Combien de Temps

Существует древняя вулканская легенда о воинских узах, что называются t’hy’la. Являться t’hy’len было высшей формой связи, более глубокой и проникновенной, чем семейные или даже супружеские узы, и считалось огромной честью. T’hy’len вместе жили, вместе любили, вместе воевали и умирали. Воин, чей t’hy’la был убит в битве, редко мог прожить без него долго. Их свершения и их узы воспевались столетиями, а их расставание становилось трагедией, вдохновляющей на написание эпических баллад. За прошедшие тысячелетия и само значение слова, и сами воинские узы претерпели различные изменения, постепенно теряя популярность во времена Сурака, но вновь её набирая в последние века. На сегодняшний день это слово обладало множеством значений и, в зависимости от контекста, означало «брат», «друг» или даже «любовник». Спок смотрел на Джима Кирка, лежащего на больничной койке, спустя две недели после противостояния с Ханом – две недели спустя после того, как видел его смерть – и думал, что они могли бы быть t’hy’len. В каком-то смысле. Они сражались бок о бок. Они бы отдали свои жизни друг за друга – и знали об этом. Между двумя друзьями не могло быть более глубокой связи. Но он обнаружил, что осознание этого факта сложно сопоставить с реальностью их отношений на данный момент. Всё, что он знал, это то, что в присутствии Джима он чувствовал нечто такое, что не могли адекватно выразить его собственные чувства, и подобная неуверенность была ему неприятна. В последнее время он также обнаружил, что развил в себе нелогичную потребность оставаться рядом с Джимом, как будто одним своим присутствием он мог предотвратить дальнейшее нанесение вреда. Он знал, что это было иррационально, и всё же… – Ты принёс шахматы? – спросил Джим, пытаясь сесть в постели. Это было через день после того, как он пришёл в сознание, и через 25,8 часа с тех пор, как он поблагодарил Спока за спасение его жизни. Спок держал шахматный набор между ними, словно тот был щитом. – Мы не играли уже какое-то время. Джим моргнул; в выражении его лица было что-то открытое, и Спок назвал бы это «благодарностью», если бы не знал его лучше. Спок установил доску на близстоящий антигравитационный столик и расположил его на коленях у Джима, после чего сел. – Ты играешь белыми, – сказал Джим, и Спок развернул доску на 180 градусов. Он сделал ход пешкой и наблюдал, как Джим протянул руку, чтобы переместить свою. Однако его пальцы дрожали, и он сбил ладью на фланге ферзя. – Проклятье! – выругался он и попытался исправить положение, сбив три другие фигурки в процессе. – Что-то не так? Тебе больно? Стоит проинформировать доктора МакКоя? Лицо Джима вспыхнуло, хотя Спок не мог сказать, было ли это от смущения или по какой-то иной причине. – Нет, это… Он уже знает. Есть сохраняющееся повреждение нервов и мышц, но это должно пройти через несколько дней. – Ты нуждаешься в помощи? – Спок протянул руку, чтобы поставить упавшие фигурки на свои места, и закончил тем, что переместил пешку, к которой тянулся Джим, на то место, куда тот, казалось, собирался её поставить. – Не нуждаюсь, коммандер, – сказал Джим, и в его голосе прозвучала стальная нота, которую он использовал, отдавая приказы на мостике. Спок положил свою руку на колени и выпрямил спину. – Теперь твой ход, – уже мягче добавил Джим. Они сыграли вничью, Спок игнорировал плохую координацию рук Джима. В любом случае, ни один из них не погрузился в игру полностью – было ясно, что у каждого в голове были совсем другие мысли. – Возможно, мы сыграем ещё один раз? – предложил Спок, и Джим, зевая, согласился. Спок встал. – Тебе необходим отдых. Я снова приду завтра, и мы проведём матч-реванш. – Тебе не обязательно уходить, – сказал Джим, пытаясь схватить Спока за запястье. От этого прикосновения Спок ощутил волну его поверхностных мыслей и эмоций. мне страшно, Спок помоги мне не бояться Это были те слова, которые Джим произнёс две недели назад – воспоминание – и Спок слышал их во сне каждую ночь. Страх Джима сменился стыдом, и он отстранился. Спок быстро повернул запястье и легонько взял его за руку. – Тебе не нужно… – начал он. – Спок, я… прости прости прости чёрт ты же контактный телепат пожалуйста не уходи боже я так жалок Спок выронил руку Джима, когда осознал, что совершил проступок; он не собирался читать своего друга, лишь только хотел его успокоить, или, по крайней мере, он убеждал себя в этом. – Не стоит… – извиняться – собирался сказать Спок, но сказать так означало бы, что он прочитал мысли Джима. Он заметил встревоженное выражение лица Джима, прежде чем отвернуться, и стоял там, застыв в нерешительности – остаться ему или уйти. Его спас доктор МакКой, вошедший в комнату в сопровождении медсестры. Не глядя ни на кого из них, он принялся размахивать трикодером над Джимом и хмуро сверяться с показаниями. – Каков прогноз? – спросил Джим. Спок заметил, что на лице Джима появилось нейтральное выражение, и поразился его способности скрывать свои эмоции; он не был уверен в том, что у него самого особо эффективно получилось это сделать. – Боюсь, ты выживешь, – лаконично ответил МакКой. – А теперь вали отсюда. – Ч-что? – недоверчиво спросил Джим. – Тебя выписывают. Челюсть Джима в изумлении отвисла, в то время как Спок сказал: – Доктор, разумеется, капитану требуется дополнительное время на выздоровление. – Этим он может заняться дома. – Всего два дня назад он пребывал в коме. – А теперь он не в коме. Его жизненно важные показатели в порядке, и он ест, и всё выглядит более или менее нормально, – он уставился на Джима. – Ты себя нормально чувствуешь? – Да? – И ты обещаешь являться в амбулаторию на КТ ежедневно в течение следующих двух недель? – Да! – Тогда тебе позволено уйти. Изумлённый Спок встревожился, услышав, как его голос повысился на октаву, когда он возразил: – Разумеется, Медицинской Службе Звёздного флота хватает коек. Таким образом, я затрудняюсь понимать… – Заткнись, Спок, – прошипел ему Джим. Спок приподнял бровь и внимательно посмотрел на своего капитана. – Прошу прощения? – Не смотри в зубы дарёной выписке. – Джим, я должен выразить решительный протест, – начал Спок, но что-то в глазах Джима – что-то отчаявшееся – заставило его замолкнуть. – Как ты собираешься добираться домой? – Возьму такси. – Вздор, мой транспорт прямо на улице. – Ну вот. Спок чувствовал, как его рот сжимается в очень тонкую линию, и ему потребовалось приложить особые усилия, чтобы прекратить так делать. – Это крайне нелогично. – Так и запишем, – заявил МакКой. – А теперь можем мы оставить человека в покое, чтобы он мог одеться? Сестра принесёт тебе кое-какие вещи. Спок последовал за МакКоем в коридор, где остановил его, положив ладонь на рукав. – Доктор, Ваше стремление выписать капитана, когда он очевидно не в форме для пребывания вне медицинского наблюдения, является крайне неправильным. – Слушай, не неси чушь, я делаю это для его же блага, хорошо? Спок моргнул. – Я затрудняюсь понять… – Ну, ты бы и не понял, не так ли, ведь ты его не знаешь так, как знаю я. – Я… – Спок закрыл рот; МакКой был прав, и ему больно было это признавать. – Он до чёртиков напуган, и держать его здесь не пойдёт на пользу его выздоровлению. Неужели ты думаешь, что он уже покончил с тем, что произошло? – Я так не думаю. Джим умер в буквальном смысле, и, вдобавок к этому, действия адмирала Маркуса повлияли на них всех самым ужасным образом. Тяжело осознавать, что вышестоящий офицер был готов уничтожить весь экипаж звёздного корабля, чтобы скрыть свои намерения развязать межгалактическую войну. – Ладно, я не хочу это делать, но если он окажется дома, то ему станет лучше. Пребывание здесь подвергает его ещё большему стрессу. – Доктор, если капитан эмоционально скомпрометирован, то об этом нужно доложить. – Я так не поступлю с ним, и ты тоже, коммандер. Послушай, он справится с этим в своё время, я в этом уверен. Но