Вечность

      Уже не в первый раз утро Лорейн началось посреди ночи. Ей не спалось. Девушка лежала на огромной для нее одной двуспальной кровати, поджав колени к груди, и смотрела в тонкую щель между тяжелыми плотными шторами. На улице, прямо напротив её окон, ярко светил фонарь, и по редко мерцающему теплому свету, который тонкой полоской лился по тёмному паркету, можно было понять, что на улице снова разбушевалась вьюга. Лорейн чувствовала — позади неё в кресле дремлет Ханджи. Девушке казалось, что она даже может слышать дыхание агента, медленное и размеренное, спокойное, как у самых обычных спящих людей. Лорейн неосознанно для себя завидовала — бессонница заметно мешала ей жить. Батареи в спальне шумели — гулко и тихо, но Лорейн казалось наоборот. Этот тихий гул въедался в голову, не давая снова прикрыть глаза, расслабиться и вновь погрузиться в спокойный здоровый сон, чтобы утром не заливать усталость крепким горьким кофе, без сливок и сахара. На улице громко проехала машина, по стене скользнули тени фар, облизывая светом светлые обои, и девушка поняла окончательно — сегодня ей уже не удастся заснуть.       Щелкнул выключатель ночника, всё вокруг озарилось слабым холодным светом от тусклой лампочки. Лорейн свесила босые ноги с кровати. Под осторожными шагами чуть слышно поскрипывали половицы — девушка шла в ванную. Отчего-то ужасно хотелось умыться, смыть с себя всю усталость, пыль, больничный запах и излишнюю болезненность. Дверь в ванную открылась почти беззвучно, лишь дверная ручка тихо щелкнула, и снова все вокруг погрузилось в тишину. В полумраке комнаты блестела лишь гладкая поверхность зеркала, почти так же, как в её кошмарах. Лорейн едва могла разглядеть в зеркальной поверхности свое лицо, и стоило девушке лишь щелкнуть выключателем, чтобы включить несколько лампочек над зеркалом, как в отражении на нее ожидаемо взглянула она сама. Лорейн из зеркала смотрела на неё с лёгкой усмешкой, и девушка невольно отступила на шаг назад. Подобного действия в зеркале не произошло — она из зеркала стояла неподвижно, прижимаясь рукой к обратной стороне стекла, и всё так же недобро улыбалась. — Ну же, Лори, чего ты так боишься? — с жалостью в голосе прошелестело отражение, вмиг убирая с лица издевательскую улыбку, — Я ведь часть тебя, Лорейн, — девушка из зеркала печально смотрела на следователя, — Почему ты отвергаешь меня? — отражение прильнуло к зеркалу, будто бы пытаясь пробиться сквозь преграду, — Я ведь никогда не оставлю тебя, — эти слова прозвучали с непередаваемой нежностью, но для Лорейн были самой худшей угрозой. Увы, из уст отражения нежность казалась слишком сладкой и наигранной. Лорейн из зеркала играла с ней.       Лорейн, кажется, забыла, как дышать, в ужасе глядя на свое отражение. Лори… Так к ней когда-то обращалась мать, детское прозвище, которое Лорейн искренне ненавидела, теперь звучало из уст какой-то галлюцинации. Бред воспаленного сознания, побочные действия лекарств, но ничего более. Лорейн зажмурилась, прижимаясь к холодной стене обнаженными лопатками. «Этого нет, это просто лекарство». Убеждение не работало и ничего не менялось — Лорейн по ту сторону выжидающе смотрела на неё в упор. Девушка не успела уйти в размышления с головой, потому что отражение снова заговорило, но только теперь его терпение подходило к концу. Лорейн из зеркала начинала злиться: — Всю свою жизнь ты была слабой, Морган! Ты была ничтожным созданием! — удар кулаков обрушился на зеркало