Козырная карта

      Пазлы этой запутанной истории складывались в голове у Антона один к одному, не хватало лишь нескольких штук. Например, ни в какие ворота не влезали скачущие по воде всадники, а также новенькие игральные карты, найденные возле трупов. Последнюю из них, короля пик, вчера вечером притащил Василий Терентьич, обнаруживший её у себя в кармане, что тоже не укладывалось ни в какие рамки, ведь главный колхозный забулдыга был жив-здоров и помирать вроде не собирался. Проводив Галю до дома, Антоша медленно шёл домой и мрачные мысли крутились у него в голове. Остановившись посреди дороги, он не спеша прикурил сигарету, и, затянувшись, услышал невдалеке громкий выстрел, а затем последовавший за этим истошный женский вопль… — Дочка с зятем у меня на курорт в Геленджик умотали по профсоюзной путёвке, а внука Петьку нам, значит, дедам оставили, потому как малой он ещё, трех лет не исполнилось, — изливала Антону душу сорокалетняя жена Василия Терентьевича Чугункина, когда скорая с милицией уже уехали, а собравшиеся на выстрел люди ушли досыпать. — Конечно, грех жаловаться, мальчишка спокойный, почти не куксится. Только в эту ночь вёл себя беспокойно. Я сидела возле него, ждала, как уснёт, да и задремала сама. Очнулась от выстрела. Гляжу, а Васька-то мой весь в кровище лежит, а в руках у него ружье. Ну, я на улицу выбежала, людей позвала, а тут и ты, сынок, подоспел. — Антонина Николаевна, а около дома вы ничего странного не заметили? — Да можно сказать ничего. Пьянчужка какой-то на лавке возле забора спал, а так ничего. «Странно», — подумал Антон, — «а ведь я мимо этой лавки буквально через пару минут проходил и никого там не видел»… Дом у Зинаиды Андреевны Коневой стоял на самом краю деревни, что продавщицу сельмага нисколько не смущало, наоборот. С одной стороны было даже удобно. Зарплата у женщины была не ахти какая, да и муж второй месяц в больнице лежал. Вроде пустяк, аппендицит, но после операции что-то пошло не так, и чтобы окончательно поставить супруга на ноги, требовались дорогие, чаще всего импортные лекарства. Вот и приходилось тётке Зине по ночам продавать страждущим «зелёного змия» по слегка завышенной цене… — Я обычно в это время уже сплю, а вчера, как на грех, не спалось. Крутилась, вертелась с одного боку на другой. Вдруг слышу — выстрел. Я с дивана то подхватилась, и на крылечко прямо в ночной сорочке выбежала. Глядь, а прям от дороги какой-то мужик по болоту идёт. Да так споро, словно по бетонке. — А в какую сторону тот мужик направлялся? — Что удивительно — в самую что ни на есть трясину. Я его ещё перекрестила три раза, да отче наш с закрытыми глазами прочитала. А когда очи-то приоткрыла — его уже и след простыл. Может, его и не было вовсе? Как думаешь, сынок? — Эх, тёть Зин, кто б его знал, — пробормотал Антон. — А я вот помню лет восемь тому назад у меня с кладовки ящик «Агдама»* пропал, так этот балабол Чугункин, дай Бог ему здоровья, как-то сумел меня, дурёху, убедить, что его и не было вовсе. Да и в накладных значилось двадцать ящиков, а не двадцать один. Хотя грузчики при мне машину разгружали, да и потом посчитала — двадцать один. К вечеру же на один меньше стало. С тех пор сомневаться в зрении стала. Бумажкам больше, чем самой себе теперь верю... А вечером пропал Сергей. Ждали до двенадцати ночи. Потом с фонарями пошли по селу, может у кого в гостях заигрался. С десяток мужиков пошло с родней. Захватили пару берданок. Проверили каждый двор, каждую канаву. Берег озера — всё без толку. Тем временем дома женщины отпаивали рыдающую в голос Василису Кузьминичну. Утром приехали спасатели, аквалангисты, и весь день прочёсывали с кошками озеро. Пытались даже пойти в трясину, да после того, как один спасатель чуть не утоп — отказались от этого заведомо проигрышного дела. К вечеру, когда так ничего и не нашедшая спецбригада уехала, Антон зашёл в комнату к деду. — Только на тебя и надежда, деда, — устало сел на табуретку парень. — Если ты ту топь не пройдёшь — хана нашему Сергею. — А с чего ты, внук, взял, что он там? — Просто я знаю, а ещё факты разные сопоставил. Только не время сейчас. Каждая минута дорога. Ну так как? — Полста лет прошло, как там не был, — тяжко вздохнул старик, — ну да господь поможет. Он встал с кровати. Прямой, как лом, сухопарый, до сих пор не растерявший в свои годы всей силы. — Где мои сапоги? — спросил, пригладив бороду. Антон бросился подать деду обувку.