держать его в больнице – это совершенно неправильный способ помочь ему. И я не допущу его к службе, пока не буду уверен в том, что он в порядке, если эти слова хоть что-то для тебя значат. Спок ясно различал тревогу за Джима, написанную на лице МакКоя, и зная, что тот не станет сознательно допускать Джима к службе до того, как тот будет к этому готов, он неохотно предпочёл подчиниться рекомендованному доктором курсу действий. Тем не менее, он должен был увериться в одной вещи. – Вы уверены, что он физически способен справляться самостоятельно? – Прежде всего, я доктор, а кроме того – его друг. Я бы не выпустил его отсюда, если бы не думал, что он будет в порядке. ***** – Господи, это трудно. О чём, чёрт побери, думал Боунс, отпуская меня из больницы? – Джим посмотрел вверх, на лестницу перед собой. Остался всего один лестничный пролёт, и они окажутся у его входной двери. – Я мог бы спросить: «О чём ты думал, когда снимал квартиру в четырёхэтажном доме без лифта?». Но и так ясно… – Спок слегка ослабил хватку вокруг спины Джима и резко выдохнул через губы, – … что ты просто не думал! – Квартира в исторической части города, – возразил Джим, ворча и поднимая левую ногу, чтобы подняться на очередную ступеньку. – Я мог бы понести тебя, – предложил Спок, и уже не впервые. – Ты этого не сделаешь! – огрызнулся Джим, и они преодолели оставшуюся часть лестницы до двери Джима. Оказавшись внутри квартиры, Спок помог Джиму добраться до кровати и уложил его туда более неуклюже, чем намеревался, а затем отступил и одёрнул свой форменный пиджак. – Тебе что-нибудь требуется? – спросил он, пытаясь отдышаться. – Стакан воды? И мой падд – он на журнальном столике. Спок отправился за предметами, которые у него попросили, а затем устроился на диване в гостиной. – Спок, – окликнул его Джим через несколько минут. – Ты ещё побудешь тут? Их голоса эхом отражались от пустых стен квартиры Джима; тот явно никогда не обживал это место, поскольку многие его вещи оставались сложенными в ящики в кабинете. – Кто-то должен остаться с тобой и убедиться в том, что ты не упадёшь и не поранишься. – Я не планирую сломать себе шею или что-то в этом роде. – Прошу прощения, если я тебе не поверю. Ты едва смог преодолеть половину лестничного пролёта перед тем, как тебе потребовалась помощь. – Ты что, собираешься кричать оттуда весь день, Спок, или ты зайдёшь сюда, и мы поговорим нормально? Спок подавил вздох и встал. – Если ты собираешься остаться, то ты должен тусоваться со мной, – сказал Джим, как только Спок достиг дверного проёма спальни. Спок приподнял бровь. – Что это под собой подразумевает? Джим закатил глаза. – Тусоваться? Ты просто… ты просто тусуешься. Иди сюда и садись. Спок подошёл к кровати и с совершенно прямой спиной сел на её край. – Так приемлемо? – через несколько секунд спросил он. Джим вздохнул. – Тебе было бы удобнее, если бы ты сел тут, – он указал на свободную половину кровати. Спок подчинился, усевшись спиной к изголовью и свесив ноги, чтобы не испачкать покрывало ботинками. – Вот, разве не отлично? – спросил Джим. – Ничем не отличается от того, как я сидел там. – Прошла ещё одна минута. – Это соответствует твоему определению «тусовки»? – спросил Спок. – Да. Это то, что делают друзья. Мы ведь друзья, верно? Спок посмотрел на Джима, их взгляды встретились. В глазах Джима было невозможно прочитать, а их цвет был таким ярким, каким Спок никогда его раньше не видел. И вновь его память метнулась к тому ужасному мгновению в инженерном отделении, когда он видел этот насыщенный цвет тускнеющим, когда Джим умирал всего лишь в нескольких дюймах от него, а он был бессилен это предотвратить. Я хочу, чтобы ты знал, почему я не мог позволить тебе умереть. Почему я вернулся за тобой. Потому что ты мой друг. Он закрыл глаза. – Что-то не так, – заметил Джим. – Ничего особенного. – Спок, теперь я уже понимаю, когда тебя что-то беспокоит. Выкладывай, и это приказ. Спок