Вечность

но тебе даже снится

всё с точностью наоборот

***

      Было холодно. В воздухе пахло чем-то острым, резким, металлическим. Пахло холодом, и от этого в кожу будто бы впивались мелкие ледяные иголочки, царапая и раздражая лицо и ладони. Вокруг было темно. Лорейн стояла в кромешной тьме, сквозь которую не пробивалось ни одного, даже самого тусклого луча света. Отовсюду слышался шелест чьих-то голосов, но их всего этого бессвязного шума нельзя было выделить ни единого слова. Должно быть, они снова предупреждали о чем-то своём, беспокойно сходясь в унисон и расходясь в полном беспорядке. Этот гул то нарастал, то снова сходил на нет, оставляя девушку в мертвой тишине. Её не отпускало мерзкое, жуткое ощущение того, что отовсюду, как прожекторы, на неё направлены сотни чьих-то взглядов, осуждающих, пренебрежительных, болезненно-сочувствующих, таких, от которых тотчас же хотелось скрыться, сбежать, но бесчисленное количество глаз незримо продолжали наблюдать. Сердце в груди заходилось неровным стуком, кровь стучала в висках и к горлу подступал комок страха, не давая вдохнуть. В животе ворочалось липкое ощущение тревоги, опасности, тяжести. На Лорейн будто бы давили невидимые стены, пытаясь вжать её в своё пространство, сделать её единым целым с окружающей пустотой. А снилось ли ей это?       Посреди этой пустоты слабо засветился круг, совсем крохотный островок сияния, и оттуда на Лорейн взглянул ребёнок. Большие голубые, немного покрасневшие будто бы после слез глаза с осторожностью смотрели на девушку. На вид этой малышке было уж точно не больше шести. Длинные каштановые волосы были собраны в неопрятные косички, а маленькие ручки нервно мяли подол платья. Девушка напряглась.       Лорейн эта малышка казалась смутно знакомой. Слишком знакомой, и даже настолько, что её пробирала дрожь. Один взгляд на это дитя заставлял горло сжиматься, не то в приступе беспокойства, не то в безграничном сочувствии. — Как тебя зовут? — детский тонкий голос звучал тихо, чуть слышно, настороженно. Малышка из этого островка света не питала доверия к стоящему перед ней следователю. — Моё имя Лорейн Морган, — девушка даже не попыталась подойти ближе к напуганному ребёнку. Она и сама сейчас была прямо как эта малышка — запертая где-то в стенах своего сознания, не способная вырваться, но она была здесь с полным осознанием того, что ей не удастся защититься. Лорейн не доверяла себе. — Ты врёшь, — голос девчушки прозвучал увереннее и громче, намного громче. Малышка едва ли не кричала, и девушка не понимала, пытается ли она убедить в этом её или себя саму, — Это я Лорейн Морган, — следователя будто бы прошибло от этих слов. В груди болезненно потянуло от нахлынувших воспоминаний, так тщательно упрятанных поглубже, в самый дальний уголок разума. Все они проносились, будто бы старая потрёпанная временем плёнка, сменяя один кадр другим. Непонимание, одиночество, страх. Всё это, всё будто бы сконцентрировалось в воздухе, делая его густым, будто бы смола, — Ты как все они. Врёшь мне, — в этих огромных голубых глазах встали слёзы боли и обиды, неприятия и несправедливости, и в этот момент Лорейн хотелось лишь одного — бежать отсюда как можно дальше, спрятаться, укрыть свои мысли ото всех, а девочка продолжала, — Ты такая же, как все взрослые. Ты не видишь их и для тебя их нет! Но они здесь! Они всегда будут вокруг! — девушка чувствовала как опора медленно уходит из-под ног, а со всех сторон, в призрачном лунном свете двигались искажённые жуткие фигуры, всё сужая и сужая круг, сходясь всё ближе и ближе к ним, зловеще-таинственно ведущие свои пляски, — Мама говорила, что их нет! Но они тут повсюду! Я боюсь!       