с другой стороны, но поверхность даже не дрогнула, — Лишь с моим появлением у тебя всё стало получаться! — ещё удар, ещё и ещё, — И ты хочешь избавиться от меня, глотая какие-то несчастные таблетки?! — отражение сорвалось на крик, зло сверкнули золотые глаза ровно напротив льдисто-голубых, — Мы одно целое, Морган! — отражение росло, искажалось, принимало жуткие обличья, выло, кричало, но выйти за пределы холодного прямоугольника зеркала у него не выходило. Зеркало пошло мелкой рябью, у Лорейн по ту сторону за спиной полетели белые окровавленные перья. Отражение взревело, принимая облик огромной птицы со множеством лиц, каждое из которых скалило зубы и смотрело на неё глазами, которые блестели, будто бы расплавленное золото. — Замолчи! Хватит! Перестань! — Лорейн шептала это одними губами, повторяя три слова по кругу, не в силах сделать ничего больше. Рука невольно потянулась к карману пижамных штанов, нащупывая там блистер таблеток. Девушка проглотила сразу несколько, даже не запивая водой, и отражение зашипело, закричало нечеловеческим голосом, поплыло, обращаясь в силуэт из кровавой слизи, сползая куда-то вниз, за пределы видимого в зеркале, после чего бросилось на зеркало, из-за чего по поверхности побежала тонкая сеточка трещин. — Мы с тобой одинаковые, Лорейн! Запомни это! — Лорейн изо всех сил старалась зажать уши, но ее собственный голос, казалось, доносился отовсюду. Но он звучал лишь в ее голове, отдаваясь звоном, оглушая, притупляя все чувства. Всё затихло, повисла гнетущая тяжелая тишина, и в следующий миг две огромные руки с когтистыми пальцами потянулись из-за стеклянной поверхности к девушке, норовя схватить её и утянуть ее за собой в то место в зазеркалье, чтобы заменить её здесь. Истошный крик вырвался из груди Лорейн, когда ладони схватили ее за горло, следователь упёрлась руками в разбитое стекло, чувствуя, как-то распарывает кожу на руках. — Заткнись! Заткнись! — девушка пыталась вырваться, но хватка на её шее была стальной, она не пускала её, а отовсюду летели насмешки, звучавшие такими знакомыми голосами… — Ты думала, от меня так легко избавиться, Лори? — притворно-ласково прошелестело отражение, — Нет же! Я в сотни раз сильнее твоих таблеток! — Лорейн из зеркала в следующую же секунду сорвалась на крик, — Ты никто! Ничтожество! Тряпка! — из последних сил девушка дернулась назад из обрушила удар кулаков на хрупкую поверхность зеркала. Послышался звон, и мельчайшие блестящие осколки полетели на пол, усеивая белоснежный кафель ванной комнаты.       Лорейн схватила ножницы с полки у раковины, и на пол стали медленно падать длинные пряди светлых, почти белоснежных волос, местами окрашиваясь в алый цвет. Она не была такой, как-то отражение, она отличалась. На плитку капала кровь, бардовыми пятнами оставаясь на светлой поверхности. — Я не такая как ты… Не такая… Мы разные… — по щекам девушки невольно покатились слезы страха, боль в ладонях стала более резкой, Лорейн заскулила, в бессилии сжимая остриженные пряди волос, а откуда-то с пола совсем тихо донеслось: — Тебе от меня не избавиться, Лорейн. Мы с тобой одно целое, — и голос пропал, как пропала и галлюцинация в отражении.       От Лорейн больше не пахло ментолом и сигаретами, в воздухе повис тяжелый и холодный запах крови и железа. Девушка ощущала лишь тяжёлую тянущую пустоту в груди, там, где находилось её сердце, и слёзы капали вниз, оставаясь тёмными пятнами на одежде.       