тщательно подбирал слова, пытаясь обойти свои истинные мысли так ловко, как только мог. – Мне было чрезвычайно трудно восстановить свою эмоциональную стабильность после событий двухнедельной давности. Видеть, как ты умираешь, было так же больно, как вскрыть свою грудную клетку, – вот, что ты бы сказал, Джим – подумал он, но не произнёс вслух. – Никакие бесконечные медитации или размышления не помогли мне в моих попытках восстановить равновесие, в котором я гармонично пребывал ранее. Это выводит из зоны комфорта. – «Это времена испытания человеческих душ», – Джим процитировал Томаса Пейна. – Прошу тебя, конкретизируй. – Нас всех предал человек, поклявшийся не только поддерживать ценности Федерации и Звёздного Флота, но и тот, кто должен был всегда прикрывать наши спины. Тяжело вернуться к реальности с неповреждёнными принципами, не говоря уже о таких вещах, как невинность или идеализм. – Я не думаю, что обладал невинностью, которую было бы страшно потерять. – В таком случае, я думаю, ты лжёшь самому себе. Я думаю, что ты очень сильно верил в Звёздный флот, как и я, как и каждый мужчина и каждая женщина на борту «Энтерпрайз» – и эта вера была почти полностью разрушена. Это ужасное потрясение, и заставляет усомниться во всём на свете. – Такая реакция не очень логична. – Это нелогичные времена, Спок, – Джим облизал губы и откинулся на подушки, подложенные под его спину. – Но ты это преодолеешь. Если хочешь, я помогу тебе, – он слегка улыбнулся, и серьёзность их разговора покинула комнату. Спок отвернулся от него, бессознательно отражая положение Джима на кровати, облокотившись затылком на изголовье. Эта потеря идеализма, о которой говорил Джим, была самой малой из волновавших его проблем, но ему ненавистно было признаваться в этом тому самому индивидууму, на плечах которого лежали подобные заботы. Спок надеялся, что проведя время в обществе Джима, увидев его бодрым, живым, исцелившимся, он сможет избавиться от страха, что его друг снова умрёт, или хотя бы сможет уменьшить интенсивность этого страха. ***** – Нет! Спок открыл глаза в погруженной в темноту комнате. Джим заснул раньше, во время их разговора, а Спок вернулся в гостиную, чтобы попытаться успокоить свой разум с помощью медитации. Как стало обычным в последнее время, это немного успокоило его тревожные мысли, но низкий, полный отчаяния стон, донёсшийся из спальни, привёл его в чувство почти в ту же секунду, когда прозвучал. Он бросился к кровати Джима и обнаружил, что тот спит, как и спал, но его лицо было искажено, отражая некое внутреннее эмоциональное потрясение. – Спок! – произнёс он, и при свете, проникающем через окна спальни с улицы, Спок рассмотрел слёзы, струящиеся по лицу его друга. Он сел рядом с Джимом и положил руку ему на плечо. – Джим. Джим открыл глаза, испуганно вздрогнув, и мгновенно нашёл Спока взглядом. – Это ты, – сказал он спустя мгновение. – Это я. – Ты не ушёл. – Я сказал тебе, что останусь, чтобы помочь, если тебе это понадобится в процессе восстановления сил. Я всё ещё считаю, что доктор МакКой ошибся, когда… – Нет, я имею в виду, что ты не покинул меня, когда я умирал, – прервал его Джим. – Я… Нет, не покинул. – Ты остался, – сказал Джим. – Ты остался со мной. – Я бы скорее отрезал себе одну руку, чем ушёл, Джим. Джим судорожно вздохнул, и в этот самый момент Спок осознал, что он потеет и подрагивает. – Ты дрожишь. У тебя лихорадка? – Спок положил тыльную сторону ладони на лоб Джима. здесь со мной останься не уходи прошу прошу прошу Эмоции Джима – страх, отчаяние, страдание – охватили его, и всё, что Спок мог сделать, это не вздрогнуть и удерживать этот короткий контакт, необходимый для выяснения, повышена ли у Джима температура. – Я продолжаю переживать всё это заново во сне, – признался Джим. Споку не нужно было спрашивать, что он имел в виду. – Разве сны не являются для разумных существ средством осмыслить то, что с ними произошло? Возможно, твоё подсознание