Ноги больше не держали Лорейн, она медленно оседала, чувствуя, как проваливается в полутьму. Ей казалось, что стало ещё холоднее, что жгучие слёзы страха застывали, стоило им лишь коснуться бледных щек. Она плакала вместе с той маленькой Лорейн, с самой собой, напуганной, непонятой, беспомощной, а фигуры кружились в зловещем танце, становясь всё больше, больше, больше, до такой степени, что сходились где-то в высоте этого безмерного места, и ей казалось, что эта пустота ни за что не отпустит её, что она становится всё гуще и гуще, а все эти фигуры, существа, страхи и призраки прошлого тянут к ней огромные когтистые лапы. Дышать становилось всё сложнее и сложнее, ледяной воздух жег лёгкие изнутри, и Лорейн задыхалась, пытаясь сделать вдох. Горло рвало от сдерживаемого крика отчаяния. Сил искать выход не было. — Помоги мне! Помоги! — девочка кричала ей это из последних сил, она всё ещё была искренней в своей помощи, она всё ещё могла просить, — Скажи, что со мной?! Что? Мне страшно! Страшно! — крик малышки Лорейн рвал душу на сотни кусочков, выворачивал её наизнанку, заставлял сжиматься в комок, лишь бы уйти от этого крика. Но она тянула ко взрослой себе маленькие ладошки, — Даже если ты лжёшь, то не лги хотя бы себе! — и этот последний крик, отнюдь не детский, полный боли и слепого отчаяния, растворился в пустоте, девочка исчезла, и Лорейн проснулась, дёрнувшись и несильно стукнувшись виском о холодное стекло окна машины. На щеках остались влажные дорожки слёз.       Девушка устало смотрела, как мимо неё проносятся дома, большие, маленькие, упирающиеся в серое пасмурное небо с тяжелыми облаками или тесно сжатые в крохотные, неуютные дворики, люди, вечно спешащие куда-то, как крохотные муравьишки в этом огромном городе-муравейнике, голые деревья, укрытые пушистыми шапками снега, и крупные белоснежные хлопья, срывающиеся с тяжелых облаков. Слёзы высохли окончательно и чувство безысходности заменили безразличие и меланхолия. Один за другим мелькали светофоры, пробегали люди, пролетали мимо машины, и сквозь этот шум города Лорейн слышала лишь своё собственное ровное дыхание. — Куда мы едем? — она нехотя повернула голову в сторону Ханджи, расслабленно ведущей машину. Щёку приятно холодило стекло окна, но девушке всё-таки пришлось оторваться от него. — Мы едем туда, где наше дело сможет сдвинуться с мёртвой точки, — её напарница довольно сощурилась, удобно откидываясь на сидении, но всё равно внимательно наблюдая за тем, что было перед ней, — Как-никак, нам надо работать, пока жертв не стало больше, — от её слов Лорейн едва заметно передернуло, и она поморщилась. Видеть тех жутких кровожадных существ больше не хотелось. Ей до сих пор не верилось, что все происходящее — реальность, а не привычный для неё бред воспаленного сознания. Повисла неловкая тишина, разбавляемая только тихим, почти беззвучным шелестом шин по асфальтированному шоссе.       Машина свернула в сторону, подъезжая к покрытому хромированными пластинами небоскребу с яркой неоновой вывеской, и остановилась. Послышался щелчок — Ханджи отстегнулась и открыла дверь, впуская в салон ледяной воздух. Лорейн последовала её примеру. — Клуб? — следователь кинула на свою напарницу скептичный взгляд, — Мы же вроде бы собирались работать, — девушка тряхнула головой, смахивая короткие пряди волос с лица. Ханджи подошла ближе, так, что Лорейн могла явно ощущать тонкий горьковатый аромат ее парфюма. — А кто сказал, что мы будем развлекаться? — чуть теплые пальцы её напарницы осторожно поддели светлую прядку, заправляя её ей за ухо. Ханджи улыбнулась уголками губ, когда следователь нахмурилась на её жест, — Я хочу познакомить тебя со своим… давним другом.

