлым шагом вышел из избы, громко хлопнув дверью… Болота эти Матвеевой падью назвали отнюдь неспроста, потому как поговаривали раньше всех своих недругов сумасбродный купчина топил в этой трясине, предварительно напрочь сдирая с них кожу. Ещё ходила такая байка, будто есть в самом центре трясины сухая твердь, а на ней изба, вполне пригодная для жизни. Рядом с избою яма, где жил вечно голодный медведь и кормил он его исключительно человечиной, причём мишка так привык к этому блюду, что всякую там козлятину с собачатиной игнорировал напрочь, а питался только лишь живыми людьми, а самым лакомым кусочком почитал голову. С тех пор как в эту падь осмеливался хоть кто-то ходить — прошло уж с полвека, и даже старый Силантий, по его же словам, был не уверен, что без труда найдёт дорогу среди покрытых зелёным мхом кочек. А потому многие наверняка сильно бы удивились, завидев, как из глубины трясины показалась идущая уверенным шагом, словно по асфальту, фигура, и, выйдя на просёлочную дорогу, направилась к светящейся огнями деревне. Устав слоняться безо всякой цели, Антон присел на лавку возле чьего-то дома и, вытащив из полупустой пачки папиросу, с наслаждением сделал первую затяжку. Дело шло к вечеру и на дворе слегка похолодало, а потому одетый лишь в тренировочные брюки да летнюю рубашку парень начал мёрзнуть, когда подошедший к нему незнакомый мужчина вежливо попросил закурить. — А что, молодой человек, путника переночевать не пустите? — ловко выпустив дым из носа, спросил мужик, — деньги у меня есть, заплачу сколько попросите. — Кухонька летняя устроит? — с интересом рассматривая незнакомца, ответил Антон. — А на счёт платы — оставьте. Всё же советские люди. Сейчас мама как раз ужин готовит — с нами и поедИте, а с утра отец вас на машине на станцию подбросит. — Великолепно, просто великолепно, — с чувством потряс ладонь парня старик. Через полчаса гость, назвавший себя Исидором Апполонычем, уже сидел за щедро накрытым столом и с завидным аппетитом уплетал котлеты по-киевски, которые после бабкиной бурды казались пищей богов. О себе путник повествовал мало, сказал только, что приезжал к одному знакомцу, да как оказалось, попал на однофамильца. А так как на последнюю электричку он опоздал, то и вынужден был просить приюта у первого встречного. После плотного ужина хозяйственная Василиса Кузьминична застелила в кухне свежим бельём старый диван и, пожелав незнакомцу спокойной ночи, оставила его одного. Серёжка, в отличие от спавшего как убитый Антона, долго не мог заснуть. У него из мыслей почему-то не шел их странный гость, а во-вторых, он обпился за ужином квасу. Вылезать из-под тёплого одеяла не хотелось вовсе, но природа всё-таки взяла своё и, мальчонка, всунув ноги в резиновые чуни, в одних трусах пошлёпал к стоящему невдалеке дощатому сортиру. Мерцавший на крылечке летнего домишки яркий папиросный огонёк он не заметил.