выполняет свою работу ради твоего выздоровления. – Знание этого не приносит облегчения, – Джим повернулся на бок, лицом к Споку, и обхватил себя руками, но его дрожь не утихала. Не зная, что делать, Спок положил руку на плечо Джима и неловко похлопал по нему; его мать делала для него то же самое, когда он был ребёнком, и он вспомнил, что это его успокаивало. – Спок? – через какое-то время спросил Джим. – Да? – Это вся работа, которую ты провёл над улучшением своего врачебного такта? – Этого недостаточно, – Спок был слегка встревожен. – Как думаешь, ты мог бы просто остаться здесь? Как раньше, на кровати? – спросил Джим приглушённым голосом, поскольку он уткнулся лицом в подушку. – Это крайне неразумно. – Будет лучше, если ты останешься здесь, – ответил Джим, сквозь стучащие зубы. Спок видел страдание, написанное на каждой напряжённой мышце и дрожащей конечности Джима, и не мог при этом быть спокойным. Он подошёл к другой стороне кровати и сбросил ботинки, затем снял форменный пиджак и рубашку, аккуратно повесив их на спинку ближайшего стула, и лёг поверх покрывала, как и раньше. Джим тем временем повернулся к нему лицом и придвинулся ближе, всё ещё крепко обнимая себя руками, и подтолкнул Спока в бок. – Ты реально тёплый, – пробормотал Джим. – Базальная температура тела вулканцев на несколько градусов выше нормальной человеческой температуры, поэтому нет сомнений, что ты посчитаешь меня… паллиативным. – Это здорово. Спок вспомнил сказания о t’hy’len прошлого, которые утешали друг друга и помогали перенести лишения, травмы и болезни. – Может быть, будет лучше, если ты заберёшься под одеяло – сохранишь всё это вулканское телесное тепло. Спок внимательно всмотрелся в лицо Джима в поиске неискренности, но ничего такого не обнаружил. Он откинул одеяло и просунул под него ноги, лёг на бок и положил голову на одну из подушек. Джим подобрался ближе, и он действительно был ощутимо более прохладным, чем собственное тело Спока. Ещё раз припомнив жесты утешения, которые использовала его мать, Спок потёр рукой плечо Джима, чтобы его согреть. Джим загудел и придвинулся ещё ближе, а передняя часть его торса теперь прижалась к телу Спока, и до того, как тот осознал это, он обернул руку Спока вокруг себя, устроив голову прямо под подбородком Спока. Тот подавил в себе инстинкт застыть на месте. – Вот, это прекрасно, просто идеально. – Как ты думаешь, ты мог бы снова заснуть? – натянуто спросил Спок. Джим кивнул. – Хорошо, поскольку МакКой внушил мне, что ты нуждаешься в полноценном отдыхе. – Он старый паникёр. – Он действует в твоих интересах. – Это он так говорит. – Он спас тебя. – Он постоянно это делает. Ты не умираешь постоянно – Спок не сказал этого, укрепляя свои ментальные щиты и обнимая Джима крепче и игнорируя тот факт, что это ощущалось очень правильным. ***** – Нет, нет, нет, – Джиму снова что-то снилось. – Джим, – Спок проснулся сразу же. Его тело напряглось, когда он осознал, что всепоглощающее чувство страха перетекает в него из каждого дюйма кожи Джима там, где они соприкасаются друг с другом. Он изо всех сил старался сдержать свою реакцию и поднять ментальные щиты, чтобы преодолеть натиск. – Совсем один, – всхлипнул Джим во сне, реагируя на кошмар, который теперь переживали они оба. – Ты не один. Я здесь. пусто зияющая визжащая пустота небытие там ничего не было тихо так тихо ничего не было Эмоции Джима подобно цунами нахлынули на сознание Спока, захлестнув его щиты и обрушив их. Спок начал задыхаться, пытаясь снова поднять их, но потерпел неудачу. Единственное, что можно было сделать – это высвободиться физически, но это было трудно, поскольку в спровоцированном кошмарными снами ужасе Джим прилип к телу Спока словно репей. не хочу умирать прошу Спок! Эти последние слова были произнесены вслух, но самим Споком, поскольку страдание Джима переполнило его настолько, что вытеснило его собственный контроль, его собственные мысли и