***

      Изнутри клуб больше походил на огромный аквариум. Искусственный свет и яркие неоновые лучи резали глаза, а от громкости музыки гудело в ушах. Дышать было тяжело — весь воздух был пропитан густым, белым, сладковатым туманом, от которого кружилась голова и хотелось кашлять. Одна из уходящих под потолок колонн, прозрачная и стеклянная, переливалась всеми возможными цветами, отражаемыми кристально чистой водой, и рыбки внутри добавляли особых неземных цветов всему этому буйству красок. Было душно, настолько душно и тесно, что нельзя было вдохнуть полной грудью. Это место однозначно пользовалось популярностью.       Лорейн хотела было протиснуться, влиться в пеструю тесную толпу сталкивающихся в полутьме пылающих тел, будто бы в слепом безумии трясущихся в неоновых лучах, но Ханджи успела придержать её за плечо, кивая в сторону едва заметного в полумраке зала лифта. Даже пытаться говорить было бесполезно, басы глушили любые посторонние звуки, въедаясь в голову. Уши начинало закладывать, и девушка не понимала, как люди могут наслаждаться духотой, оглушительным голосом какой-то исполнительницы и отвратительно тесным расположением. Именно так выглядела та часть клуба, которая была открыта почти для всех желающих хорошо провести время. Но им надо было совсем в другое место.       Лорейн даже не ощутила, как напарница завела её в лифт, она будто бы в прострации наблюдала, как кованые дверцы лифта закрылись, скрывая от них зал-аквариум. Кабина неслась вверх, звуки становились всё тише и тише, а в воздухе всё меньше и меньше ощущался дурманящий сладкий запах. Что было там, наверху? Отдельные роскошные приватные комнаты? Или же зал, подобный тому, что был внизу? А может быть там… Мысли девушки вмиг прервались, не успев достигнуть финальной точки. Лифт звякнул, и Лорейн дернулась, выходя из странного полусонного транса. За дверьми вопреки её ожиданиям был кабинет.       Как оказалось, колонна-аквариум проходила ровно через центр всего небоскрёба, но в этом помещении она не казалась такой неземной. Тусклые рыбки, беспокойно снующие в стекле, едва заметно колышущиеся водоросли, крохотные пузырьки, и тишина. Никакого лишнего яркого света, никаких прожекторов и музыки, ни одного человека, и лишь тускло подсвечивающееся окно, из которого лился холодный голубоватый свет. — Люди такие забавные существа. Не так ли, Ханджи? — будто бы из ниоткуда прозвучал хрипловатый мужской голос, — Они, полные сил и здоровья, по своей воле приходят в темное помещение, тыкаются там, будто бы подслеповатые кроты, — обладатель голоса незримо усмехнулся, — Сами травят себя алкоголем и наркотой, так ещё и отваливают за это деньги, — мужчина вышел в тусклый свет окна, — Человеческие пороки крайне занимательны, не находите? — его взгляд, казалось, видел насквозь, и весь его облик выражал опасность. Так, как выглядел он, и должен был выглядеть хищник в человеческом обличье: остро очерченный овал лица, идеально уложенные волосы, посветлевший со временем шрам, пересекающий половину лица, тонкие бледные губы, и этот взгляд серо-голубых глаз, которые будто бы могли узреть самые дальние уголки человеческой души. В груди Лорейн заворочалось странное, ни на что не похожее чувство, стоило их взглядам пересечься, но оно тотчас же исчезло, стоило Ханджи заговорить. — Ле-е-еви! — радостно протянула она, — Годы идут, а ты не меняешься, — агент рассмеялась, лукаво глядя на него сверху вниз. Лорейн признала в знакомом Ханджи того мужчину с фотографии, единственного, кого она не смогла опознать в тот день. — Я тоже рад тебя видеть, — он скептично хмыкнул, всем своим видом не выражая ни толики радости, — Вижу, ты завела себе зверушку, — Леви смерил девушку холодным взглядом, — Не думал, что в столь скором времени ты сможешь заскучать настолько, чтобы сходиться с людьми.       