Вразброс

По ту сторону белого холла маячила зеленая вывеска «EXIT». Даже в двух шагах от дверей никто из толпящихся не торопился сдавать шляпы, зонты и шнурки от ботинок и длинные шарфы. Дежурный в белом халате с тремя белыми перьями, заправленными за ухо, пролепетал что-то на северохерувимском. Девушка справа нервно сглотнула. Девушка слева переступила на высоких каблуках и неуверенно пошевелила остреньким носом. — На первый-второй, рассчитайсь! — из-за двери, заклеенной крест-накрест скотчем, вынырнул переводчик с метлой. — Номерков не выдаем, номерки в гардеробных, — торопливо оправдался он, заметив презрительный взгляд Той-что-Слева. Кто-то шумно вздохнул. — И не толпитесь тут. Я сказал, — добавил переводчик, насупившись, словно заранее обидевшись на вероятные ссоры в очереди. Светало. Пахло камфарой и немного — жженым сахаром. «Так, это уже становится менее интересным…на первый-второй? Вот еще, заявочки!» — подумала Та-что-Слева. — А кто-нибудь вообще понимает, что тут происходит?» Она пришла сама, без провожатых, и теперь было заметно, что таких здесь немного. Их можно было угадать по выражению лица и тому, как прямо они стояли. Так достойно умеют стоять только три вещи в мире: хрустальный графин с водой, фонарный столб и крест на новеньком кладбище. Та-что-Справа, словно прочитав ее мысли боязливо произнесла: — А зачем ты здесь? непохоже вообще-то, чтобы… Та-что-Слева резко обернулась на каблуках, проделав кривую дугу в паркете и чуть покачнувшись. — Откуда тебе-то знать?! — разозлилась она, но осеклась. Та-что-Справа пугливо присела на низкий пластиковый табурет и теперь глядела на неё жалобно, как глядят отруганные дети или бездомные собаки. Та-что-Слева встряхнула пальцами, обжегшись о такое сравнение. Мужчина с продолговатым лицом, занявший очередь перед ними, нудил что-то о дарвинизме, домохозяйках и доппельгангерах, переходя на свистящий шепот. -.а еще я абсолютно всё знаю о директорах, дифференциации и ду… — …дурак! — рявкнул переводчик, возникая перед ним и кивая дежурному. Через секунду дарвиниста не стало.  — Очень мило, — вдруг произнесла Та-что-Слева и протянула руку куда-то вниз, размышляя, схватить ли соседку за шиворот или погладить по голове.- Нет, правда, на самом деле!.. Мне… — И мне! — рука Той-что-Слева оказалась в ловушке из теплых ладоней. Переводчик бубнил что-то, смахивающее одновременно на молитву и на список из телефонного справочника. — Пойдем отсюда? — не пытаясь высвободится, сказала Та-что-Слева. — Да! Да! — Та-что-Справа закивала, как игрушечный щенок, и, захлебнувшись от радости, забыла другие слова. — К-куд.куда?! — прокудахтал переводчик, замахнувшись метлой. Толпа замерла. Дежурный уныло ковырял скотч на злополучной двери. — Назад не пропущу. Чтоб не сомневались, — буркнул он обидчиво, перейдя с северохерувимского на приземлено-русский. У Той-что-Слева мелькнула мысль показать ему язык, но каблук, предательски застрявший в паркете, заставил ее смущенно покраснеть и невнятно пробормотать что-то. Зато Та-что-Справа, смерив толпу презрительным взглядом, неожиданно низким голосом произнесла: «Не очень-то и хотелось вообще-то!» Снаружи было свежо и дождливо. У них был всего один зонт на двоих. Мерцающие нановолокна поблёскивали на коже. — Полетим сами? — улыбнулась Душа Разочарованной. — Еще бы! — задрав остренький нос, кивнула Душа Погибшей. … Под ними несколькими небесами ниже ходил скучный мужчина с продолговатым лицом и пытался вспомнить еще одно слово на букву «Д», о котором он знал абсолютно всё.