чувства. Он знал, что должен положить этому конец. Именно он один должен был действовать, иначе могла возникнуть угроза нанесения непоправимого ущерба его собственному разуму. Он мучительно размышлял в поисках ответа, пока испытываемые Джимом в его кошмарном сне эмоции продолжали переполнять его. прошу прошу прошу я не хочу умирать Мелдинг – мелдинг мог бы сработать, но Спок не стал бы совершать такое действие с разумом, не давшим на это согласие. Это нарушило бы фундаментальные законы Вулкана. – Спок! – они оба думали, кричали, чувствовали. Возможно, это был отпечаток вторжения Джима в его разум. Возможно, это было то, чего он подсознательно хотел, но Спок сделал то единственное, о чём мог думать, и поцеловал Джима. Страх утих, когда сознание вернулось, и глаза Джима широко открылись. Он отстранился от Спока с шокированным вдохом на губах. Его эмоции не отступали из разума Спока, но, вернувшись в сознательное состояние, он смог восстановить своеобразный контроль, и Споку снова удалось поднять щиты. Он по-прежнему чувствовал смятение Джима, но оно более не грозило его сокрушить. А потом Джим поцеловал его в ответ. Благодаря их контакту Спок ощутил, что ужас Джима быстро испаряется. В пределах одной лишь мысли страх превратился в нечто совершенно иное, когда Спок ответил на поцелуй; это было чувство утешения и облегчения. нужно это нужен ты прошу Почти инстинктивно Спок почувствовал, как его левая рука поднимается, чтобы погладить лицо Джима. Тот издал тихий, отчаянный хриплый звук, когда открыл рот, предоставляя языку Спока доступ. прошу прошу прошу прошу прошу прошу Спок мог бы сказать, что Джим не столько просил его внимания, сколько нуждался в нём, и Спок знал, что его роль как t’hy’la Джима – дать ему это. Вскоре руки Джима начали теребить молнию форменных брюк Спока, который уже позабыл о том, что не снял их в постели. Но те самые остаточные нервные повреждения, о которых Джим ранее упоминал в тот день, должно быть, сохранялись, поскольку тот издал разочарованный стон в глубине своего горла. Спок покорно расстегнул свои брюки, задохнувшись, когда Джим просунул руку внутрь, чтобы под одеялом извлечь его полутвёрдый член наружу. Джим прикусил нижнюю губу Спока и, когда тот зашипел, провёл по ней языком, чтобы успокоить боль. Спок застонал, когда Джим принялся ласкать его, стремясь добиться полной твёрдости, потянулся руками ниже и обхватил всё ещё одетые в штаны ягодицы Джима, чтобы притянуть его пах ближе к своему. Боже! он слышал или чувствовал, как это произнёс Джим. И всё то отчаяние, которое ощущал человек, теперь сосредоточилось на их сексуальной активности, а не на ужасе от бесконечного и вечного одиночества. Спок, со своей стороны, испытывал удовлетворение от того, что помогал своему другу вплоть до настоящего момента, а если говорить честно, он и сам нуждался в этом. Смерть Джима подействовала на него сильнее, чем он мог бы признаться кому-либо, возможно, даже самому себе; и предложение этого небольшого утешения – помочь Джиму чувствовать меньше страха, меньше одиночества, помочь ему преодолеть эту травму – это того стоило. Спок провёл рукой по поясу штанов с завязками, в которых Джим был выписан из больницы, и сумел за три движения спустить их до колен. Джим попытался притянуть Спока ближе, но вскоре сдался, его руки дрожали. – Я не могу. Я всё ещё ничего не могу делать, – простонал он. – Позволь мне, – прошептал Спок, перевернув их так, чтобы Джим оказался на спине. Он сбросил брюки и навис над Джимом, опираясь на свои сильные руки. Джим раздвинул ноги, и Спок опустился между ними, а их эрекции дёрнулись, когда тела соприкоснулись друг с другом. Посмотрев вниз, он увидел выражение лица Джима – откровенное и искреннее, опухшие от поцелуев губы были приоткрыты, голубые глаза были такими же яркими, как всегда; и он желал с мучительной страстью, которой и сам не мог бы дать название, убедиться в том, что это лицо и эти глаза