Дверь в ванную приоткрылась с тихим скрипом, темнея дверным проемом. Лорейн невольно сжалась, вжимаясь в стену ещё сильнее. Девушка была готова к чему угодно: к огромной птице в тёмном прямоугольнике двери, к кровавым рекам и жутким голосам, но уж никак не ожидала услышать обеспокоенный голос своей напарницы: — Лорейн? Ты в порядке? — темный женский силует возник в дверном проёме, тускло сверкнули стёкла очков. Ханджи скользнула взглядом по открывшейся картине — кровь текла по ладоням Лорейн, юркими ручейками, местами начиная сворачиваться и совсем незаметно стекая на пол. На светлом кафеле хрустальными кристалликами разлетелись осколки зеркала. Ее напарница почти сливалась со стеной, бледнея все сильнее и сильнее, сжимая в пальцах обрезанную прядь волос, — Что случилось? — Зое говорила на удивление спокойно для того, кто видел столь живописную картину. Лорейн лишь отрицательно покачала головой, отчего теперь короткие волосы упали на ее лицо. — Она… Ушла, — тихо выдохнула девушка, пытаясь подняться с холодного пола, но ноги не держали её, и ей пришлось смириться, снова безвольно опускаясь на холодный кафель. — Кто «она»? — Ханджи подошла ближе, стараясь обходить лужицы крови и осколки, но стекло все равно противно затрещало под ногами. Агент опустилась на корточки напротив Лорейн, глядя ей прямо в глаза. Зрачки Зое были расширены, затягивая почти всю радужку, а крылья носа мелко трепетали. В воздухе всё сильнее тянуло кровью.       Лорейн лишь снова покачала головой, отводя взгляд в сторону. Ей было противно от самой себя — сейчас девушка была отвратительно-слабой, разбитой и уставшей, уж точно не такой, какой она хотела бы выглядеть перед своей напарницей. Ханджи вдруг резко подалась вперёд, крепко, почти болезненно сжимая хрупкое запястье Лорейн, переворачивая руку ладонью вверх. Кровь тут же образовала маленькое озерцо на ладони, после чего крупными каплями стала падать на пол. Зашумела вода из крана, руку обжег холод, и по раковине потекли бурые подтёки. Пальцы Ханджи пачкались в чужой крови, но вода становилась всё чище и чище, приобретая слабый розоватый оттенок. — Вторую руку тоже под воду, Лорейн, — устало вздохнула Зое, осматриваясь в поисках аптечки. Не найдя оной, Ханджи снова обратилась к девушке, — Где у тебя аптечка? — Лорейн слабо кивнула в сторону едва заметного ящичка на стене. Бинты, антисептики, баночки с таблетками, подписанные мелким неровным почерком, жгут, несколько шприцов и ампул — у следователя точно было всё для оказания первой помощи.       Отвернувшись к аптечке, Ханджи незаметно для Лорейн слизнула с пальца крупную каплю крови и прикрыла глаза, с явным наслаждением ощущая солоноватый металлический привкус на языке. Но уже через несколько секунд агент, как ни в чем не бывало, доставала мелкие осколки из широких порезов на ладонях, слыша болезненное шипение Лорейн. Лишь покрасневшие глаза выдавали то, что она совсем недавно плакала, девушка снова сидела с безэмоциональным усталым лицом, пока Ханджи плотно забинтовывала её узкие ладони. В некоторых местах на пальцах были наклеены пластыри, в некоторых просто алели тонкие ссадины, выдавая недавнее происшествие. — Ну что же, доброе утро, Лорейн, — с лёгкой полуулыбкой сказала Ханджи, приобнимая девушку за плечи. Следователь дернулась, попыталась отстраниться, но больше двигаться было некуда. Лорейн пришлось смириться. Стало чуть теплее, стало немного сонно, и девушка устало уткнулась в плечо агента. Запах крови перебил запах кофе и корицы.

