Козырная карта

      В тёплый летний вечер шаловливый ветерок ласково обдувал разгорячённые лица Антона и Гали, когда они плавно кружили на старенькой танцплощадке, среди десятка таких же парочек под льющийся из колонок завораживающий антоновский шлягер. «…Гляжусь в тебя, как в зеркало, До головокружения. И вижу в нем любовь свою И думаю о ней. Давай не видеть мелкого В зеркальном отражении. Любовь бывает долгою, А жизнь ещё длинней…»* — Антоша, а ты обо мне вспоминал? — положив головку ему на плечо прямо во время танца, тихонько спросила Галя. — Конечно, Галчонок, — осторожно переместив свои руки чуть ниже талии, ответил Антон. — Что ж тогда не писал? — Я ж тебе говорил, что адреса не знал. — Ты же будущий сыщик. Ни за что не поверю, что для тебя это проблема. — А может, я хотел наши чувства проверить, — опустил руки ещё ниже парень. — Ну и как, — легонько шлёпнув его по обнаглевшим ладоням, спросила девушка, — проверил? — Завтра же иду к твоим родителям просить руки и сердца, — шутливо ответил Антон, возвращая свои грабки на исходные позиции. — А тебе не кажется, что сперва меня нужно спросить? — А разве я не знаю ответ? — юноша пристально посмотрел ей в глаза. Обратно они шли, держась за руки, словно два влюблённых подростка, останавливаясь под каждым фонарём и до одурения целуясь, пока чей-то прокуренный голос не помешал этому дюже приятному занятию. — Эй, фраер, закурить есть? Трое длинноволосых парней, одетых в расклешенные импортные брюки, дымя отечественными папиросами, нагло перегородили Антону и Гале дорогу. — Капля никотина убивает лошадь, — отодвинув испуганную девушку себе за спину, спокойно сказал Иванов. — Карманы сам вывернешь или тебе помочь? — последовала вторая реплика, прозвучавшая чуть наигранно. — Не понял? Часы, трусы и деньги… — А трусы-то зачем? — спокойно спросил он, напружинившись. — Фетишисты, что ли? По всем канонам деревни сейчас в ответ на непонятное словечко должно было прозвучать угрожающе-оскорбленное: «Че-е?!» Или нечто близкое по эмоциональному содержанию. Однако не угадал. Трое — чуть моложе и поширше в плечах, как на подбор — бросились на него одновременно и молча, выхватывая из карманов, чем богаты. Отпрыгивая к забору — чтобы ненароком не достали сзади, — Антон мгновенно провел в уме инвентаризацию увиденного: охотничий ножище марки «Сдохни от зависти, Чикатило!», финка и приличных размеров перочинник. Барахло, конечно, но все три единицы холодного оружия — острёхоньки, а ручонки, судя по хватке, умелые. Так что — ухо востро… — Ребята, шли бы вы подобру, — сказал он, слегка согнув колени и разведя руки (всё-таки неплохо Михалыч учил в школе рукопашной). — Мы с танцев идём, настроение хорошее, и неохота мне вас по дороге размазывать… Хозяин финки кинулся вперед. «Хороший выпад», — признал Антон про себя, отпрыгнув и ударом ноги под колено умеряя пыл противника. Не размашистый, по-деловому скупой, умелый, иному раззяве так и вспорол бы руку, гад, от локтя до плеча… Хозяин финки припал на увечную ноженьку, крабом отковылял подальше и из боя пока что выбыл. Двое других отступили на шаг — Антон звериным чутьем понял, что сейчас его самого прокачивают. Ох, не похоже это на обычную шпану, никак не похоже. Двое ринулись вперед, разомкнувшись, нападая с разных сторон, вынуждая разделить меж ними внимание. Антон отпрыгнул, перехватил запястье одного из нападающих и впечатал в фонарный столб; второго, крутнувшись, ошеломил добрым ударом под ребра — и по врожденной склочности мимолетно добавил третьему, всё ещё согнутому в три погибели, носком туфли по подбородку. Тот заверещал и опрокинулся, надо думать, прикусил язык, а это больно… Но боевой дух шпана не утратила. Вновь кинулись все так же молча. Никаких тебе «Погоди, сука!», «Щас ты покойник!» — экономные движения, четкие удары… Антон крутанулся снова, больше не изображая неуклюжего неумеху. Уклонился от замаха, пропустил над головой сверкнувшую сталь, выпрямился, и врезал каблуком по почкам. — Шли бы вы, ребята, — произнес он, отметив, что дыхание практически не сбилось, — а то рассержусь по-настоящему… Происходило всё это почти беззвучно, оставаясь незамеченным для мирных обывателей. Стояла глубокая ночь, случайных прохожих не было, но когда парень отвлёкся на осветившие дорогу автомобильные фары, то тут же пропустил удар кулака под левый глаз… Перед внутренним взором расцвела вспышка света и тут же схлопнулась во тьму. — Ну что оклемался, ковбой? — услышал он над собой отцовский голос, а когда реальность вновь вернулась в сознание, увидел склонившуюся над ним с озабоченным видом Галю. — Ты как, Антоша? — Жить буду, — поднялся на ноги юноша. — Садитесь-ка в машину, молодые люди. Во избежание дальнейших эксцессов я вас по домам развезу. Усадив девушку на заднее сидение, Антон притулился рядом с отцом. Закурив, и выпустив струю дыма в раскрытое окно, парень услышал ни на что не похожий, доносившийся со стороны Матвеевой пади протяжный вой. В купе с полною луной он производил довольно жуткое, до мурашек по всему телу, впечатление…