никогда больше не познают страх и сомнения, которые он ощущал в Джиме весь день. Когда Спок склонил голову ещё ниже, чтобы обхватить нижнюю губу Джима своими губами, он вложил в этот жест так много этого чувства, как только мог. И хотя Джим никоим образом не мог знать, что он это делает, – не без мелдинга – сообщение, должно быть, было получено. да Спок повернул голову в сторону, чтобы получить более удобный угол для поцелуя, а затем протянул руку и прижал их эрекции друг к другу, используя обильное количество предэякулята, который они оба выделяли. Он начал неспешно скользить вдоль Джима, который в ответ поднял дрожащие руки и положил их на плечи Спока, напрягая шею, чтобы углубить поцелуй, который они разделяли. Вскоре Спок начал двигаться всё быстрее, с большей силой вжимаясь в Джима, который стонал в их поцелуй, выдыхая в рот Спока, и это стало восхитительным контрапунктом. Споку хотелось проглотить его дыхание, как будто это могло позволить ему сохранить какую-то часть Джима внутри себя. Спустя неведомое количество бесконечных мгновений Спок почувствовал ощутимое напряжение в мошонке, сигнализирующее, что он был близок к кульминации; Джим, по-видимому, тоже был близок, поскольку он откинул голову на подушку, закрыв глаза и задержав дыхание. Спок опустил голову ниже, пока не упёрся лбом в подушку рядом с Джимом, и с одним последним толчком почувствовал, как его семя изливается, тёплое – на его руку и живот Джима. Оргазм самого Джима последовал сразу за этим, и когда Спок приподнял голову, чтобы заглянуть ему в лицо, тот так сильно прикусил нижнюю губу, что она, казалось, могла закровоточить; Споку нелогично захотелось это увидеть. Спок отодвинулся в сторону, а Джим повернул голову, чтобы поймать его губы в последнем поцелуе. мне это было нужно – Действительно. ***** Спок проснулся утром и обнаружил, что он в постели один; он услышал шум душа в соседней с комнатой ванной и в конце концов сел, осматривая комнату в поисках своей одежды. Прежде чем он успел встать с кровати, дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Джим с повязанным вокруг бёдер полотенцем. – Похоже, ты восстановил свои силы, – заметил Спок. Джим улыбнулся. – Я всё ещё чувствую себя немного неуверенно, но прошлая ночь была… – он замолчал, ощутив нехватку слов. – Тонизирующей? – предположил Спок. – Да, – согласился Джим. – Никто не мог бы утверждать, что хороший ночной… – Сон, – подсказал Спок. – … не принесёт человеку никакой пользы, – закончил Джим, а его улыбка стремительно исчезла. Около минуты они всматривались в глаза друг друга, а потом заговорили одновременно. – Спок, о прошлой ночи… – Джим, нам нужно обсудить… – Ты говори первый. – Я настаиваю, чтобы это сделали Вы. Капитан. Джим запнулся, когда Спок обратился к нему по званию, но спустя мгновение продолжил. – Благодарю тебя, Спок, за то, что ты сделал для меня прошлой ночью. Ты помог мне вспомнить, что я жив, что я продолжаю жить. Я не знаю, действительно ли ты осознаёшь, что ты для меня сделал. Я вечно буду тебе благодарен. Спок не ощущал в себе готовности напомнить Джиму, что он точно знал, что то, что он для него сделал, послужит важной цели. – Я бы высказал аналогичные чувства. – Но я всё ещё твой командир, и ты всё ещё состоишь в отношениях с Нийотой, и… – Тебе не нужно больше говорить об этом, Джим, поскольку я полагаю, что в данном вопросе мы единодушны. Пусть это полностью удовлетворило потребности каждого из нас в данный момент, но подобное не должно повториться. Джим явно расслабился, и хотя чувства Спока по этому поводу были в точности такими, как он и заявил, он не мог не испытать крошечный и нелогичный приступ разочарования, который безжалостно подавил. Kaiidth, подумал он. Что есть, то есть. В давние времена у t’hy’len были супруги и семьи отдельно от воинских уз. Это никак не могло уменьшить их значимость друг для друга, и этого не случится теперь. Они были t’hy’len, и будь, что будет.