***

      По кромке темнеющего вдалеке леса, укрытого шапкой белоснежного снега, медленно ползло облако густого молочно-белого тумана. Кажущиеся чёрными голые деревья устремлялись вверх, в высоту необъятного мутного, подернутого серой дымкой неба. Было удивительно мрачно для некогда солнечного морозного дня, который обещали синоптики в утреннем прогнозе погоды. Лорейн сливалась с окружающей картиной — бледная, в тёмной одежде и с растрепанными коротко остриженными светлыми волосами, она стояла, по щиколотку утопая в снежном покрывале, снова спрятав забинтованные ладони глубоко в карманы тёплой парки, а пепельные растрепанные пряди в беспорядке трепал холодный, пробирающий до костей ветер. Она снова злилась. В тот момент, когда девушка почти смогла заснуть, именно тогда, когда дремота приятно окутывала её, раздалась противная трель где-то над её головой — снова звонок с работы, и снова вызов в день отгула. Лорейн не раз горько шутила о том, что отдохнуть у неё выйдет только в могиле, и, по всей видимости, её начальство решило обеспечить ей бессрочный отпуск, воспринимая скептичные шутки подчинённой всерьёз.       На окраине города, в том частном секторе, в котором следователю уже выдалось побывать, было на удивление безлюдно — снег, припорошивший узкие дорожки, был совсем не тронут, да и при беглом взгляде, брошенном на длинный проулок, нельзя было сказать, что совсем недавно здесь бурлила жизнь. Люди, скованные страхом, старались не выходить из своих домов — убийства, совершенные с такой жестокостью, были редкостью не то, что для этого небольшого городка, и по стране редко гуляли такие случаи, и убийцей точно не мог быть человек, находящийся в здравом уме. Никто не смел строить предположения насчет того, повторится ли подобное ещё раз. И где-то в глубине души у каждого залегло отчетливое понимание того, что это просто нужно переждать, будто бы ненастную погоду, а после забыть случившееся как страшный сон.       Лорейн стояла одна, погрузившись в свои мысли. Ханджи уже осматривала дом их единственного свидетеля, который создал им множество неприятностей в прошлый раз, а следователь, сославшись на то, что ей необходимо закурить, отошла к самому краю сектора, туда, где заканчивались красивые небольшие домики, постепенно переходя в бескрайний голый лесной массив. Девушке явно казалось, что здесь, у самого начала леса, она не одна. Что-то подсказывало ей, что за деревьями, точно прятался кто-то ещё — это чувство ещё ни разу подводило следователя. Лорейн поёжилась — не то от холода, не то от мерзкого ощущения тревожности, которое липкими лапами сковывало горло и отчего-то ни на миг не покидало её — и развернулась, чтобы вернуться обратно, к своей напарнице, в тот покосившийся дом мужчины-сектанта, так и не закурив. «Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь» — ей думалось именно так.       Когда следователь вернулась в привычное тепло дома, Ханджи уже взялась за неровные стопочки всевозможных бумаг, разбросанных по всему жилищу: некоторые из листочков были скреплены в хронологическом порядке, некоторые вырваны из тетрадей и блокнотов, а некоторые и вовсе представляли собой обрывки статей из журналов для тех, кто каким-то образом верил в паранормальное. Но было и то, что объединяло весь этот хлам — содержание — вся кипа бумажек говорила о вампирах. Агент порой начинала тихо хихикать, негромко цитируя написанное: — Это просто ужасно, — едва смогла выдавить из себя Зое, отрывая усталый взгляд от очередной бумажки и потирая виски, — Для того, чтобы добить меня окончательно, здесь не хватает только того факта, что добрые вампиры едят гематоген, — Ханджи бросила на свою напарницу несчастный взгляд. — Звучит абсурдно, — хмыкнула девушка, устало сдвигая в сторону стопку просмотренных бумаг, но улыбка всё же тронула её лицо, — Боюсь, что убийца уж никак не… — Лорейн вдохнула поглубже, пряча слабую волну раздражения, — Добрый вампир, — эта глупая шутка казалась ей неуместной и нелепой, — Он скорее просто психически нездоровый человек, — девушка вздохнула, переводя взгляд на окно, завешенное плотными шторами, - Крайне нездоровый. Шизофреник?       