Лорейн едва ли успела собраться с мыслями, готовясь выдать что-то не менее колкое в адрес мужчины, но Ханджи успела сделать это раньше: — Леви, — она бросила на него испепеляющий взгляд, — Этот человек — залог того, что твоя голова останется на плечах, — Ханджи расслабленно облокотилась на стену, как ни в чем не бывало, — Ты, как никак, должен был слышать об этом. — Лорейн Морган… — имя соскочило с губ вампира, как жгучая льдинка, и неясное чувство в груди вернулось. Он переключил всё свое внимание на неё, Леви читал её, как раскрытую книгу, изучая изнутри, с явным интересом перебирая струны души и заглядывая в глубины сознания. Лорейн вмиг стало холодно от одного его взгляда, тело сковало от жуткого ощущения, и девушку едва заметно передернуло от фантомных касаний чутких ледяных пальцев где-то внутри, — Любопытно, — он изрёк свой вердикт, и странное ощущение исчезло вместе с холодом, — Очень любопытно. — Эрвин говорил, что поприсутствует на нашем собрании, — Ханджи прошлась вдоль стола, выбирая себе кресло, будто бы ни в чем не бывало, после чего присела на подлокотник, прикрывая глаза, — Обычно он более пунктуален… — Думаю, он не почтит нас своим присутствием, — мужчина чуть заметно скривил губы. В его голосе отдавало холодом недовольство, — Работа, — он поморщился и опустился в кресло напротив Ханджи. — Во всяко, то, что мы узнали, — женщина кивнула на свою напарницу, — Не станет менее интересным в отсутствие Эрвина. И уж точно не будет менее занимательным, чем твоё наблюдение за людскими пороками, — в глазах агента мелькнули искорки насмешливости, — А дело в том, что мы нашли убийцу, — Зое довольно улыбнулась, но тут же уточнила, неопределенно махнув рукой, — Ну… Почти нашли.       Мужчина вопросительно изогнул бровь. Новость его давней подруги звучала странно. А Ханджи продолжала: — Этот выродок был заметно больше тех особей, которых нам удавалось отловить, — в её глазах мелькнул безумный огонёк, — Вот бы изучить его поближе! Такой занятный образец, — она рассмеялась, и ее смех звучал немного зловеще в полутьме помещения, — Я бы исследовала его от и до! Но увы… — агент недовольно поджала губы, — Пришлось его отпустить. — Прекрати, сумасшедшая. Ближе к делу. Я не думаю, что ты здесь для того, чтобы обсудить со мной перспективу новых исследований, — мужчина устало потер переносицу, переводя тяжёлый взгляд на Лорейн, стоящую позади Ханджи. В его глазах читалось что-то странное. Он выглядел так, будто бы был заинтересован отнюдь не тем, что сейчас ему восторженно вещала Зое, и следователь это чувствовала. Холодный, почти физически ощущаемый взгляд, скользил по её лицу. Мерзкое ощущение чего-то постороннего в груди никак не исчезало. — Кто-то незаконно обращает людей без ведома Совета, — агент будто бы совсем не замечала происходящего перед ней, — Запах был незнакомым. Должно быть, этот преступник приехал в город совсем недавно, — женщина поднялась со своего места, отчего тусклые рыбки в аквариуме испуганно всполошились, прячась в морской траве, — Леви, — она сделала предупреждающую паузу, возвращая его внимание на себя, — Узнай, не появлялись ли поблизости незнакомцы… — в карих глазах блеснул недобрый огонек. — Но ты же знаешь, у всего своя цена, — мужчина улыбнулся уголком губ, поднимаясь вслед за ней, — Ведь так, Ханджи? — Леви всё так же стоял поодаль идеальным четким силуэтом. Его изящные пальцы нетерпеливо отбивали нечеткий ритм по столешнице. — И чего же ты хочешь? — с легкой полуулыбкой агент развернулась к нему, — Я сделаю всё возмо-о-ожное, — дурашливо протянула она, приобнимая его за плечи так, что Леви невольно дернулся в попытке избежать лишнего контакта. Он поднял на неё взгляд серо-голубых холодных глаз и негромко произнес: — Я хочу узнать, что такое Лорейн Морган.