Следователь устало потерла висок, сжала переносицу и придвинула к себе стул, который жалобно скрипнул, стоило лишь девушке сесть на него и вернуться к стопке возможных доказательств причастности этого безумца к разодранным глоткам тех жертв. Взгляд скользнул по столу, в надежде выхватить что-то более-менее интересное, нежели россказни о живых мертвецах, и в глаза Лорейн бросилась потертая и пожелтевшая от времени папка, несколько раз перемотанная грязно-серым шнурком. Выцветшая надпись, которая некогда была красиво выведена большими ровными алыми буквами на плотном картоне, гласила: «Вампиры».       Шнурок поддавался плохо, у девушки едва ли вышло размотать его израненными пальцами. Сквозь повязку на ладонях проступили мелкие пятнышки крови, но папка всё-таки поддалась, являя её взору несколько плотных листов, заверенных какими-то замысловатыми печатями. Лорейн болезненно поморщилась, тряхнула ноющими руками, и вчиталась в текст — договор на поставки бутылей крови в какое-то поместье, заверенный изящной росписью и её расшифровкой, которая представляла собой лишь две витиеватые буквы — «Э» и «С». Девушка присмотрелась к последним строчкам на листе — он был датирован несколькими столетиями ранее. Просто так какому-то безумцу такие бумаги точно было не достать. Под первым договором лежал древний документ, будто бы из городского исторического музея, совсем уже рассохшийся и затёртый, который гласил о неком «Совете», о неясных обязанностях, об обращении и питании, и Лорейн терялась в этих мелких буковках, которые почти выцвели на фоне потемневшей от времени бумаги. И вот, в самом низу, под несколькими рукописными листами с досье, лежали фотографии. Их было немного — около четырёх, но они запечатлели во времени нескольких людей, удивительно знакомых Лорейн. С черно-белой потёртой фотографии на неё взирал доктор Смит, ни капли не изменившийся со временем. Изящный фрак, отглаженный воротничок рубашки, монокль и идеальная причёска — с фото на следователя смотрел джентльмен, будто бы из сериалов о восемнадцатом веке, которые иногда смотрела девушка. И дата в нижнем углу изображения, которая повергла Лорейн в шок — 1825 год.       Следователь дрожащими пальцами отложила фотографию в сторону — должно быть очередной розыгрыш от Ханджи — просто глупости и ничего больше. Сейчас же кто угодно сможет состарить фотографию, пусть даже и настолько реалистично. Во вмиг полезшие в голову догадки верить не хотелось. Другая фотография заставила Лорейн поперхнуться воздухом — на изображении в высоком кресле сидела… Её напарница. Это всё ещё казалось девушке глупым розыгрышем, но судя по состоянию фотографий, им и правда шла уже не первая сотня лет. Ханджи с фотографии смотрела на нее с легкой полуулыбкой поверх стекол очков, облачённая в легкое элегантное платье того времени, а рядом с ней, опираясь на спинку кресла стоял невысокий мужчина в парадной военной форме, и его суровый испепеляющий взгляд прожигал насквозь даже сквозь призму времени. Лорейн хотела было повернуться к напарнице, чтобы показать ей свою находку, как в окне напротив скользнула огромная тёмная тень, привлекая её внимание. В дверь постучали. Сначала слабо, затем сильнее, что-то заскреблось когтями о дерево, жалобно завыло, и сердце девушки ухнуло вниз от страха.       Ханджи заметно напряглась, оборачиваясь к двери. Она заметно хмурилась, на её лице явно отразилось смятение, которое вмиг смогло заменить всю лёгкость и непринуждённость агента. Крылья носа мелко трепетали, будто бы ловя какой-то запах, а брови сошлись на переносице. Весь её вид говорил о том, что в её голове с бешенной скоростью вращался рой мыслей, от которого зависело если не всё, то точно многое, например, их жизнь. — Ханджи… — совсем тихо выдохнула Лорейн, и её голос невольно дрогнул, — Что это? — следователь и сама до конца не понимала, спрашивает она о своей находке или о том, что сейчас скребётся в дверь. Вой за дверью стал громче, пронзительнее и перешёл в тихий угрожающий утробный рык, напоминающий волчий. — Ты привлекла его. Он выбрал тебя своей новой жертвой ещё на том месте преступления, — Зое тряхнула головой, напряжённо потёрла переносицу и быстро подошла к своей напарнице, с лёгкостью поднимая её со стула и ставя на ноги. — Кого? — Лорейн нахмурилась, поднимая взгляд на агента, — Что тут вообще происходит?! — Морган хлопнула ладонью по столу, и фотографии упали на пол, привлекая внимание Ханджи. Женщина удивленно проследила, как знакомые квадраты бумаги плавно славировали вниз, и тяжело вздохнула. — Ты привела за собой убийцу. И теперь он охотится на тебя, — Зое выглядела удивительно серьёзно, — Я могу завладеть его вниманием на время, — Лорейн и не заметила того, что Ханджи осторожно держала её ладони в своих, но стоило ей нервно сжать пальцы, напарница тяжело вздохнула, сразу же переходя на официальное обращение, — А вы сразу же уедете домой. Это приказ, мисс Морган. И никак иначе.       Стоило лишь полупрозрачным грязно-серым занавескам на рассохшихся окнах затрепетать, а силуэту за ним — сверкнуть ярко-зелёными провалами глаз, глаза Ханджи вдруг блеснули алым, постепенно меняя цвет с янтарно-карего до насыщенного цвета вина, некогда мягкие черты её лица чуть заострились, а кожа заметно побледнела. Лорейн заворожено наблюдала за этими метаморфозами, за тем, как её напарница чуть приоткрыла рот, чтобы немного привыкнуть к клыкам, которые выступали почти на сантиметр за основную линию зубов, за тем, как она потянулась, хрустнув спиной и за тем, как она с тревогой во взгляде смотрела в её льдисто-голубые глаза.       Лорейн, казалось, не была удивлена происходящим — она просто не хотела воспринимать всё это всерьёз, хоть и понимала лишь одно — больше это не было той самой дурацкой шуткой, за которую она принимала всё происходящее, и теперь её терзали вопросы, ответы на которые она не могла найти сама. Её пальцы мелко дрожали, не то от подступившего страха, не то от холода, который охватил её всю. Всё тело будто бы задревенело, ужас сковал её, не давая пошевелиться. Там, за столь ненадежной дверью, которая служила почти что незримой преградой, было что-то. Это не было похоже ни на что, что Лорейн когда-либо видела. Не человек, но и не зверь. Мысли вмиг оборвались. Агент плавно и неспешно подошла к двери, и её походка напоминала настороженные шаги хищника, который выслеживал свою жертву. Скрежет за дверью прекратился так же внезапно, как и начался. — Я отведу его подальше. Уезжай домой, — бархатный голос звучал гипнотически, и следователь кивнула скорее на автомате, нежели и вправду понимая, чего от неё хотела напарница.       Протяжно и жалобно скрипнули петли двери, лишая их малейшей защиты, и девушка сжалась, будто бы ожидая удара, но его не последовало. За дверью стояло что-то жуткое и огромное. То существо, что Лорейн увидела в дверном проеме, нельзя было назвать абсолютно никак. Это чудовище возвышалось над Ханджи как минимум на две головы, капая на землю пенистой кровавой слюной, будто бы бешенный пёс. Пусть у него и остались человеческие черты лица, человеком этот монстр не был: спутанные длинные каштановые волосы, звериный оскал, измазанное запёкшейся кровью лицо, где ещё проглядывали привычные взгляду очертания, черные провалы глаз, в которых горел зловещий зелёный огонёк, чаруя и приковывая к себе взгляд, и огромные когтистые лапы там, где должны были быть кисти рук. — Ну здравствуй, — довольно промурлыкала Ханджи, без капли страха обращаясь к существу, будто бы видела подобное уже не в первый раз, — Поиграем? — следователь готова была поклясться, что прямо сейчас Зое хитро улыбается, с насмешкой глядя на уродливую морду убийцы, прямо в эти гипнотические зелёные глаза.       То, что произошло дальше, Лорейн помнила смутными обрывками: в какой-то момент её напарница сорвалась с места и с нечеловеческой скоростью переместилась на несколько десятков метров от покосившегося домика, после чего монстр, что ещё несколько секунд назад прожигал её жутким взглядом, рывками поднялся в воздух, левитируя над землёй. Существо дёргалось, скулило, пыталось вырваться из невидимых пут, но эта странная сила держала крепко. — А ты тяжёлый даже для выродка… — Ханджи взмахнула рукой вверх, легко и не принуждённо, будто бы совсем не прилагая усилий, и его отбросило в сторону, — Многих пожрал, да? — отголоском прозвучало где-то в голове. Девушке казалось, что всё вокруг заглушал стук её испуганного сердца.       В самый последний момент, прежде чем сесть за руль машины, следователь увидела, как существо всё-таки вырвалось, и бросилось на её напарницу. Сердце на мгновение замерло, горло вмиг будто бы сжало тисками, Лорейн отбежала в сторону, чтобы взглянуть, в порядке ли Ханджи, но она не успела перевести взгляд — послышался противный скрежет, хруст, и на белый снег пролилась бурая, почти чёрная кровь. Рука Ханджи сжалась в кулак так сильно, что костяшки пальцев стали почти белоснежными. Существо было мертво.       Агент шла к машине медленно, постепенно возвращая себе человеческие очертания лица и отчего-то прижимая ладонь к боку. Ещё издалека девушка заметила кровь, что уже начинала сочиться сквозь бледные пальцы — она чуток заигралась.